Страница 44 из 58
Утомлением взора, устремленного на ослепительно сверкающий предмет, ритмичными касаниями рук, словесным внушением, монотонным речитативом заклинаний жрецы древнего Египта погружали в искусственный сон мальчиков, устами которых должны были заговорить сами боги.
Измученные палящим жаром, одурманенные угаром, подымающимся от горячих углей, истощенные предварительным постом и молениями, ведомые стариком-священнослужителем, пересекают дымящийся ров желающие принять посвящение бонисты. Заунывное пение и музыка сопровождают этот ужасающий душу каждого разумного человека марш.
Ни в чем не уступали индийским йогам в усердных стараниях слить свою душу с богом аскеты иссихасты. И здесь посты, бдения, непрерывные однообразные молитвы, задержанное дыхание, молчание, неподвижность, сосредоточение.
Анализ остальных примеров мистических чудес, о которых мы рассказали в первой половине нашей книги, мы предоставляем нашим читателям. Теперь вы без труда сможете отыскать в нескупящейся на эффекты то блистательно-пышной, то подчеркнуто мрачной обстановке богослужебных обрядов и таинств мистиков те приемы и средства, которые по сути своего воздействия на нервную систему исполнителей и участников представляют собой условия, вызывающие развитие коркового торможения и способствующие его распространению, или (что то же самое) условия гипнотизации. Состояние гипноза может быть разным по глубине и различным по формам проявления. Ведь торможение, как мы установили, представляет собой процесс, не стоящий на месте, процесс, склонный разливаться, двигаться по коре мозга, распространяясь и на другие его отделы. Здесь и находит свое объяснение тот факт, что состояние гипноза, возникающее у некоторых участников всех этих многоликих обрядов, бывает по своему внешнему выражению весьма различным. Иными словами, физиологическую основу всех этих внешних различий составляют характерные для гипноза различия в рисунках мозаики торможения и возбуждения в коре мозга, в широте и локализации этих процессов. Эта мозаика может составляться в каждом случае из по-иному расположенных плиток, но существо развивающихся у всех этих лиц состояний одно и то же — это разные по глубине и форме проявления состояния гипноза.
Картина еще усложняется тем, что торможение во время гипноза может быть различным не только по распространенности, не только по локализации, но и по своей силе, по своей глубине. На этом вопросе надо остановиться подробнее, так как именно в нем таится объяснение еще очень многих прежде совершенно непонятных чудес гипноза.
Известно, что в бодрствующем состоянии корковые клетки отвечают на раздражения прямо пропорционально силе раздражителя: на сильное раздражение — сильный ответ, на слабое — слабый. Житейских примеров такого соответствия между силой раздражения и величиной ответной реакции можно найти немало. Вот самый простой. Если негромко постучать по столу, то реакция людей на этот стук будет небольшая — один повернет голову в направлении раздавшегося звука, другой спросит: «В чем дело?», третий только вопросительно посмотрит. Но если те же люди услышат грохот упавшего невдалеке рельса или пронзительный вой пароходной сирены, то реакция будет, конечно, значительно сильней. Одни, особенно чувствительные, могут вскрикнуть, другие бросятся бежать, третьи вздрогнут и зажмут уши руками.
Точно такое же соответствие силы раздражителя и ответа было получено и в опытах на неспящих собаках. Но когда создавались условия для возникновения в коре мозга собак торможения, оказывалось, что эта пропорциональность исчезала, причем исчезала постепенно. Процесс проходил ряд стадий, которые Павлов назвал гипнотическими фазами.
При первой фазе — уравнительной — ответы нервной клетки на сильные и слабые раздражители становились равны между собой. Во второй — парадоксальной — фазе ответ клетки на слабый раздражитель оказывался большим, чем на сильный.
В фазе полного торможения корковые клетки перестают отвечать на все — и слабые, и средние, и сильные — раздражения. Собаки, у которых клетки коры больших полушарий оказываются в этой фазе, не отвечают ни на какие раздражители.
Торможение в клетках коры мозга человека можно обнаружить, например, исследуя реакции его кровеносных сосудов на те или иные раздражители. При полном торможении сосуды руки перестают отвечать даже на очень сильные раздражения — уровень плетизмограммы остается неизменным. Если к руке глубокозагипнотизированного прикладывают колбу с горячей водой (65 °C) или сильно звонят в звонок, то никакой реакции сосудов руки на эти раздражения нет. Уровень плетизмограммы не изменяется. Мало того, сам испытуемый на заданные ему вопросы: «Чувствовали ли вы горячее на вашей руке? Слышали ли вы звонок?» — отвечает: «Ничего не чувствовал: Ничего, кроме вашего голоса, не слышал». Об этом, между прочим, свидетельствует и его мимика: лицо сохраняет во время даже сильных воздействий безмятежное, спокойное выражение.
В этом и находит свое объяснение та удивительная нечувствительность к боли от ожогов и порезов, которая наблюдается у шаманов, магов и колдунов, доведших себя плясками, шумом бубна и дымом курения до исступления, бесчувственность йогов к любым посторонним раздражениям во время сна и многие другие подобные формы отсутствия реакции на сильные внешние воздействия, о которых мы уже писали. Из-за незнания их естественных причин тысячелетиями казались они людям чудом. Точные исследования, поставленные с помощью метода условных рефлексов, вскрыли их внутренние физиологические причины, не оставив никакого места мистическим домыслам в этом вопросе.
В гипнозе многое из того, что раньше казалось столь непонятным и загадочным, теперь легко объясняется особенностями тех или иных гипнотических фаз.
Эстрадные гипнотизеры часто демонстрировали публике следующее чудо: человеку дают сырую картофелину, а говорят, что он ест грушу. И он действительно ощущает вкус не картофеля, который находится у него во рту, а вкус груши. Публика в восторге следит, как он с явным удовольствием жует эту мнимую грушу.
Как это объяснить?
Слово, обозначающее данный предмет или явление, вызывает в мозгу человека соответствующее представление. Под влиянием такого представления могут произойти глубокие изменения в деятельности внутренних органов. Непосредственно воспринимаемый предмет или явление оказывают на мозг человека более сильное действие, чем словесное обозначение: есть яблоко или читать описание его в книге — дело разное.
Положение меняется в корне, если мы обращаем слово к человеку, находящемуся в глубоком гипнозе. В этом случае наш словесный сигнал попадает в нервные клетки мозга, которые могут находиться в этот момент в парадоксальной фазе, и слово, будучи слабым раздражителем, окажет тогда более сильное воздействие, чем непосредственный раздражитель.
Позже многими последователями И. П. Павлова в нашей стране были поставлены опыты, прямым образом доказывающие возможность извратить словом ответ организма на реальный раздражитель. Исследователи поочередно прикладывали к руке человека то лед, то теплую воду. Кровеносные сосуды руки реагировали в первом случае сужением, а во втором — расширением. Это отражалось на плетизмограмме, уровень которой то падал, то повышался. Затем испытуемого погружали в состояние гипноза. На руку, помещенную в плетизмограф, ставился сосуд с теплой водой (+45 °C), но загипнотизированному говорили, что на руку положен лед. И что же? Плетизмограмма показывала сужение сосудов, то есть реакцию, характерную для действия холода.
Слово приобретает могучее влияние на организм человека, находящегося в гипнозе, также и потому, что в гипнозе все другие раздражения, кроме слов гипнотизера, не осознаются гипнотизируемым. Вследствие этого слова гипнотизирующего приобретают особенно большую, неодолимую силу действия.
Например, загипнотизированному, помещенному под экран рентгеновского аппарата, внушают, что он в данный момент ест противную пищу, вызывающую тошноту. Чаще всего это производят в лечебных целях с лицами, страдающими хроническим алкоголизмом. Гипнотизирующий внушает им ощущение водки во рту и тошноту на ее специфический вкус и запах. На экране рентгеновского аппарата ясно видно, как не получивший никакой пищи желудок совершает характерные рвотные движения.