Страница 17 из 25
В одну из «промысловых» ночей Рудин, направлявшийся вниз по течению, обнаружил неподалеку от своего обиталища заехавший наполовину в кусты и опасно накренившийся над обрывистым берегом двухместный «Ягуар» с открытым верхом. В зловещем свете молодой луны рыболов сумел хорошо рассмотреть пустую машину с покореженным капотом – рядом никого не было.
«Нормально! – тревожно подумал Рудин. – А что-то не похоже это на вольную внеплановую вязку! Парочке нет смысла покидать комфортабельный салон и шариться по загаженному берегу… Да и стоит машинка маненько не того…»
Рудин прислушался: показалось, что в реке, метрах в десяти от берега, раздалось несколько слабых всплесков.
– Во как! – Сергей озабоченно почесал череп и неуверенно пожал плечами. Кажется, ясно – кто-то с кем-то прикатил на хорошей машине, долбанул по башке и бросил в воду. Только плохо долбанул – объект утопления пока плещется. Пойти вытащить или убраться отсюда? Вдруг не того вытащишь? Бывают ведь такие, что вытащишь, а потом десять раз пожалеешь об этом…
На этот раз всплеск был более ощутимым и сопровождался каким-то сдавленным мычанием. Рудин недовольно покачал головой, быстро разделся и скользнул по обрыву в воду. Точно нырнув в том месте, где слышались всплески, Сергей сцапал за шиворот мягко оседавшего на дно мужика, выволок его на берег и пару раз качнул через коленку. Утопленник оказался совсем свеженьким: выпустил мощный фонтан, моторно очистил желудок, напугав при этом утробными криками всех птиц, устроившихся на ночь, и уже спустя минуту буднично поинтересовался:
– Ты кто?
– Конь в пальто, – желчно пробурчал Рудин, живо растираясь ладошками, – после вынужденного купания было довольно прохладно. – Ты как сюда затесался?
– Пьяный за рулем – угроза обществу, – признался утопленник, начиная постукивать зубами. – Медленно ездить не могу. Чуток сошел с трассы, в кустики заехал – ну и вот…
Рудин быстренько произвел подсчеты: отсюда до шоссе как минимум сто метров. Чуток сошел с трассы и сто метров ломился по кустам… С какой же скоростью он ехал?!
– Я утонул? – деловито спросил мужик.
– Ага, – не стал скромничать Рудин. – Еще бы пару минут – и привет.
– А ты, значит, меня спас от верной смерти, – подытожил мужик. – А говорят, чудес не бывает! Значит, я везунчик – иначе какой черт принес тебя сюда в такое время… Вмажем? А то что-то знобит – как бы не простыть…
– Можно, – согласился Рудин. – В машине?
– Ага, – мужик поднялся и затрусил наверх. Спустя минуту полуночники поочередно глотали терпкую обжигающую жидкость из плоской пол-литровой фляжки, предусмотрительно спрятанной в «бардачке» «Ягуара».
– Коньяк, что ли? – спросил Рудин, почувствовав после нескольких глотков, как кровь резво помчалась по замерзшему организму.
– Текила, – поправил мужик и запоздало представился, протягивая в темноте руку:
– А! Григорий. Предприниматель. Так что не дрейфь – за услуги плачу щедро… А ты кто?
– Пес я, – Сергей сделал вид, что не заметил руки. – Бомж. Ха! За услуги… Вот так пойдешь – как раз к шоссе выйдешь. Метку оставь, завтра с утреца с тягачом подъедешь. За ночь не утащат – некому. А мне надо идти – морды ставить…
– Нет, так не пойдет, – не согласился Григорий. – Ты меня спас, я много денег стою. Расскажи – почему бомж? И – на, глотни еще, – он протянул Рудину фляжку.
Поколебавшись несколько секунд, Рудин взял фляжку и начал рассказывать. Начал со злой иронией, подначками, потом текила слегка притуманила мозги, и повествование вылилось в сдержанную жалобу на несправедливую судьбу.
– Я военный хирург. Бывший, – сообщил в свою очередь Григорий. – Имею понятие, что такое боевое братство, – три года в Афгане «трехсотых»[6] резал. Родина тебя кинула, а я вытащу – потому как обязан. Если б не ты, я был бы трупом – значит, надо помогать боевому брату… Что хочешь?
– Да мне малость-то всего и надоть! – не удержался, съехидничал Рудин. – Подари мне какой-никакой завалящий клуб собаководства да содержи его – и всех делов, – и криво ухмыльнулся в темноте, предвкушая, как «боевой брат» начнет отпираться.
– На, – Григорий не раздумывая поковырялся в «бардачке», протянул Рудину визитку. – Приходи завтра в 15.00 – поговорим. Только не дури – обязательно приходи, – и нетвердой походкой направился к шоссе…
Вот так и получилась маленькая современная сказка о Золушке-кинологе. Рудин пришел, сильно сомневаясь, к указанному времени по адресу, оттиснутому золотом на пластиковой карточке. Гриша бросил на стол пакет с бумагами, будничным тоном распорядился:
– На. Вот твой клуб. Точнее, мой клуб – с 10.00 сегодня. А ты – директор. Штат сам подбери. Все – иди работай, некогда мне…
С тех пор минуло два года. Статус Школы консервативной дрессуры вам уже известен, финансовое положение – тоже. Григорий Васильевич исправно содержал заведение, ни разу не упрекнув Рудина в том, что тот не перестраивается на многопрофильный поточный метод, приносящий ожидаемый доход. Более того, поначалу он даже пытался всучить Сергею некоторые суммы, узнав о его давней мечте: накопить денег на собственный домик в пригороде.
– Подачки не берем, – категорично отказался Рудин. – Что заработали – то и наше. Школу содержишь – поясной поклон, помним, по гроб должны. И давай больше не будем об этом…
Толхаев принял к сведению заявление Рудина и придумал другой способ поддержать сотрудников школы – без ущерба для их профессиональной гордости. Он нашел для них дополнительную работу, имевшую довольно варварский, на взгляд цивилизованного человека, характер, но вполне соответствующую прежнему образу жизни каждого. Ребятишки поухмылялись, но взялись за дело с превеликим энтузиазмом. Работа была довольно опасной, требовала отменных боевых навыков, а плата целиком зависела от результата: выражаясь устаревшими понятиями, сдельно-премиальная. Что за работа такая? Об этом чуть позже. Спортивный бегунок Толхаева подкатил к воротам трехэтажного особняка, расположенного в элитарном пригородном районе Белогорска.
6
«Трехсотый» – раненый (термин). Толхаев имеет в виду, что оперировал раненых