Страница 96 из 96
На самом деле Верея была ведунья. Она пришла в Гелинвир несколько седмиц назад, но волшебник уже успел понять — эта безродная эльфийская вертихвостка даст фору и некоторым волшебникам, не говоря уже о ведьмаках. Девица сказалась не только отличной гадательницей, врачевательницей и повитухой, но и превосходной наставницей. Сейчас она обучал трёх вертлявых девчонок и, по словам Алеха (очень уж зачастившего в класс к Верее), лучшую ведунью ему знавать ещё не приходилось. Торой улыбнулся.
— Кого? — повторил он свой вопрос.
Ведьма хихикнула, наслаждаясь возможностью слегка помучить будущего папашу, а потом сказала:
— Девочку.
Волшебник остолбенел, и некоторое время сидел молча. Он давно, ещё до прихода Вереи, знал, что у них с Люцией будет сын. Поскольку от живота колдуньи исходили такие радостные жёлтые волны Силы, какие могут принадлежать только волшебнику, магу. И магу далеко не самому слабому.
— Девочку?
Он хлопал глазами.
— Ты не рад? — у Люции вытянулась мордашка. — Не рад?
Чародей нервно рассмеялся и потёр лоб.
— Видишь ли, милая… Это никак не может быть девочка. Ты носишь мага.
Ведьма усмехнулась и решительно поднялась на ноги.
— У тебя будет дочка, Торой, и я уже решила, как её назову. Так что тебе лучше свыкнуться с этой мыслью. Верея не ошибается, поскольку ещё двое ведуний подтвердили этот мучительный для тебя вердикт.
Волшебник по-прежнему хлопал глазами, но нашёл силы выдохнуть:
— Ты хочешь сказать, что подаришь мне и миру первую волшебницу?
Люция пожала плечами, мол, понимай, как хочешь. Ей, далёкой от магии и, чего уж душой кривить, от колдовства тоже, было плевать на подобные судьбоносные заявления.
Торой схватился за голову. Волшебница! Но этого попросту не может быть!
А потом он вспомнил Рунический нож, который согласно легенде отдаёт свою Силу каким-то загадочным образом. Всё незамедлительно стало на свои места. Как бы то ни было, а он, Торой, по-прежнему остаётся низложенным, ведь никто не снимал с него заклятия. Оно утратило Силу, но по-прежнему оставалось с магом. И вот он употребил Рунический нож и при этом им, как того требовала легенда, не двигали тщеславные помыслы…
Неужели?
Или причиной и не нож вовсе, а Зеркало, осколки которого давным-давно спрятаны в бескрайнем подземном Хранилище Гелинвира? Точного ответа Торой не знал. Да и был ли он — точный ответ? Одно оставалось истинным. Нужно отыскать Алеха и прижать к стенке. Этот эльфийский интриган со свойственной его племени осторожностью лукавил до последнего. Значит, его, Тороя, низложили из-за того, что ему предстояло стать наставником некоей очень противоречивой исторической личности? Это что ли «наврал» Совету в своё время остроухий ведьмак? Волшебница. Куда уж противоречивей. Ну, Алех…
— Значит, мы ждём волшебницу? — маг до поры выбросил из головы мысли о возмездии, которое собирался учинить над Бессмертным. — Что ж, первая волшебница, это — Событие! Ну, а уж в женихи мы ей кого-нибудь худо-бедно выберем. Кого-нибудь поприличнее, из тех…
Он не договорил, поскольку дверь в кабинет плавно открылась, и на полу растянулся взлохмаченный Гайл с красными ушами, но шкодливо блестящими глазами. Всё ясно — подслушивал. А от диковинной новости забылся, навалился на створку всем телом и вот, пожалуйста.
Мальчишка встал, пристыжённо потирая локти, и хмуро ответил:
— Я жениться не буду.
Люция с Тороем переглянулись и принялись хохотать. А юный чернокнижник, сощурившись, смотрел то на смеющуюся ведьму, любовно придерживающую живот, то на вытирающего слёзы наставника и сам расплывался в улыбке. Может, поторопился он с заявлением? Кто знает, какая она будет, эта волшебница?