Страница 16 из 24
Чтобы не было иллюзий — всё, что говорил Лоренц, имеет отношение только к диким животным. 14 видов одомашненных животных — такая же сволочь, как и человек. У животных нет преследования. Покинула особь территорию, которую защищает другая особь, — никто не будет преследовать ее до конца, чтобы добить. В принципе, можно даже назвать символический образ нарушения этого запрета: Давид, который сообразил, что можно раскручивать камень на веревочке и запустить в голову Голиафа, а если промахнешься, то расстояние такое, что можно убежать. Лоренц как раз отмечал возникновение дистанционного оружия.
Нажал на кнопочку — и черт с ней, с Голландией. Не видно, кого уничтожаешь.
Кстати, если говорить о посттравматике, есть очень интересная вещь: чем дальше военные от реального столкновения, тем меньше проявления посттравматики. У летчиков, которые бомбили с высоты, ее практически нет. Могут быть какие-то угрызения совести у каких-то очень совестливых людей.
А у вертолетчиков посттравматика уже есть.
Теперь о заповедях. Да, параллельно существует то. что А.П. Назаретян называет «социогуманитарным балансом». Идея заключается в том, что на каждое из изобретенных человеком орудий или способов уничтожения других людей появляются некие социальные запреты, приемы, которые запрещают этому орудию раскрыться.
Появляется ядерное оружие — и через некоторое время вырабатываются законы о нераспространении, контроле над ним и т. д. Человечество понимает, что если оно не будет социокультурные запреты себе создавать, то, конечно, люди перегрызут друг друга…
Послушный испытуемый ("учитель"). Кадр из документального фильма С. Милгрэма 1962 года.
— Как наилучшим способом взаимодействовать с агрессией в семье? Как справиться с практикой физического наказания детей? Как Вы считаете, нужно ли наказывать детей?
— Надо ли пороть? Пороть не надо. Это очень сложная проблема. На самом деле, конечно, есть плохое поведение, и оно должно быть наказано. С другой стороны, если человека наказывают, то ему показывают пример, как себя вести. Школьные хулиганы интересны тем, что школьные учителя на них внимания не обращают.
Даже когда им говорят: вот этот мальчик бьет слабых, вымогает что-то, — учителя начинают его защищать. И вовсе не потому, что они защищают «честь мундира», а потому, что эти мальчики, как выяснилось в исследованиях, получали дома очень жесткое наказание. И выучили, что вести себя нехорошо можно только вне зоны контроля взрослых. За углом школы, в туалете — там, где на него никто внимания не обратит. А на глазах у учителей и других взрослых — это пай-мальчики, милейшие люди.
Поэтому проблемы семейного насилия и наказания детей пересекаются. Это называется «кольцо насилия». Кто-то наказывает, это становится примером; более того, происходит культурное понимание, когда можно проявлять агрессию, а когда нельзя. Можно оторвать голову соседу, но так, чтобы никто не видел и не контролировал; чтобы за это наказания не последовало.
Теперь по поводу наказания. Нужно понимать, как наказывать детей. За что, кому и как. Например, исследования показывают, что наказание со стороны мамы всегда воспринимается как менее справедливое, чем наказание со стороны папы. Я уж не знаю, кто так нам заложил в гены, но функция папы — полицейский. Пусть добрый, хороший, но всё равно полицейский, поэтому его замечания, его наказания более справедливые, чем мамины.
Второе. Наказание должно быть незамедлительным, для маленьких детей особенно. Нельзя наказывать в субботу за то, что человек совершил в понедельник. У него за это время произошло уже огромное количество событий. И он не понимает, за что его сейчас наказывают. Понятно, что если он что-то совершил в понедельник, а это открылось в субботу, тогда он понимает за что. Но вот любимое занятие школьных учителей написать всё в дневнике — дневник-то попадает в руки родителей в субботу! А там то, что в понедельник сорвал урок. Ну, сорвал. И он не понимает, зачем его наказывают в субботу. Урок-то был сорван в понедельник.
На самом деле, поскольку я не очень много занимаюсь детской агрессией, я не могу подробно и четко рассказать план, как надо жить с ребенком, которого надо наказывать. Я только знаю, что есть ограничения, которые нужно всегда учитывать. Жестокое наказание будет вести только к увеличению жестокости; нужно понимать, что на самом деле совершил ребенок. Если его наказывают несправедливо, то это не по делу.
— Можете ли вы перечислить, порекомендовать какие-то исследования, которые могли бы стать толчком для мер снижения насилия и агрессии?
— Надо заниматься изучением агрессии. Мы же не просто отрываем лапку у таракана и проверяем, не оглох ли он, как в анекдоте. Все эти исследования для того, чтобы разрабатывать более точные, научно обоснованные методы профилактики. Потому что нынешние методы — это просто тихий ужас, вы не представляете, что это такое. Когда я получаю выдвинутые на конкурс работы о том, что агрессию у подростков может снизить игра «в ручейки», то первая моя мысль: как же она может снизить? Она может только повысить, потому что кого-то выбирают, а кого-то нет, и как не дать после всего этого в ухо соседу? Какие «ручейки»?! Это придумала какая-то тетка, которая никогда не занималась агрессивностью и не понимает, как ее снизить.
Снижение агрессивности связано с целым комплексом вопросов, связанных с самооценкой, с нарциссизмом, с психическими расстройствами — с мягкими формами, которые не достигают уровня клиники. Но всё это нужно исследовать.
Те, кто постарше, наверняка помнят ламповые телевизоры. Они рябили. Практически в каждой семье был специалист, который точно знал, в какое место нужно ударить — мягко, с оттягом или два раза, чтобы телевизор нормально работал. Это был один подход к борьбе с каким-то негативным явлением. Второй — даже старушки знали (просили внука снять заднюю панель), что, если начинает рябить, надо подойти и потрогать лампочки. Потеребил, контакт улучшился — и хорошо. Третий подход — взять тестер и пройти по всей цепи, посмотреть, где нужно менять сопротивление, где еще что-то. Мне нравится третий путь. Два первых тоже имеют право на существование, но они мне менее симпатичны.
ИСТОРИЯ ОТКРЫТИЙ
История криптографии от древности до наших дней
Сколько живут люди столько и пытаются они скрыть что-либо от себе подобных. История криптографии насчитывает около 4 тысяч лет от первых примитивных способов шифровки до высокотехнологичных и наукоёмких.
Древний Египет
Первым известным применением криптографии принято считать использование специальных иероглифов около 4000 лет назад в Древнем Египте.
Особенностью криптографии египтян является то, что она использовалась не с целью затруднить чтение, а вероятнее, со стремлением писцов превзойти друг друга в остроумии и изобретательности, а также, с помощью необычности и загадочности, привлечь внимание к своим текстам. Одним из показательных примеров являются тексты прославления вельможи Хнумхотепа II (XIX в. до н. э), найденные в хорошо сохранившейся гробнице в Бени-Хасан.
Атбаш
Примеры использования криптографии можно встретить в священных иудейских книгах, в том числе в книге пророка Иеремии (VI век до н. э.), где использовался простой метод шифрования под названием атбаш. Правило шифрования состоит в замене первой буквы алфавита — последней, второй — предпоследней и т. д. Пример для латинского алфавита выглядит так: