Страница 41 из 158
Отказаться от требования понятности взаимодействия душевных и телесных процессов может только философ, склонный в той или иной форме к агностицизму и утверждающий, что самого подлинного бытия а, следовательно, и активных взаимоотношений в нём мы не познаем.
Так, Юм, низводя причинную связь на степень лишь привычной последовательности представлений в нашем субъективном опыте, пришёл отсюда к утверждению: «что угодно может быть причиною чего угодно» [CXXVII].
Но мы занимаемся здесь учением тех философов, которые полагают что знанию человека открыты тайники лаборатории природы. Поэтому утверждая причинное порождение одних явлений другими, такой философ должен объяснить, как это возможно.
2. Второе возражение против теории взаимодействия стоит в связи с принципами современного естествознания. Многие философы и натуралисты утверждают, что закон сохранения энергии несовместим с теориею взаимодействия. В самом деле, все физические процессы подчинены закону сохранения энергии. Согласно этому закону, возникновение физического явления, содержащего в себе определенное количество энергии предполагает исчезновение какого-либо другого физического явления имеющего такое же количество энергии. Допустим, что усилие воли, как чисто психический процесс, не содержащий в себе, следовательно, никакой. энергии в физическом смысле, ускорил или, замедлил движение частиц в теле; такое изменение движения содержало бы в себе прибыль или убыль количества энергии в физической природе, не преобразование её, а творение её из ничего, и, следовательно, закон сохранения энергии был бы нарушен. Точно так же превращение физического процесса в психический было бы связано с убылью энергии и, следовательно, было бы нарушением закона сохранения энергии.
Стремясь освободиться от этого возражения, некоторые философы утверждали, что закон сохранения энергии установлен для неорганической природы и что он не имеет ары для живых одушевленных тел (таково учение Буссе, Шварца, Ремке, Эд. Гартмана и др.). Однако опыты, произведенные физиологами Рубнером и Атуотером, показали что в живых телах, подвергавшихся ими наблюдению в течение более или менее продолжительного времени, расход энергии оказывался всегда равным приходу её; таким образом, приходится признать, что и живые тела подчинены закону сохранения энергии.
Некоторые философы, например, Я. Грот, пытаются примирить теорию взаимодействия с законом сохранения энергии, вводя понятие психической энергии наряду с энергиею механическою, тепловою, электрическою и т. п. Грот полагает, следовательно, что отношение между психическим процессом и физическими процессами такое же, как, например, между механическою энергиею и теплотою. Затрата определенного количества механической энергии, например 425 килограмм-метров, даёт определенное количество тепловой энергии, именно одну большую калорию её, и, обратно, одна большая калория теплоты может дать 425 килограмм-метров механической энергии. Точно так же, думал он, физические явления, содержащие в себе определенный запас (например, а единиц), порождают такой психический процесс, который рано или поздно становится, в свою очередь, источником физических явлений с тем же запасом энергии (а эта гипотеза однако, не может удовлетворить наш ум, по мере, в том виде как она существует в составе дуалистических теорий.
В самом деле, дуалистические теория вообще не способны дать понимание того, каким образом психический процесс может повлиять на физический и обратно; эта непонятность тем более возрастает, когда речь заходит о таких подробностях, как сохранение количества при переходе от физического процесса к психическому и наоборот.
Физические модели пространственных энергетических процессов дают нам некоторое представление о том, как физические явления различных типов могут содержать в себе одинаковое количество энергии Анализ этих моделей в сочетании с соответствующими метафизическими понятиями, как это сделал, например, Эд. Гартман в своей книге«Die Weltanschauung der modernen Physik», приводит к пониманию этих соотношений, но так, что показывает даже в этих физических превращениях наличность психоидной или психической стороны и тесную спаянность с её физическою в одно целое, необъяснимую дуалистическими системами философии, но понятную в идеал-реалистической системе Эд. Гартмана.
Декарт дал гениально простой ответ на вопрос, какое изменение должна производить душа в материальном процессе, так чтобы не был нарушен закон сохранения количества движения (т. е. величины, равной произведению массы на скорость, – mv; попытка установить этот закон есть в истории науки шаг по пути к открытию закона сохранения энергии). По его учению, душа изменяет только направление движения
частиц тончайшей материи «жизненных духов» (spiritus animales) в головном мозгу, не влияя на скорость движения их. Однако это решение вопроса не может быть реализовано именно в его дуалистической системе: в самом деле, если душа и материя суть две различные субстанции, не имеющие между собою ничего общего, то совершенно непонятно, как напряжение воли в душе может повлиять на мчащиеся вне её в пространстве частицы материи.
Такое же недоумение вызывают учения тех философов-дуалистов которые сводят вмешательство духовного начала в течение материального Процесса к задержке процесса (потенциализация энергии) и пусканию его в ход (актуализация энергии). Таково, например, учение входящее в состав витализма Дриша [CXXVIII]. Витализм Дриша дуалистичен: живой организм, по его учению, содержит в себе в дополнение, к материальным частицам новый своеобразный фактор природы, нематериальную, сверхвременную и сверхпроспранственную энтелехию. Каким образом этот нематериальный, фактор может вмешаться в течение материальных процессов, способных существовать и без энтелехии и фактически существующих без неё в неживой природе, это совершенно не выяснено у Дриша.
Философы, усмотревшие совершенную непонятность взаимодействия души и тела (по-латыни такое взаимодействие называется influxus physicus), рассматриваемых как две различные субстанции, и в то жевремя не считавшие возможным отказаться от дуализма субстанций к мысли, что влияние души на тело и обратно может быть объяснено не иначе как путём допущения чудесного вмешательства всемогущего Бога. – Нидерландский философ Гейлинкс (Geulincx J624-1669) учил, что подлинная причина (causa vera) изменений в душеи теле человека есть Бог: по случаю телесного процесса (например органа чувств) Бог производит ощущения в душе человека по случаю хотения человека произвести движение Бог производит соответствующее движение в теле человека. Таким образом, телесное или душевное состояние есть только повод (по-латыни – occasio, causa occasionalis), «окказия», соответственно которой производит действиеБог. Отсюда всё это направление в философии называется – окказионализмом [CXXIX].
Лейбниц углубил и уточнил учение о соотношении различных сторон мира, обусловленном Богом, как творцом мира. По его учению, взаимодействие субстанций вообще невозможно. Каждая субстанция, каждая монада есть носитель своих состояний и творческий источник этих состояний. Нельзя себе представить, чтобы, например, доброта матери воспитывающей ребенка, отщепилась от матери и перешла на ребенка; точно так же нельзя себе представить, чтобы движение тела оторвалось от тела, стало бы на мгновение ничьим и перешло бы на другое тело.
Между монадами нет «ни окон, ни дверей», говорит Лейбниц. Душевные состояния одной монады не влияют непосредственно на другую; следовательно, все, что возникает в каком-либо существе, порождается в нём собственною его силою. Мало того, даже в пределах одной и той же монады телесные механические процессы не влияют на душевные и душевные не влияют на телесные; душевный процесс развивается по законам психического бытия, а механический процесс по законам механики [CXXX].
[CXXVII] См. об этом моё «Введение в философию», 2 изд., стр. 77-102, или выше, стр. 66.
[CXXVIII] См. мою статью «Современный витализм» в брошюре «Материя и жизнь», Берлин 1923.
[CXXIX] Кроме Гейлинкса, другим выдающимся представителем окказионализма был французский философ Мальбранш (1638-1715).
[CXXX] Собр. соч. Лейбница, изд. Gerhardt'a, т. III, 340; IV, 497; IV, 476 и др.