Вечно (ЛП)

– Я хочу, чтобы вы хотя бы на секунду представили свое будущее, – начала свою речь выпускница, поднявшаяся на сцену. – Представьте каждый аспект своей жизни – свою работу, своих мужей или жен, своих детей, и даже своих друзей. Но представляйте не то будущее, к которому, как вам кажется, вы движетесь. Представляйте то будущее, которое вы действительно желаете. Забудьте обо всем том, чего ожидают от вас другие люди и сосредоточьтесь на том, чего вам хочется по-настоящему. Визуализируйте тот путь, который приведет вас к желаемому. Это ваш путь. Ваше место в жизни.

Притянув Хейвен к себе, Кармин поцеловал ее волосы, когда она опустила голову на его плечо.

– Поистине выдающиеся люди никогда не стали бы великими, займись они тем, чего ожидали от них другие. Если бы Исаак Ньютон стал фермером, как того хотела его мать, или если бы Элвис послушался чужого совета и продолжил водить грузовик, то мы никогда не узнали бы о них. Но мы знаем, благодаря тому, что им хватило храбрости пойти той дорогой, которую они сами для себя избрали.

Хейвен впитывала каждое слово, произносимое выпускницей. Когда речь закончилась, выпускники подбросили свои шапочки в воздух и начали покидать зал.

Хейвен стояла в стороне вместе с Тесс и Дией, в то время как Кармин присел на кирпичную стену, граничащую со школой. Он молча наблюдал за Хейвен, отмечая каждую ее улыбку.

Услышав позади себя шум, он обернулся и увидел присевшего рядом с ним Доминика.

– Поздравляю, – сказал Кармин, доставая свою флягу, делая глоток и протягивая ее брату.

– Спасибо, – сделав глоток, Доминик поежился. – Знаешь, а Хейвен выглядит счастливой.

Кармин кивнул, снова смотря на нее. Она над чем-то смеялась, ее лицо светилось от радости.

– Да, так и есть.

– Она очень изменилась за минувшие девять месяцев. Она больше не та запуганная девушка, какой была в первый день появления в нашем доме. И она умна. Как-то она поправила меня, и это при том, что школу-то заканчиваю именно я. Я сказал, что чувствую себя тошно, а она сказала, что я, наверное, имел в виду «тошнотворно». Черт побери, бро. Я и не знал, что есть какая-то разница.

Кармин усмехнулся.

– Похоже на нее.

– И она больше не вздрагивает.

– Да, я на дух не переносил эти вздрагивания.

После того, как они вновь обменялись флягой, Доминик снова заговорил.

– Это ведь была она, да? – Кармин с беспокойством посмотрел на брата, по его лицу понимая, что именно тот имел в виду. Кармин кивнул, и, вздохнув, Доминик протянул флягу брату. – Так я и подумал.

– И давно ты знаешь?

– С тех пор, как мы устроили семейные «переговоры», – ответил Доминик. – У тебя было такое лицо, словно она разбила твою машину или что-то вроде того.

Кармин сделал глубокий вдох, чувствуя себя виноватым из-за того, что он винил в случившемся Хейвен. У него по-прежнему время от времени случались такие моменты, когда правда казалась ему невыносимой. И она всегда будет причинять ему боль, но он научился жить с этой болью.

– Думаю, мама была бы рада увидеть ее, – сказал Доминик. – Увидеть, как сильно она изменилась. Полагаю, именно этого она и хотела, и ты сделал это за нее.

– Это не моя заслуга.

Доминик рассмеялся.

– Как бы ни так. Думаешь, это заслуга отца? Он привез ее к нам, но именно ты помог ей измениться. Мама всегда говорила, что ты совершишь в своей жизни великие вещи, и теперь я вижу, что она была права, потому что, независимо от того, что ты сделаешь завтра, Кармин, значение имеет и то, что ты сделал сегодня.

Кармин вновь посмотрел на Хейвен, обдумывая слова своего брата. Она казалась такой расслабленной, такой непринужденной, она так сильно походила на обычную девушку. Смотря на нее и наблюдая за тем, как она смеется и разговаривает, было очень трудно представить, что на ее долю выпало столько испытаний.

– Я не дал ей ничего, кроме любви.

– А ты никогда не думал о том, что именно в этом она и нуждалась? Порой нам и не нужно ничего делать. Мы должны просто быть рядом.

Они сидели на стене до тех пор, пока фляга не опустела. Он убрал ее в свой карман, когда Доминик поднялся на ноги.

– Знаешь, а в этом есть нечто забавное. Ну, возможно, и не забавное, но уж точно ироничное. Она живет с нами уже девять месяцев. И на формирование новой жизни тоже уходит девять месяцев. Кажется, что она родилась заново. И то, что завтра тебе исполнится восемнадцать, завершает общую картину. Возможно, все еще только начинается. Возможно, мы находимся на пороге чего-то нового, а не на финишной черте.

Отойдя от Кармина на несколько шагов, Доминик вновь обернулся к брату и слегка нахмурился.

– Хотя, это, наверное, не ирония. Хейвен, пожалуй, снова поправила бы меня и сказала, что это, скорее, символизм.

– Или метафоризм, – ответил Кармин, усмехнувшись.

Глава 35

Наблюдая за спящим Кармином, грудь которого плавно поднималась и опускалась в такт его дыханию, Хейвен заметила пробежавшую по его телу дрожь, заставившую его мышцы непроизвольно напрячься. Она ощущала нарастающее внутри нее чувство, согревающее ее изнутри и распространяющееся по всему телу. Оно одновременно и пугало ее, и заставляло чувствовать себя так, словно она парила в воздухе.

Этим чувством была надежда.

Кармин часто говорил об их совместном будущем, однако Хейвен никогда не удавалось его представить. Она видела себя только лишь в настоящем, но, сидя в школьном зале во время церемонии выпуска, она, наконец-то, смогла увидеть очертания своего будущего. Она увидела жизнь, полную перспектив. Жизнь, в которой у нее могли быть дети и брак, образование и друзья. Жизнь, полную любви. Жизнь, в которой надежда торжествовала бы над поверженным страхом.

Она увидела будущее, которого желала для нее ее мать. Чувство вины, неотступно следовавшее за Хейвен, рассеялось, когда она позволила себе допустить мысль о том, что она, возможно, действительно заслуживала достойного будущего.

Подтянув одеяло повыше, и укутав им Кармина, Хейвен выбралась из постели. Одевшись и бросив на Кармина еще один взгляд, она спустилась на кухню.

Достав необходимые для приготовления итальянского кремового торта ингредиенты, и приступив к раскатыванию теста, она услышала раздавшиеся позади нее шаги. Они были едва слышны – вероятно, ступавший человек хотел остаться незамеченным.

Но Хейвен все равно его заметила.

Продолжая заниматься приготовлением коржей и пытаясь унять дрожь в руках, она изо всех сил старалась игнорировать присутствие Коррадо. Ощутив на себе его взгляд, она почувствовала подступающую тошноту.

Поставив противень в духовку, Хейвен отрегулировала таймер. Когда Коррадо, наконец, заговорил, по позвоночнику Хейвен пробежал холодок.

– Доброе утро.

– Доброе утро, мистер Моретти, – ответила Хейвен, разворачиваясь к нему лицом. Он был одет в черный костюм, пуговицы его пиджака были расстегнуты. Он стоял неподалеку от нее, засунув руки в карманы. – Могу я для Вас что-нибудь приготовить?

Он стоял настолько неподвижно, что Хейвен задумалась о том, дышали ли он вообще.

– Нет, – его ответ отдался эхом в напряженной тишине.

Хейвен вновь принялась за торт, занявшись приготовлением глазури. Заметив, что Коррадо направился в ее направлении, она рефлекторно сделала шаг в сторону. Если его сестра Катрина чему-то ее и научила Хейвен, так, определенно, тому, что ей следовало держаться от них подальше.

Взяв бутылку воды, Коррадо отошел в сторону, и продолжил наблюдать за Хейвен. Через несколько минут на кухне показался доктор ДеМарко. Одарив Коррадо удивленным взглядом, он сосредоточил свое внимание на Хейвен.

– Доброе утро, dolcezza.

Хейвен не смогла сдержать едва заметный вздох облегчения, услышав доброту в его голосе.

– Доброе утро, сэр.

– Ты удивила меня столь ранним подъемом, – сказал доктор ДеМарко. – Полагаю, Кармин еще спит?