Страница 8 из 47
Киммерийцем овладело отчаяние. Он сел на гнилую солому, сжимая в ладони ненавистный амулет, который прожигал ему горло и застонал.
Тут его чуткие ноздри уловили тонкий аромат, доносящийся из полумрака коридора по ту сторону решетки.
— Кого — там несет? — прорычал варвар.
Едва различимый в темноте силуэт, приблизившись, превратился в грациозную фигуру женщины, с которой он столкнулся в зале особняка.
— Как ты узнал, что я здесь? — она поднесла бледную руку к губам и запнулась.
— Ты носишь аромат духов в своих волосах. Согласись, это неуместно в такой яме.
Молодая женщина смущенно завозилась в складках одежды. Наконец, она достала из поясного мешочка кремень и кресало. Маленькое, золотистое пламя полилось из масляной лампы, которую женщина принесла с собой.
— Как тебя зовут? — спросила она окрепшим голосом.
— Конан, — просто ответил северянин.
Свет лампы позволял рассмотреть девушку в полный рост. Ее кожа цветом напоминала слоновую кость. Стройные ноги украшали темные гетры и сандалии. Простая коричневая туника, не сковывающая движений, была опоясана в талии шелковым ремешком. Свободная одежда не скрывала высокую крепкую грудь и маленькие безупречные ручки.
— Выпусти меня отсюда, — пророкотал киммериец.
Несмотря на ситуацию, его глаза наслаждались ее красотой. Взор был прикован к пышным волосам и изящному овалу лица.
— Конан? Любопытное имя, — ее внимательный взгляд, казалось, проникал через прутья клетки, скользя по пленнику с настороженным любопытством.
— Если я не выберусь отсюда до рассвета, то умру ужасной смертью, — сказал варвар.
— В таком случае у тебя есть в запасе пару часов. Так ты — вор?
Северянин испустил сердитый вздох и вцепился обеими руками в решетку.
— Я — Конан из Киммерии.
— Какой обычный вор рискнет ворваться среди ночи в дом опытной волшебницы, да еще терзается сомнениями, убить ли там кого-нибудь? — отблеск пламени отразился в прекрасных глазах.
— Слушай меня, женщина. Этот амулет вокруг моей шеи надел туда Шакар — кешанец. Он заставил меня вторгнуться в ваше жилище и выкрасть маленькую серебряную шкатулку. Если я не вернусь с восходом, проклятая вещь испепелит мое тело адским огнем. Освободи меня, и я клянусь Кромом, что не принесу вреда никому в этом доме. Я возвращусь к Шакару без вашей коробки и постараюсь с помощью меча убедить его снять амулет.
Тонкая бровь девушки в сомнении поползла вверх. Она подняла светильник, чтобы лучше рассмотреть амулет Шакара, в то время как Конан, покрытый красными пятнами с нетерпением ждал ответа.
— Серебряная коробка… — бормотала красавица, — Что Шакар из Кешана собирается делать со шкатулкой госпожи?
— Пусть Хануман пожрет все серебряные коробки на свете! — взорвался киммериец. — У меня нет дел до того, какие безумные виды имеет кешанец на имущество Зеландры. Я только знаю, что волшебная игрушка ублюдка заберет мою жизнь, если его раньше не заставить снять ее с шеи. Так выпусти же меня! Вспомни, как ты лежала у моих ног с клинком у горла? Я тогда пощадил тебя!
Молодая женщина спокойно смотрела на возбужденного варвара сквозь железные прутья. Ее рука скользнула к волосам и извлекла метательный кинжал из ножен, закрепленных на затылке. Она несколько раз, не глядя, подбросила клинок за рукоятку в воздух, и всякий раз тот возвращался назад в ее маленькую ладонь.
— Меня зовут Ниса. Я писец и телохранитель госпожи Зеландры. Я имею некоторые навыки в обращении с оружием.
— В том было время убедиться, — согласился Конан, в его душе затеплился огонек надежды.
— Энг Ших хотел держать тебя взаперти вплоть до утра, чтобы не потревожить покой хозяйки. Но я собираюсь отвести тебя к госпоже Зеландре прямо сейчас. Там ты поведаешь свою историю ей лично. Только поклянись богами, что не будешь пытаться навредить госпоже или мне.
— Даю слово киммерийца. Оно будет посильней любой клятвы богам!
Спрятав кинжал обратно в ножны, Ниса повернулась к стене, сняла с вбитого крюка пару кандалов и протянула варвару через отверстие в решетке.
Тот принял их без лишних вопросов. Наручники, изготовленные из каленной стали, были хорошо смазаны и скреплялись между собой тремя звеньями толстой цепи. Киммериец сам закрепил кандалы на запястьях, зафиксировав прочным штырем, бросив при этом в сторону девушки прищуренный взгляд.
Что Ниса увидела в глазах варвара, никто не узнал, но она сняла с другого крюка звенящую связку ключей, вставила один в скважину и несколько раз с силой провернула. Дверь с протестующим скрежетом распахнулась.
Грузный киммериец, чуть не застрявший в узком проеме, вступил в коридор. Низа удивилась, когда увидела широкую ухмылку на лице Конана.
— Веди! — бодро сказал он. — О, Кром, как хорошо сознавать, что удача еще не отвернулась от меня, в течение стольких событий одной поганой ночи!
Глава 7
Шакар из Кешана нервно мерил шагами свою спальню. Комната утопала в роскоши. Арочные своды были отделаны офирским розовым мрамором. Одна широченная кровать стоила целое состояние. Инкрустированная чистым золотом, она была покрыта шкурами редких зверей и задрапирована драгоценным кхитайским шелком медового цвета. Чуть справа от кровати, на мраморном полу, стоял овальный столик, целиком вырезанный, из мореного дуба. Он был пуст за исключением серебряной шкатулки, одиноко блестевшей в центре.
В очередной раз, проходя мимо, темнокожий чародей резко остановился перед столом. Не в силах более себя сдерживать, он схватил шкатулку трясущимися старческими руками. Дрожь била все его тело, когда колдун открывал коробочку.
Внутри шкатулки, отполированной до зеркального блеска, находилась горка порошка, зеленого как хвоя северной сосны. Рядом лежала крошечная ложечка, какими матери кормят младенцев. Шакар пожирал взглядом изумрудный порошок, его губы раздвинулись, обнажая пожелтевшие зубы.
— Осталось совсем не много, — прохрипел маг.
Он закрыл крышку, поставил шкатулку на место, но тот час же снова вцепился в нее. Сгорая от нетерпения, маг зачерпнул ложечкой горсть изумрудной пыли и поднес ко рту.
В тот момент, полированная поверхность стола подернулась рябью. Блики розоватого оттенка заплясали на голой стене.
Шакар замер с ложкой в руке. Он с удивлением и страхом наблюдал, как потоки света заполняли его спальню, переливаясь всеми цветами радуги. Из мраморных стен заструился туман. Скоро радужное свечение смешалось с клубами тумана и превратилось в ослепительно белое пятно. На его фоне стали проступать неясные контуры человеческого тела.
Черный силуэт оформился в мужскую фигуру. Темный человек какое-то время оставался неподвижен, затем его голова медленно повернулась к магу. Пронзительный взгляд приковал Шакара к полу.
— О, Великий Сет! — колдун попытался сделать шаг назад, при этом, лихорадочно засовывая ложку с зеленым порошком в открытый рот.
Его тело задергалось как марионетка в руках кукловода. Серебряная ложечка мелодично звякнула на мраморном полу. С губ сорвался бессвязный вскрик. Черты лица дико исказились в гримасе гнева.
— Ты посмел вторгнуться в мои палаты, так умри, дурак! — завыл Шакар и плюнул в сторону темной фигуры.
Руки его быстро сделали несколько пассов, при этом, левая кисть чудовищно изогнулась, превращаясь в звериный коготь. Искривленные губы пролаяли ряд гортанных слогов на языке, бывшем древнем еще до тех времен, когда волны океана сомкнулись над Атлантидой.
Призрачная воронка, сотканная из мрака, образовалось вокруг левого запястья колдуна. Точки белого цвета мигали внутри черного кольца. Из его недр выплеснулась волна холода, превращающая прерывистое дыхание Шакара в пар. Кешанец взмахнул рукой и метнул черную сферу. Она, как выпущенный из пращи камень, устремилась к темному силуэту.
Фигура лениво выставила перед собой ладонь, и смертоносный снаряд исчез без следа.
Шакар в отчаянии застонал. Незваный гость только что, шутя, уничтожил его самый сильный аргумент.