Страница 16 из 47
Еще один человек обратил внимание на всадника и бросился продираться к нему. Это был толстый шемит, одетый в разноцветные шелка, выдававшие в нем богатого торговца.
— Прошу прощения, — тонким голосом крикнул он издалека, одновременно увертываясь от деревянной телеги, полной клетями с домашней птицей. — Воин путешествует один?
Тот, к кому обращался торговец, даже не замедлил темп, полностью игнорируя толстого купца.
— Здешняя дорога представляет не малую опасность для одинокого путника, даже для такого как ты, — торгаш запыхался, его и без того красное лицо побагровело еще больше. — Составь мне компанию и будь моим охранником. Я заплачу не меньше чем любой другой наниматель между Акхарией и Аграпуром.
Всадник по-прежнему не отвечал. Тогда толстяк, с шумом выпустив воздух, раздраженно ухватил лошадь за узду, заставляя животное остановиться посреди снующей толпы.
— Я утверждаю, что караванный тракт опасен для одиночки. В эти дни, множество шаек разбойников — зуагиров рыщет в поисках добычи по окрестным равнинам и холмам. Ты обрекаешь себя на верную смерть!
Наездник согнулся в талии и сильно толкнул торговца прямо в лоб. Его глаза, как два черных матовых кристалла безжизненно глядели из впавших глазниц. Бескровные губы дернулись, обнажив стиснутые зубы. В зарослях черной бороды показался шрам, такой же бледный, как и все лицо.
— Смерть, — раздался скрипучий голос, словно два булыжника терлись друг о друга.
Торговец в испуге выпустил уздечку, и раскрыв рот смотрел в спину всаднику, который, пришпорив коня, погружался в людское море.
Миновав ворота, толпа быстро рассеялась по широкой грунтовой дороге, не мешая наезднику перейти на галоп. В небе ярко сияло солнце, щедро поливая золотыми лучами, зеленые поля Шема, но всадника не волновали местные красоты. Он был безразличен ко всему, кроме своей миссии.
Порыв встречного ветра растрепал бурнус. Остекленевшие глаза высматривали за горизонтом невидимую цель. В седоке с трудом можно было узнать Галбанда, бывшего телохранителя.
— Смерть, — снова прошептал он, и ветер сорвал зловещее слово с сухих мертвых губ.
Глава 14
Караванные пути пронизывали все пространство Шема вдоль и поперек, подобно сложной системе артерий. Города — государства вели непрерывную торговлю друг с другом и всем окружающим миром. Торговые отношения являлись национальной, жизненной основой. От них зависело могущество того или иного города обширной страны. От величественных зиккуратов западного побережья до убогих шатров засушливого бесплодного востока протянулась паутина торговых трактов. Как широких проторенных дорог, так и малоприметных, редко посещаемых тропинок. Но все они составляли единую сеть, обеспечивающую процветание Шему.
Восточный тракт, ведя из Акхарии, через пару дней разветвлялся. Одна ветвь тянулась на север к преуспевающему Эруку и древнему Шумиру, в то время как первоначальный маршрут был проложен на восток к Сабатее — городу, пользующемуся дурной репутацией не только в самом Шеме но и далеко за его пределами. Множество более мелких дорог, тонкими ручейками разбегались в южную сторону, к бесчисленному множеству небольших городков и деревень, построенных вдоль побережья величайшей реки Стикс.
По центральной дороге, ведущей к Сабатеи, ехало четверо всадников, ведущих за собой двух доверху нагруженных вьючных лошадей. Вся компания перемещалась в размеренном темпе по пыльному тракту, раскалывающему обильные луга, простирающиеся вдоль холмистой местности, освещаемые ярким солнечным светом, щедро льющимся с безоблачных небес. Вдалеке, у северных склонов, в море волнистой травы паслись тучные стада крупного рогатого скота, принадлежащие зажиточному населению.
Конан — киммериец попытался распустить несколько шнурков на вороте новой рубахи из белого шелка, чтобы ослабить напряжение своей бычьей шеи. Тоже новые синие хлопковые штаны были подвернуты над голенищами его порядком стоптанных сапог. Энг Ших, скрипя сердце, снабдил варвара одеждой из собственных запасов.
Хотя, размер и вес обоих мужчин был примерно одинаков, но покрой одеяния сильно отличался оттого, что Конан носил прежде. Детали одежды там, где они должны были бы быть просторными, напротив, сильно стесняли движения.
Проклятые шнурки узкой сорочки никак не хотели поддаваться, и Конан, плюнув, дернул тугой воротник. Тонкий материал лопнул с протестующим треском, выставляя на показ встречному ветру, обнаженную грудь киммерийца. Энг Ших вздрогнул и испустил вздох, который не заглушил даже цокот копыт лошадей.
Повернувшись в седле, варвар подарил удрученному кхитайцу одну из своих самых широких ухмылок, на что тот ответил бешенным скрежетом зубов. Не желая, раздражать его еще больше, северянин направил поводья в сторону писца госпожи Зеландры.
Ниса ехала чуть позади хозяйки, не переставая озираться вокруг в наивном удивлении с тех самых пор, когда маленький отряд покинул стены Акхарии. Заметив подъезжающего Конана, она отвлеклась от живописного пейзажа. Щурясь от яркого солнца, девушка застенчиво улыбнулась. В течение последних двух дней Ниса изо всех сил старалась обращаться к варвару только по мере необходимости и отвечать сухим деловым тоном. Теперь же ее улыбка сияла теплом и дружелюбием, и Конан, коротко кивнув в ответ, лишний раз убедился, что перемены в настроении женщины поистине непредсказуемы.
Кимериец поравнялся с чалой лошадью госпожи Зеландры. Волшебница скакала молча, погруженная в свои думы. Ее глаза неподвижно смотрели на что-то, скрытое за туманным горизонтом. Конан заметил объемный кожаный мешочек, пристегнутый к ее поясу. Эта поклажа тяжело билась об бедро женщины при каждом шаге лошади.
— Послушайте, госпожа, — сказал варвар нарочито грубо. — Вижу, Вы испытываете некоторые неудобства. В моих седельных сумках достаточно места и если желаете, то я могу убрать туда вашу ношу.
— Нет, Конан, — Зеландра тряхнула головой. — Там весь мой запас Изумрудного Лотоса. Я всегда должна иметь его под рукой в случае, если тяга станет неодолимой.
Когда она произнесла эти слова, ее тихи голос, пропитанный горечью, упал осенним листком под ноги лошади.
— Кром! — воскликнул киммериец. — Вы такая осторожная женщина и вдобавок опытная волшебница! Как получилось, что над Вами взял власть какой-то, пусть и колдовской, порошок?
Естественная наивность варвара, казалось, не тревожила Зеландру. Она сидела в седле прямая, как спица. Порыв теплого ветра разворошил тщательно уложенную прическу.
— До недавнего времени я жила, ни в чем себе не отказывая, на полученное наследство. Доставшееся богатство позволяло мне вдоволь предаваться изысканиями в колдовстве и тайных науках. Но, к сожалению, всему наступает конец. Казавшееся огромным, состояние почти исчерпалось. Из многочисленной свиты и слуг, теперь только Энг Ших, Ниса и несколько вечно полупьяных охранников — вот и все, что я имею на сегодняшний день.
Услышав про нерадивых охранников, Конан согласно кивнул.
— Значит, из-за недостатка средств вы вели борьбу с кешанцем за место придворного мага.
— Да, должность личного чародея короля Самуаби казалась достойным способом продолжить мой образ жизни как ученого и волшебника. Мне было нужно получить это место незамедлительно, но Шакар предложил свои услуги королю почти одновременно. Кто бы мог подумать, что Самуаби будет выбирать между этим шутом и мной!
— До меня дошли слухи, что Самуаби готовит Акхарию к войне, — киммериец нахмурил лоб. — Если это так, то он, вероятно, ищет колдуна, обладающего навыками боевой магией. Возможно, король специально стравил вас с кешанцем, чтобы вы вцепились друг другу в горло, а он сделает выбор в пользу более сильного.
Зеландра смотрела на варвара, ее брови поползли вверх в удивлении.
— Я не подумала об этом. Какое варварство! — она вспыхнула и залилась краской. — Прости, Конан, я не хотела тебя обидеть.
— Пустяки. Такие козни распространены как раз среди цивилизованных людей.