Страница 7 из 45
Подозреваемая А. жила одна, и у нее не было алиби на время обоих убийств — она утверждала, что в тот и другой вечер сидела дома. С другой стороны, никто из свидетелей не видел ее поблизости от мест преступлений и следов краски на подошвах ее обуви (которые она тут же с готовностью продемонстрировала следователям) обнаружить не удалось. Имевшихся улик было явно недостаточно для получения ордера на обыск, так что следователи не могли проверить, есть ли среди ее вещей ярко-синий жилет или куртка. Впрочем, никто из знакомых подозреваемой А. не помнил, чтобы она когда-либо носила что-нибудь подобное (а подростки вряд ли могли не заметить или забыть такую классную вещь). Подозреваемая А. в последнее время не выезжала в Северную Америку, и никто из друзей не дарил ей и не давал поносить одежду серии «синий миллениум». В общем, никаких серьезных доказательств причастности девушки к этим убийствам не было — все ограничивалось смутными подозрениями.
Собранные криминалистами и судмедэкспертами данные тоже не особо продвинули расследование. Наоко Имаи была задушена не голыми руками. Убийца затянул на ее шее капроновую веревку, накинув петлю сзади: следы от веревки отчетливо отпечатались на шее жертвы. Кроме того, на правом плече убитой нашли небольшой кровоподтек, — видимо, нападавший схватил девушку за руку, повалил на землю и удерживал ее, прижав коленом к полу. Если Наоко Имаи застали врасплох, даже у ее ровесницы в принципе могло хватить силы, чтобы совершить такое убийство. Наоко постоянно сидела на диете и отличалась довольно хрупким телосложением, в то время как подозреваемая А. была высокого роста и играла в волейбольной команде, а значит, по ее собственному признанию, могла бы запросто расправиться с соперницей. В общем-то, это было под силу, пожалуй, любому взрослому человеку, а мужчине это и вовсе не составило бы никакого труда. Тот факт, что убить таким способом могла бы и девушка или женщина, еще ничего не доказывал.
Убийство Рёсукэ Токороды произошло при более загадочных обстоятельствах. Орудие убийства — шестидюймовый кухонный нож — было обнаружено на месте преступления. Однако такими ножами торговали во всех хозяйственных магазинах, так что вряд ли стоило рассчитывать на то, что эта находка поможет быстро найти убийцу. Подозреваемая А. сказала, что у нее нет и никогда не имелось кухонного ножа, потому что дома она не готовит.
На теле Токороды было обнаружено двадцать четыре колотых раны. Несчастный умер от потери крови и сильного шока. Восемь ранений были несовместимы с жизнью, остальные шестнадцать — не такие глубокие — явно наносились куда ни попадя: в плечо, в бок, в ногу и т. д. Судя по окровавленным ладоням, господин Токорода пытался защищаться от ударов нападавшего. Видимо, получив глубокую рану, бедняга согнулся от боли, и тогда преступник сбил его с ног. Когда Токорода упал на спину, убийца еще некоторое время продолжал наносить ему удары, скорее всего оседлав свою жертву. Судмедэксперты установили, что все двадцать четыре раны были нанесены, когда Токорода был еще жив, хотя, судя по углу наклона лезвия, около половины из них бедняга получил, уже потеряв сознание и не сопротивляясь.
Ударить ножом стоящего перед тобой человека не так-то просто. Даже имея оружие и намереваясь напасть, далеко не каждый на такое решится. Однако, как известно, в припадке ярости, утратив контроль над собой, многие способны перешагнуть роковую черту. Ненависть и злоба могут настолько ослепить, что рука словно сама собой потянется к ножу и будет наносить удары снова и снова, а когда пелена спадет с глаз, убийца увидит перед собой жертву, распростертую в луже крови. Именно по такому сценарию совершается большинство подобных преступлений. При этом нападающему вовсе не обязательно обладать недюжинной мощью — адреналин компенсирует недостаток физической силы. Иная хрупкая женщина в гневе ударом кухонного ножа может раздробить мужчине ребро. В подобных случаях слишком многое зависит от обстоятельств, так что по картине подобного преступления почти никогда нельзя однозначно определить пол преступника.
Судмедэксперты выяснили, что раны, обнаруженные на теле господина Токороды, скорее всего, были нанесены не одним человеком. Некоторые из них были глубокие и действительно смертельные, другие — поверхностные, больше похожие на царапины. Возможно, соучастниками были несколько лиц, обладавших разной физической силой.
Составляя отчет по делу, Такегами вспомнил об одном аналогичном преступлении, совершенном несколькими людьми, которое расследовали его коллеги в Европе, и поделился своими мыслями с Накамото.
Тот, однако, возразил, что в данном случае, возможно, убийца все-таки был один. В отчете экспертов отмечалось, что наиболее глубокие раны были нанесены вначале, когда господин Токорода еще стоял на ногах, в то время как царапины и ссадины в основном появились на его теле уже после того, как его повалили на спину. Такое могло произойти, если нападавший постепенно выбился из сил и в конце концов бил ножом наугад, не целясь, просто по инерции. Подобные соображения опять же никак не могли приблизить к разгадке убийства и идентификации личности или хотя бы пола преступника.
Единственной подозреваемой при всем этом по-прежнему оставалась издерганная и перепуганная подозреваемая А. Впрочем, против нее улик тоже было не так уж много. Мотив для убийства у нее, возможно, и имелся, по крайней мере желания разделаться с Наоко Имаи она не скрывала. Но что ей сделал Рёсукэ Токорода? Если она действовала в одиночку, то после убийства Имаи, которое и без того навлекло на нее подозрения, она вряд ли посмела бы напасть на Токороду без особых на то причин. А очевидные причины вроде бы отсутствовали.
Или все-таки были? Подозреваемая А. ведь упоминала, что Токорода пытался лезть к ней в душу и учить жизни, совал нос не в свои дела. Могло случиться так, что после убийства Наоко он заподозрил А. в этом ужасном преступлении, связался с ней и предложил свою помощь. Он вполне мог посоветовать ей признать свою вину и сдаться полиции. Они могли договориться о встрече где-нибудь в Ниикуре, неподалеку от места преступления. Возможно, во время разговора Токорода чем-нибудь оскорбил самолюбивую девушку и она бросилась на него с ножом. Разве так не могло случиться? Да запросто.
Свидетель Томико Фукада, вызвавшая полицию на место убийства, утверждала, что в тот вечер слышала истошный женский крик. А это значило, что в любом случае (даже если убийц было несколько) при совершении преступления присутствовала женщина. Кто она? Подозреваемая А. или кто-то еще?
Полицейским требовались новые улики, желательно показания непосредственных свидетелей преступления. Следователи не могли поверить в то, что упустили из виду кого-нибудь с очевидными мотивами двойного убийства. Все члены объединенной оперативной бригады были согласны с этим и не знали, что делать дальше.
И вот однажды — около двух недель спустя после второго убийства — Накамото, вопреки всем правилам и привычкам, решил высказать собственное мнение по поводу этого дела.
Помнится, Такегами тогда очень удивился. Его поразил не только сам факт, что его приятель вдруг взял и предложил свою идею для обсуждения, но и то, что она совпала с гипотезой нескольких молодых следователей, — они поделились своими соображениями с коллегами на собрании, которое проводилось накануне. Эти новички были полны решимости действовать самостоятельно и рвались в бой.
Они утверждали, что нельзя зацикливаться на виновности А. — нужно искать других людей, причастных к этому делу. А. стала основной подозреваемой только потому, что следователи начали разбираться в обстоятельствах жизни первой жертвы, Наоко Имаи. Возможно, если бы они потянули за ниточку с другого конца и принялись копать информацию на Рёсукэ Токороду, обнаружился бы совсем другой мотив убийства.
— Нака, дай угадаю! Ты повелся на уговоры этих недоучек?
Накамото рассмеялся и пригладил поредевшие волосы на макушке:
— В отличие от тебя, я не особо прислушиваюсь к той чуши, которую порют наши новички. Однако если они в кои-то веки додумались до чего-то дельного, это, безусловно, делает им честь. Если сразу несколько людей одновременно пришли к одинаковому выводу, вероятно, к нему стоит отнестись серьезно. — Он выглядел весьма довольным собой. — Все-таки старый конь вроде меня борозды не испортит, верно? И пожалуй, даже может сгодиться на что-нибудь еще, кроме бумажной работы. Не то чтобы мне не нравилось делопроизводство… Ну, ты меня понимаешь.