Страница 16 из 22
Я чувствую себя ленивой и расслабленной, лежа на него сверху.
— Мы так мало знаем друг о друге, правда?
— Я знаю все, что мне нужно знать о тебе. Все остальное я узнаю потом.
— Мне интересно, что ты знаешь обо мне?
— Ну, для начала я знаю, что ты храбрая.
Я хмурюсь.
— Храбрая? Я не храбрая.
— Ты одна из самых мужественных людей, которых я знаю.
— Какая же я храбрая?
— Ты ушла от меня. Это своего рода храбрость.
— Если бы ты знал, как мне было страшно, и я полностью запуталась, когда уходила.
— Вот, это и называется храбрость, Лана. Делать что-то, даже если тебя ожидают ужасные последствия. И я очень горд, что ты справилась с моим братом сегодня.
— Ты? – чуть ли не пищу я, непомерно довольная его комплиментом.
— Когда я был в туалете, так нервничал, из-за того, что оставил тебя с ним наедине, я вцепился в края раковины, пытаясь удержать себя, чтобы не броситься назад в ресторан спасать тебя. Но я знал, что должен предоставить тебе шанс, чтобы в дальнейшем ты могла справляться с этим, и я рад теперь, что так сделал. Если ты смогла справиться с ним, ты сможешь справиться со всеми остальными в свое время.
— Я надеюсь, что ты прав.
— Если я не прав, то мы поработаем над этим вместе.
13.
Виктория Монтгомери
Если бы у меня был цветок каждый раз, когда я думал о тебе...
Я мог ходить по моему саду вечно,
Альфред Теннисон
Сегодня утром он мне звонит и сообщает, что хочет со мной встретиться. Его голос звучит, как-то загадочно отстраненным, но по-прежнему я чувствую, что он ужасно хочет видеть меня снова. Наконец-то. Я, конечно, ни разу, ну, может, раз или два, усомнилась устанет ли он от своей вороватой суки. Я всегда знала — он вернется.
Я смотрю на часы. Он будет здесь меньше чем через час! Чувствую почти головокружение от волнения и триумфа, одеваю белое нижнее белье. Шелк восхитительно скользит по моей пытающей жаром коже. Блейк любит женщин в белом. Шлюха это тоже знала. Ее бельевые ящики были полны белых кусочков. Мои губы сжимаются от собственной значимости. Я не буду думать о ней сейчас. С какой стати я думаю о ней? Я выиграла.
Я тоже, могу скакать на нем, как сумасшедшая, от возбуждения. Я тоже могу медленно раздеваться и ползти по полу к нему. Я буду открывать молнию на его брюках и брать толстый мужественный, пульсирующий силой и власть член глубоко в свое горло. Я проглочу все, что он мне даст. Он мой мужчина. Я буду миссис Блейк Лоу Баррингтон и буду ходить в рестораны и вечеринки, и люди будут видеть, что представляю из себя определенную власть, стоящую рядом с троном.
Я смотрю на себя в длинное зеркало до пола и не просто чувствую себя уверенной и довольной, но испытываю высшее удовольствие от образа, который вижу. Есть ли женщина более желанная, чем я, то я ее еще не встречала. Я – первоклассная во всем. Эта женщина, я даже не хочу произносить ее имя, дешевка. Даже лучшие дизайнерские одежды не могут скрыть этот факт. Это таится в ее глазах, пухлые губах, ее влюбленная лесть не растопит меня.
Я одеваю простое мятно-зеленое платье, его подол безупречно доходит до верха моих коленей, две нити кремового жемчуга. Ничего тщательно не подбирая из нарядов. Это и соответствует демонстрации моего триумфа. Нужно иметь определенную воспитанность и утонченность. И ко всему прочему это платье прекрасно задирается кверху на моих бедрах, когда я сажусь. Возможно... он скользнет рукой вверх по внутренней стороне моего бедра и, направится в сторону моих трусиков, вставит свои сильные пальцы в меня, один, два, может даже три... продвигая их все глубже и глубже, жестко двигая ими, пока я не закричу. Пока я не кончу, оросив его руку своими соками.
Я представляю, как он поднимает мою одежду, собрав ее вокруг талии. Он грубо сорвет мои трусики, широко разведет мои длинные, стройные ноги, я выгнусь перед ним от неудержимой похоти, и он съест меня, как дикий зверь. Я схвачу его за волосы, пока я... не кончу снова.
«Твой вкус гораздо лучше, чем ее», вот, что он мне скажет.
Мои ноги дрожат и трусики стали мокрые. Я вставляю палец в свое влажное отверстие, вытаскиваю его и кладу в рот. Это мой вкус. Именно он придется ему по вкусу. Потом приходит мысль: «У тебя не так много времени». Я отцепляюсь от моей фантазии. Я должна выглядеть полностью спокойной лояльностью.
Быстро, я двигаюсь к моему туалетному столику.
Немного черной туши, дымчато-коричневые тени и губная помада цвета сочной ягоды. Я сжимаю губы вместе, чтобы помада полностью распространилась по губам. Красиво. Очень красиво. Я буду мягкой и невинной, это всегда срабатывает. Я делаю мазок духов, впечатляющий запах и специально создан для меня, за ушами, на тыльной стороне запястья, и провожу по внутренней стороне бедра. Я не меняю мокрые трусики, меня на самом деле радует, что я буду сидеть рядом с ним влажной. Может быть, он будет пахнуть мной.
Мгновение я рассматриваю возможность, стоит ли мне предстать более откровенной, снять их вообще.
Мягкий звон дверного звонка, заставляет меня замереть на секунду. Слишком поздно. Придется остаться в платье цвета зеленой мяты. Кладу ладонь на живот, потому что нервничаю, словно я собираюсь на наше первое свидание. Вот это ночка была. Мы шикарно поужинали в «Nobu» и отправились на вечеринку. Я была так счастлива тогда. Везде, где мы проходили, люди смотрели на нас с завистью, потому что мы были золотой парой.
Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться и направиться к двери. Мои шаги легкие и бесшумные по толстому ковру. С каждым шагом я становлюсь более спокойной, четко приближаясь к своей цели. Я открываю дверь мягко улыбаясь, зная, что я встречу мое будущее, и мое лицо сияет чистой любовью к нему.
— Здравствуй Виктория, — вежливо говорит он.
Его глаза. Его глаза такие безжизненные и холодные. Он изменился. Он изменился поспешно с головокружением упав с небес в ад. Я подавлена горем, так же, как и он, потому что, наверное, он до сих пор в трауре. Я беру руку Блейка и, опускаюсь на одно колено в знак уважения, так приветствуют только самых высокопоставленных лидеров, целую ее.
— Нет, — резко одергивает он, вырывая руку. – Я — не мой отец.
Смущенная и слегка пошатываясь, я поднимаюсь. Насколько сильно он стал другим.
— Пожалуйста, входи, — я шире открываю дверь и входит во внутрь. Я могу это сделать. Он неловко стоит в моем холле. Я отворачиваюсь от него и закрываю дверь. Мое сердце разрывается на части. Эта сраная сучка настроила его против меня?
— Может выпьем чаю, — говорю я, поворачиваясь к нему лицом. Мои глаза вышколены, невинны, казалось бы, совершенно не понимающие, что он делает со шлюхой.
Он, кажется, собирается что-то сказать, но передумывает и кивает. Я подняла свой флаг победы слишком рано, я еще не победила. Он не хочет быть здесь и не хочет меня. Я сохраняю нейтральное доброжелательное выражение лица. Заходим в гостиную, где нас ждет роскошный чай. Как только мы появляемся, я вижу, как Мария, моя экономка, выскальзывает в входную дверь.
Я указывают на диван, мы садимся рядом друг с другом. «Тиа», мой твердый персидский шоколад, располагается на стуле напротив нас. Мои глаза не могут оторваться от его бедра, которое находится рядом с моим, под тонкой шерстяной ткань просматривается вылепленные крепкие мышцы. Я видела фотографии. Я хватаю чайник и разливаю чай в две чашки, точно зная, что он любит черный с двумя кусочками сахара.
— Молоко? – спрашиваю я.
— Черный.
— Сахар?
— Два, пожалуйста.
Он наблюдает за мной, пока я бросаю два кусочка сахара в чай. Я протягиваю ему чашку, умирая от желания, чтобы он прикоснулся своими тонкими мужскими пальцами, но я не показываю вида. Он берет блюдце за край далеко от моих пальцев. Я поднимаю на него глаза и делаю небольшой глоток чая с молоком, без сахара.