Страница 25 из 75
Просьбу твою предскажу: ты просишь верной супруги!
О, я уверен, богам это известно давно.
Ты не попросишь себе земель безграничного мира,
Где молодой земледел пашет могучим волом,
15 Ты не попросишь себе блаженной Индии перлов,
Сколько бы их ни несли волны Восточных морей.
Так да свершится! Пускай летит на трепещущих крыльях
И золотые несет брачные цепи Амур, —
Крепки да будут они до тех пор, пока вялая старость
20 Не накидает морщин, волосы посеребрив,
Гений Рождения пусть приходит и к дедам и внукам,
Пусть у колен старика юная стая шалит.
Милой моею, Корнут, завладели деревня и хутор:
Право, железные те, кто из столиц — ни на шаг!
Ныне Венера сама поселилась на нивах широких,
И деревенским словам учится в поле Амур.
5 Только бы видеть мою госпожу! С какой бы я силой
Жирные глыбы земли крепкой мотыгой взрывал.
Я, будто пахарь простой, управлял бы выгнутым плугом,
Идя за парой волов, пашню рыхля под посев.
Я бы не стал ни на солнце пенять, мне жгущее тело,
10 Ни на волдырь водяной на непривычных руках.
Пас ведь и сам Аполлон-красавец тельцов у Адмета,205
Но не пошли ему впрок струны и кудри его,
Соком целительных трав томления не залечил он:
Все врачеванья его преодолела любовь.
15 Бог этот сам из хлевов выгонял коров ежедневно.
‹На водопой их водил, сам и коров он доил.›
Смешивать нас научил с парным молоком он закваску,
Чтобы, смешавшись, могла млечная влага густеть.
Были корзины тогда сплетены из гибких тростинок,
20 В редкие дыры ее сыворотка потекла.
О, сколько раз, говорят, когда нес на плечах он теленка,
Встретившись с братом в полях, рдела родная сестра!206
О, сколько раз в то время, как пел он в глубокой долине,
Ревом глушили быки стройные песни его!
25 Часто в тревоге вожди к оракулу шли за советом
И без ответа толпой шли от святилищ домой;
Часто Латону смущал священных волос беспорядок, —
Тех, что пленяли не раз даже и мачехи207 взор:
Простоволосого видя его, без всякой прически,
30 Горько стал бы жалеть всякий о Феба кудрях.
«Где же твой Делос, о Феб, где теперь Дельфийская Пифо?208
Видно, неволит любовь в маленькой хижине жить!»
Как были счастливы все, когда без стыда и открыто
Можно и вечным богам было Венере служить!
35 Ныне же басней он стал; но кто дорожит своей милой,
Басней тот быть предпочтет, чем божеством без любви.
Ты же, над кем Купидон командует, брови нахмурив,
Кто бы ты ни был, свой стан в хижине нашей раскинь.
В веке железном хвалы не Венере гремят, а наживе:
40 Смертных нажива влечет к бездне печали и зла.
Эта нажива несла доспехи бойцам одичалым,
С ней и убийство пришло, с нею — кровавая смерть.
Эта нажива искать велела опасностей в море,
Острый клюв боевой шатким дала кораблям.209
45 Хищник желаньем горит захватить безграничные земли,
Тысячи югеров дать овцам бесчисленных стад;
Мрамор его зарубежный прельстит — и при шуме народном
В город колонну влачат многие сотни быков;
Неукротимых морей валы запирает он молом,
50 Рыбе ленивой за ним бури зимы не страшны.210
Но на пирушках моих с простою самосской посудой,211
Даром куманских колес, глина да радует взор!
Горе мне, горе! Теперь богатство тешит красавиц:
Пусть же нажива царит — ищет Венера ее;
55 Пусть Немесида моя безумною роскошью блещет
И удивляет весь Рим щедрым подарком моим,
Негой прозрачных одежд, что сотканы женщиной Коса,212
Расположившей на них вязь паутин золотых;
Пусть перед нею идут рабы темнокожие — инды,
60 С телом, сожженным огнем солнечных близких коней;
Пусть доставляют всегда ей отборные яркие краски:
Африка — красный багрец, Тир же — свой пурпурный сок.
Ведомо всем и без слов: царит у нас варвар недавний,
Кто на помосте стоял с белой от мела ногой.213
65 Ты, о Церера, влечешь мою Немесиду из Рима!
Пусть же семян не вернет жесткая нива твоя!
Также и ласковый Вакх, насадивший отрадные лозы,
Также и ты, о Вакх, бочки проклятые кинь!
Ах, как преступно скрывать красавиц в печальной деревне:
70 Стоит ли этой цены сок твоих гроздий, отец?
Лучше да сгинут плоды, лишь бы девы в глуши не томились!
Желуди рады мы грызть, воду, как прадеды, пить:
Прадедов желудь питал, но любить они всюду умели, —
Был ли какой им изъян без борозды и семян?
75 Тем, кому улыбался Амур, открыто Венера
Радость дарила свою, в долах под сенью листвы
Не было ни сторожей, ни дверей — преграды влюбленным.
Если возможно, молю, — древний обычай, вернись!
………
80 В холод скрывали тела шкурой косматых одежд.
Если ж она заперлась и возможности нет для свиданий,
Горе бедняге: тогда тоги не впрок ширина!214
Что ж, уводите меня! Для владычицы вспашем мы поле:
Рабских цепей и плетей я не отвергну теперь.
Вижу я, быть мне рабом: госпожа для меня отыскалась;
Ныне навеки прощай, древняя воля отцов!
Рабство печально мое, и цепи меня удручают;
Но горемычному впредь путь не ослабит Амур.
5 Так, невиновен ли я или в чем прегрешил, — он сжигает,
О, я горю! Отстрани, дева, свой жгучий огонь!
Чтобы не знать никогда таких жестоких страданий,
Камнем хотел бы я быть оледенелых вершин
Или в безумии бурь стоять нерушимым утесом
10 В море, где хлещет волна, утлым грозя челнокам.
Горек отныне мне день, а ночи тень — еще горше,
Каждый час у меня мрачною желчью залит.
Ах, ни певец Аполлон, ни элегии мне не помогут:
Тянет за деньгами вновь жадную руку она.
15 Музы, ступайте вы прочь, если нет от вас пользы влюбленным:
Чтил ведь я вас не затем, чтобы войну прославлять,
Не воспевал я ни солнца путей, ни того, как сияет,
Круг свой закончив, Луна, вспять возвращая коней.
Нет, я стихами ищу к госпоже моей легкой дороги:
20 Музы, ступайте вы прочь, если бессильны стихи!
Ах, дары добывать я должен грехом и убийством,
Чтобы в слезах не лежать возле закрытых дверей!
Иль воровать из храмов святых богов украшенья.
Только Венеру тогда раньше других оскорблю:
25 Учит злодействам она, госпожой моей хищницу сделав.
Пусть святотатственных рук дело узнает теперь!
Сгиньте же все, кто себе изумруды зеленые копит,
Кто белоснежную шерсть красит в тирийский багрец!
Все это вводит в соблазн, и блестящий из Красного моря
30 Жемчуг, и косская ткань жадных красавиц влекут.
Так зародилося зло — и ключ на дверях появился,
И устрашающий пес сторожем лег на порог.
Но потряси хорошенько мошной — и сломлена стража,