Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 79 из 218

Судя по всему, Мэк добился необходимого эффекта. Раздираемый внутренней борьбой, глуповатый и зашоренный Смили побрел в уже выстроившуюся очередь к Кунцу.

Рядом подсел рекрут среднего роста, веснусчатый, с квадратным подбородком.

– Салют! Ловко ты его развел, – он улыбнулся и обхватил руками согнутые в коленях ноги, – похоже, это фанатик, упертый рогами в землю. Его можно неплохо подоить. Он еще и тупой до безобразия, как я заметил.

– Слышал наш разговор?

– Слышал. Я Шедан.

– Мэк.

Они пожали друг другу руки.

– Перекинемся? – предложил Шедан.

– А есть во что?

Шедан достал и мельком показал колоду пластиковых карт.

– Да ты ловкач, однако! – восхитился Мэк. Это ж надо было сохранить игральные карты несмотря на дотошные обыски, что бээнцы учинили на Уль-Тии. – Мне показалось, что и в заднице ничего не утаишь.

– Есть парочка секретов, – уклончиво прокомментировал Шедан, – идем в палатку. В ближайшие пятнадцать-двадцать минут ничего не ожидается.

Отгородившись от всех в одной из центральных палаток, они занялись шлемом – популярной и сложной карточной игрой. Делать ставки было нечем, поэтому они ставили мнимые деньги, обязавшись, в случае проигрыша, погасить долг в будущем. Шедан оказался настоящим профессионалом, ну или настоящим шулером. Проиграв ему полсотни имперских крон, Мэк прекратил игру.

– Все, финиш.

– Да ну! Ладно, дело твое.

– Это избиение младенцев.

Шедан победно улыбнулся. В тот же миг прозвучала команда строиться.

Ровно в назначенный им самим час, Сэг осматривал построенный манипул. Он выделил несколько человек, у которых обнаружились недостатки, и приказал к утру их устранить.

Закончив осмотр, нишит объявил:

– В вашем распоряжении есть несколько минут, чтобы отбиться. Кто будет шарахаться после двадцати трех, попадет в руки патрулю. А попадаться ему я вам не рекомендую, слишком неприятно для здоровья. Кроме того, то подразделение, из которого окажутся пойманные, будет наказано ночными работами. До всех дошло? Если какой-то кретин захочет среди ночи погулять, пусть подумает о своих товарищах и о том, что ему предстоит к ним вернуться.

Сэг повернулся к Хатану.

– Монитор, командуй.

Хатан объявил отбой и распустил людей, кроме тех двух, которым еще предстояло заняться "профилактическим" трудом.





Так завершился первый день учебного лагеря будущих черных легионеров.

Вся следующая неделя была до предела насыщена изнурительными физическими тренировками. С утра и до самого заката рекрутов заставляли совершать бесконечные кроссы, марш-броски, преодолевать специально созданные препятствия. Каждый день сержант Сэг после обеда выгонял манипул на один из гимнастических городков, где показывал всевозможные упражнения, сопровождая их пояснениями. А упражнениями он владел в совершенстве. Допустив рекрутов к спортивным снарядам, он комментировал грубой бранью их попытки повторить его действия. За редким исключением, у рекрутов все получалось очень неуклюже.

Параллельно шел процесс сплочения подразделений, в котором руководство лагеря отводило главную роль сержантам-легионерам, под руководством унтер-офицеров БН. Правда, сплочение проводилось со спецификой, характерной для имперской армии. Однажды, во время того как манипул Сэга находился на очередном занятии на спортивном городке, в его расположение зашел ротный. Он не спеша обследовал все отрядные палатки и, выйдя из одной из них, как-то странно заулыбался. Подождав, когда манипул прибудет на обед, лейтенант отозвал Сэга в одну из палаток и минут десять распекал его, но так чтобы их не слышали рекруты. Сержант вышел от туда позеленевшим от злости. А ночью, после отбоя он построил второй отряд.

– Кто наберется наглости и ответит мне на простой вопрос: что такое коллектив? – спросил он и оглядел уставшие, полусонные и хмурые лица. – Вижу что никто. Отряд упор лежа принять!

Без должного энтузиазма, но в одно мгновенье, его команда была выполнена.

– Так что, господа рекруты, среди вас никто не знает что такое коллектив? Та-ак, пятнадцать отжиманий… Закончили? Тогда я продолжу объяснения насчет коллектива. Коллектив – это дружная сплоченная совокупность индивидуумов, объединенных ради достижения общей цели. Манорт, а ты знаешь, какова цель твоего отряда, не будем пока называть его коллективом, и какова в ней конкретно твоя роль?

– Никак нет, сержант Сэг, – ответил Манорт в упоре лежа.

– Плохо, даже печально. А может быть кто-нибудь из отряда знает? Никто? Хм! Тогда еще пятнадцать отжиманий… Управились? Тогда слушайте. Главная ваша цель – стать черными легионерами и научиться убивать. Но попутно у вас есть не менее важная цель – дожить до окончания периода вашей подготовки. И в этом вам должен помочь воинский коллектив, который вы еще сколотите, а я вам помогу. В воинском коллективе каждый знает свое место, свои обязанности и отвечает за товарищей. И ответственность несет за товарищей, так же как и они перед ним. Вот именно это сейчас с вами и происходит. Всем понятно? Эй, кто там задницу поднял? Еще десять отжиманий всем… Та-ак, на чем я остановился? Ах, да! Среди вас нашелся один нехороший индивид, который никак не хочет, чтобы второй отряд стал дружным воинским коллективом. Рекрут Ален, встать! Выйти ко мне!

Когда к Сэгу подошел рекрут, сержант спросил:

– Манорт, ты знаешь в чем его и твоя вина?

– Никак нет, сержант.

– Ага. Ладно. Ален, чьи кровати рядом с твоей? Скита и Брено? Хорошо, возьмем тебя, Скит. Ты знаешь в чем твой промах?

– Никак нет, сержант.

– Хорошо. Объясняю так: каждый из вас не должен делать того, что запрещено, за что будет наказан. Это понятно? Так же, каждый из вас заметив неподобающее поведение своего товарища, должен наставить его на путь истинный, но только так, чтобы не пришлось ему потом обращаться в санчасть или менять сексуальную ориентацию. Так вот, Скит, Брено, Манорт и другие, вы должны были и обязаны были заметить идиотские действия Алена и объяснить ему, что так делать как он – плохо. Просто чертовски плохо. А пока вы соображаете, отряд, еще десять отжиманий! Кроме тебя Ален, ты же смотри, как твои уставшие товарищи вместо сна отжимаются.

В адрес виновника послышались приглушенные маты и угрозы. А сам Ален весь сжался и затравленно уставился на носки своих сапог.

– Отряд! – вновь скомандовал Сэг. – Встать!

Когда все поднялись с земли с довольными лицами оттого, что казалось буря инструктора утихла, сержант скомандовал:

– Упор лежа принять! А ты, Ален, стой, смотри. Встать! Упор лежа принять!… – Сэг повторял это раз тридцать, наслаждаясь матами, теперь уже далеко не тихими, в сторону Алена. – Упор лежа принять! Теперь отряд, я расскажу что же такое совершил этот рекрут. Оказывается, наш Ален не наедается и проносит из столовой пищу, чтобы потом втихомолку, под одеялом, ночью ее съедать.

Сэг вытащил из принесенного с собой вещмешка шесть самооткрывающихся банок тушенки и ложку и передал их виновнику.

– Теперь отряд будет отжиматься до тех пор, пока ты все это не съешь. Приступай!

Ален, как только мог, старался побыстрее прикончить злосчастную тушенку, но где-то на середине многие рекруты попадали от усталости. Тогда Сэг поднял отряд и приказал делать приседания, а Алену остановиться. Потом инструктор повторил команду отжиматься и снова виновник не смог достаточно быстро расправиться с едой. Приседания и отжимания повторялись еще дважды. Под конец рекруты едва-едва дотащились до коек, а Ален, в последствии не одну неделю испытывал все прелести дружбы в воинском коллективе.