Страница 22 из 75
Доброй Богини, куда доступ закрыт для мужчин.
Если доверишься мне, к алтарям прокрадусь я за нею:
Страха за очи свои я не изведаю там.169
25 Сколько я раз, под предлогом взглянуть на кольцо или жемчуг,
Помню, тебя не таясь, руку ее пожимал;
Сколько я раз тебя побеждал, вином усыпляя,
Сам же расчетливо пил, в чашу подбавив воды.
Но не со зла обижал я тебя: прости за признанье!
30 Так приказал мне Амур: встанешь ли против богов?
Я ведь тот самый и был (теперь уж не стыдно сознаться)
Гость, на кого до зари злилась собака твоя.
Глупым зачем молодая жена? Если клад драгоценный
Сам не умеешь хранить, то не поможет замок,
35 Держит в объятьях тебя, но, о ласках другого вздыхая,
Вдруг притворится она, будто болит голова.
Дай мне ее сторожить: не страшат меня злые побои,
Буду готов за нее цепи таскать на ногах.
Не подойдет уж тогда красавец с искусной прической,
40 В тоге, струящей вокруг складки свободной волной;
Всякий, кто встретится с ней, избегая дурных подозрений,
В сторону пусть отойдет или вдали обождет:
Так поступать сам бог повелел, и великая жрица
Так напророчила мне пеньем священных стихов.
45 Пляской Беллоны170 она зажжена и в бреду не боится
Ни обагренных бичей, ни рокового огня;
Руки себе топором иссечет она в ярости буйной,
Но, невредима опять, кровью богиню кропит;
Тело пронзивши копьем, стоит с растерзанной грудью
50 И о грядущем поет вещей богини слова:
«Деву обидеть страшись, защищенную луком Амура,
Чтобы потом не скорбеть, грозный урок получив:
Только дотронься — и вмиг богатство умчится, как наша
Кровь из зияющих ран или как пепел в ветрах!»
55 Делия, знай, и тебе она карой какой-то грозила;
Но если грех ты свершишь, пусть облегчит ее бог!
Но не тебя я жалею, любя: золотою старушкой,
Матерью тронут твоей, я забываю свой гнев;
Вся трепеща, в потемках тебя ко мне она водит
60 И позволяет в тиши наши объятья сплетать;
Ждет неизменно всю ночь у дверей и, чуть в отдаленье
Шорох заслышит шагов, сразу меня узнает.
Долгие дни для меня проживи, старушка родная, —
Рад бы я к годам твоим годы прибавить свои!
65 Ради тебя твою дочь я буду любить бесконечно:
Как ни бедова она, кровь ее все же твоя.
Но научи ты ее быть скромною, хоть не стесняет
Лентой тугою — волос, длинною столою171 — ног.
Я соглашусь на крутой договор: и если посмею
70 Славить другую, пускай очи мне вырвет она;
Если виновным сочтет, пусть тащит за волосы силой,
Спустит по улице вниз даже без всякой вины.
Бить я посмею ль тебя, о Делия? Если же ярость
Вдруг загорится в груди — да онемеет рука!
75 Но добродетельна будь не из страха — из верности сердца:
Пусть без меня твой порог наша любовь сторожит.
Та, что верна никому не была, — старухой убогой
Тянет крученую нить слабой дрожащей рукой,
Прочное ткет полотно, уток вплетая в основу,
80 Силится пряжу чесать из белоснежной волны.
Ей говорит молодежь, окружая веселой ватагой,
Что по заслугам она в старости терпит беду;
Ей и Венера грозит, с высоты взирая Олимпа,
Немилосердна к слезам женщин, неверных в любви
85 Пусть на других проклятье падет! Мы, Делия, будем
Даже с седой головой образом страсти живой!
День этот172 так предрекли нам Парки, прядущие судьбы
(Нитей же их перервать даже богам не дано):
«В день этот явится тот, кто сразит племена аквитанов,
И пред отважным бойцом трепетный ляжет Атак».173
5 Ныне свершилась судьба, и римские юноши видят
Цепи плененных вождей, новый встречая триумф.174
Ты же, Мессала, с челом, увенчанным лавром победы,
Ты в колеснице летишь на белоснежных конях.175
Так! Не без Марса ты славу стяжал: Пиренеев тарбельских176
10 Знает об этом хребет, моря Сантонского брег,177
Знают Арар, Гаронны поток и стремительный Родан,178
Лигера179 чистая синь — рыжих карнутов страна.
Но воспою ли я Кидн,180 струящий неспешные воды,
Вьющий в песке, как змею, тихой лазури струю,
15 Или же Тавр ледяной,181 приют киликийцев косматых,
Спрятавший в оползни туч темя небесных вершин?
Я расскажу ли о том, как в Сирии и в Палестине
Голубь порхает святой,182 белый — по всем городам,
Или как смотрится Тир183 в моря с высоты своих башен —
20 Первый, кто древле дерзнул ветру доверить корабль,
Как в пламенеющий зной, когда Сириус землю терзает,
Нил благодатный несет вод своих летний разлив?
Нил-прародитель! Твои описать я сумею ль истоки,184
Молвить, в каких рубежах ты укрываешь главу?
25 Лишь по щедротам твоим долины не требуют ливней,
Не вопиют о росе травы сухие к богам.
Вечную славу поют, тебя и Озириса славят.185
Варвары, свой вознося плач над мемфисским быком.186
Первым Озирис был, кто сделал искусной рукою
30 Плуг и железом рассек нежное лоно земли,
Первым он семена рассыпал по девственным нивам
И с незнакомых дерев сочные снял он плоды.
Он научил нас к жердям подвязывать юные лозы
И непреклонным серпом кудри зеленые стричь;
35 Он же был первым, кто дал человеку сладчайший напиток,
Выжатый грубой пятой из виноградных кистей.
Сок этот нас научил, как голос возвысить до песни,
Также размеренный лад дал неискусным ногам;
Вакх земледельца живит, утомленного тяжкой работой,
40 Хмурому сердцу дает отпуск от вечных скорбей;
Вакх и несчастным рабам посылает покой долгожданный,
Хоть и звенят кандалы на изможденных ногах.
Нет у тебя ни скорбей, ни мрачной печали, Озирис,
Любишь ты гимны и хор, легкие игры любви,
45 Любишь богатство цветов и лоб, увенчанный хмелем,
Паллы шафранный покров,187 льющийся к нежным стопам,
Пурпура тирского ткань и сладостной флейты напевы,
Любишь и легкий ларец188 — тайных обрядов предмет,
К нам снизойди и Гения славь игрою и пляской,189