Страница 46 из 67
Я действовал по внушению уст твоих, о Амон! Я никогда не преступал заветов твоих, и вот донес славу имени твоего до последних пределов земли!“».
«Он ринулся на врага, и в одно мгновение десница его поражала их, и они стали говорить тогда друг другу: „Мы не с человеком сражаемся, это Сутеху, великий воин, это сам Ваал. Человек не мог бы сделать того, что он совершает среди нас. Он один без воинов и военачальников отражает сотни тысяч. Скорей побежим укрыть от него нашу жизнь, дыхание уст наших“. Пять раз он устремлялся на них, и пять раз прорванные им ряды снова смыкались вокруг него; наконец в шестой раз ему удалось разбить окружавшее его кольцо вражеской силы и соединиться со своими. Немного их уже оставалось, но стойкой храбростью своей они все еще успевали сдерживать неприятеля».
Три долгих часа, благодаря своему личному мужеству, фараон держал сплоченными свои ничтожные силы. Наконец, на исходе томительного дня, когда солнце клонилось к закату, показались блестящие штандарты Пта. Противники разошлись, чтобы вновь утром начать бой.
На вечернем совещании, учитывая ошибки прошедшего боя, фараон предложил интересный способ совмещения тактики пехоты и колесниц. Утром хетты увидели новое построение египетских войск.
Тяжелую пехоту фараон выстроил квадратом сто на сто человек, вокруг расположил колесницы, вперед отправил легкую пехоту. Это огромное «суперкаре» из десяти тысяч тяжелых пехотинцев, примерно 1–1,5 тысячи человек легкой пехоты, восьмисот колесниц составило основную единицу.
Столь громоздкое на первый взгляд построение на самом деле оказалось гениально простым и эффективным. У такого пехотного квадрата нет флангов и как следствие, охват, прорыв в тыл и окружение для такого построения не слишком опасны. Этот строй можно лишь разбить, что довольно трудно при такой его глубине. Сто шеренг могли, чисто физически, развить такой силовой напор, что построения в восемь, пятнадцать и даже тридцать человек в глубину были бы просто сбиты с ног. В сражении принимало участие несколько корпусов, и они выстроились на расстоянии броска копья друг от друга. Подобное расположение не мешало движению египетских колесниц.
Неотвратимый напор и идея пехоты «от обороны» были очень логичны. В таком случае колесницы воевали со всеми вражескими родами войск, легкая пехота всех обстреливала и пыталась вредить как могла, а тяжелая — мерно, без быстрого маневра и беготни, проламывала вражеские построения, чаще всего пехотные, поскольку колесницы сами старались уйти от прямого удара.
Легкие колесницы, возглавляемые самим фараоном, имели существенное преимущество. Они могли из-за большой скорости диктовать расстояние и направление перестрелов, а в случае проблем — быстро уходить к своей пехоте.
Тяжелые хеттские колесницы оказались неповоротливыми и не смогли оказать действенной помощи пешим воинам.
Египетский летописец восклицал от имени фараона: «Было их всех вместе тысяча боевых колесниц, и все целились прямо в огонь (голова Рамзеса была украшена диадемой с изображением змеи, извергающей огонь…). Но я ринулся на них! Я был как Монт и в мгновение ока дал почувствовать им силу своей руки».
Используя скорость своих экипажей, колесничие уклонялись от массированных атак вражеской пехоты и старались занять выгодную позицию по отношению к врагу для перехода в атаку. Самыми сложными маневрами обусловливались встречи двух враждебных колесниц. Надо было занять место впереди по ходу вражеской колесницы. Потом метнуть в «догоняющую» упряжку копье и, быстро спешившись, атаковать врага. Если колесница оказывалась в положении догоняющей, то возница должен был сделать попытку резко изменить курс, чтобы выйти из-под удара спешенного воина. Боец, если вознице не удавалось совершить данный маневр, должен был выпрыгнуть из колесницы на уже ожидавшего его врага. Дальше наступала ратная потеха. Возницы обычно вплотную подгоняли колесницы к дерущимся, чтобы побеждаемый мог успеть убежать.
Если упряжки встречались на встречных или пересекающихся курсах, то едущие в колеснице пытались перепрыгнуть на ходу во вражеской экипаж, выбив в прыжке его воинов на землю, либо не давали совершить такой прыжок, наставив на врага копья и четко отслеживая все перемещения неприятеля, пока колесницы не разъедутся. Метание копья и дротиков с колесниц было вспомогательным маневром.
Началось долгое противостояние двух мощных держав.
В 1278 г. до н. э. Рамзес II и царь Хатти пришли к единому выводу: конфликт затянулся, ни у какой из враждующих сторон нет перевеса. В таких условиях лучше всего заключить мир. Тем более что возвышение ассирийского государства стало очень сильно тревожить хеттов. Если египтян они знали хорошо, то воинственных ассирийцев побаивались, даже страшились. Лучше всего было в той обстановке заручиться поддержкой такого могущественного союзника, как Рамзес II.
Мир подписали. Текст договора написали на хеттском и египетском языках. Обменялись копиями договоров. Варианты договора высекли на стенах Карнака. За столом переговоров собрались представители Рамзеса II и Хаттусилиса III. Царь Муваталлис к тому времени скончался. На официальной серебряной табличке значился «договор о мире и братстве». Естественно, что договор восхвалял обоих царей, их божественных предков, напоминал о старых дружеских и враждебных отношениях между народами, обращался к богам, призывая их в свидетели. Властители решили устроить все лучше, нежели было прежде. С этого времени вражда никогда не сможет разделить два народа. Дети царей всегда будут уважать данный союз. Основа договора — уважение к данному слову. Основная статья — ненападение и союзничество в случае агрессии извне. Время показало, что условия договора строго соблюдались.
Точные границы не устанавливались, но сохранялся территориальный статус-кво. Будет соблюдаться статья о выдаче политических беженцев, но с ними не станут обращаться как с преступниками.
Договор был отдан под защиту небесных сил и тысячи египетских богов и богов Хатти. Если один из царей изменит хотя бы одному условию договора, говорилось в нем, то боги разрушат его дом, уничтожат земли и подданных. Со стороны египтян договор удостоверял бог Сетх. На одной из табличек показан могущественный египетский бог, обнимающий царя Хатти.
После заключения этого важного договора отношения с хеттами быстро наладились. Сорок шесть лет между двумя народами царило доброе согласие. Цари обменивались письмами, радуясь заключению долгожданного мира. Рамзес II отправил ко двору царя Хатти медика-фитотерапевта и статую божества-исцелителя.
Стараясь искоренить все следы недоверия между египтянами и хеттами, царь Хатти предложил Рамзесу II вступить в брак с одной из своих дочерей. «И сказал он своему войску и вождям: „Да лишимся мы всего нашего добра вместе с моей старшей дочерью, но отнесем дары почитания прекрасному богу (фараону), чтобы он даровал нам мир, чтобы мы жили“. Итак, он повелел отвести старшую дочь, неся перед нею драгоценную дань — золото, серебро, многочисленные редкие и ценные вещи, упряжки лошадей без счета, быков, коз, мириады овец, все дары своей страны».
Наступило время пышному каравану отправляться в Египет.
Вдруг испортилась погода: пошел обильный снег с дождем, резко похолодало. Было очень трудно передвигаться: путь пролегал через горы и узкие ущелья. Рамзес II опасался, что плохая погода повредит его невесте, и воззвал молитву к Сетху, властелину грозы и бури. Сетх услышал молитвы царя, и на несколько дней возвратилось лето.
Наконец произошло радостное событие: встреча посольств египтян и хеттов. Воины братались, ели, пили вместе.