Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 130 из 218



Слушая Мэка, Сатора нашел много неувязок, много случайностей и раздумывал, не бред ли это. Ведь он начал разработку Мэка чтобы добыть что-нибудь путем фальсификации на своего конкурента, метившего в кресло эфора. А тут, свидетель рассказал то, что он сам хотел состряпать. Возникло очень большое искушение поверить. Сатора так и поступил, но, будучи профессионалом, решил подвергнуть своего пленника сканированию мозга, ведь обвинения, в основу которых лягут показания Мэка, будут очень серьезны. Решение созрело быстро, само собой.

Мэка поместили в отдельную каюту и содержали как простого арестованного за нарушение устава матроса, но с усиленной охраной. Сатора послал вызов на Нишитуру в Центр Психонейроэкспертизы БН доктору Заумеру. Через несколько дней тот должен был прилететь на Ирбидору. Все необходимое оборудование для сканирования мозга на линкоре "Эксер" имелось.

В дни ожидания Сатора аккуратно навел справки о Самхейне, теперь уже произведенного в полковники, и выяснил один любопытный факт: Самхейн долгое время служил под непосредственным началом вице-эфора Вешенера. Правда, это было несколько лет назад, Самхейн был переведен на другую работу. Случайность? Да, может быть их связь – случайность. Но теперь уже Сатора в случайность такого рода не верил. Вешенер, как и Сатора, был наиболее вероятным претендентом на пост эфора. Несомненно, думал Сатора, Самхейн и Вешенер поддерживают связь. Сатора уже видел радужные горизонты, надо было устранить конкурента, что тоже самое, что разоблачить заговор. Это предаст вес ему в глазах членов коллегии эфоров, Текрусии и императора. Но сперва надо дождаться Заумера и получить его заключение.

Через несколько циклов четверо матросов доставили Мэка, закованного в наручники, браслеты которых были соединены с ошейником, к отсеку, на переборке у входа в который значилось: "4-28. Лазарет". Створки бесшумно разъехались, приглашая во внутрь. Как и во всех отсеках любого боевого корабля, здесь царил идеальный порядок. Десятки пустующих коек были выстроены в несколько рядов, между которыми аккуратно располагалось медицинское оборудование различного назначения. Центральный проход между койками был раза в два шире остальных и лишен чего бы то ни было затрудняющего прохождение. Мэка провели по нему к переборке, за которой находился такой же зал, за ним еще один. Дверь переборки третьего зала отворилась, пленника ввели в новое помещение с совершенно иной обстановкой. Всевозможные пульты, мониторы, кресло с колпаком и другое оборудование. В центре стоял вице-эфор Сатора и плотно сбитый лысый человек в бежевой форме с эмблемами медицинской службы. Одного взгляда на медицинское оборудование и на этого военного врача БН было достаточно, чтобы Мэк понял, куда он попал. Однажды, он уже проходил подобную процедуру с крайне болезненными последствиями. Теперь предстояло то же самое. Видимо, Сатора решил получить подтверждение показаний пленника "прокачкой мозгов".

– Старшина, вы останьтесь, – приказал вице-эфор старшему из конвоиров. Остальные, отсолютовав, покинули отсек.

– Я доктор Заумер, – представился лысый, – думаю, вы уже поняли, зачем вас привели сюда.

Мэк кивнул.

– Превосходно, в таком случае не делайте глупостей и я обещаю, что болезненные синдромы постсканирования будут минимальны.

Мэк отнесся к его словам с сомнением, но снова кивнул. Заумер сделал знак оставшемуся конвоиру и тот освободил узника от наручников и ошейника.

– Садитесь сюда.

Мэк уселся в указанное кресло, положил руки на подлокотники, которые автоматически защелкнули зажимы, то же самое произошло с ногами. На голову надвинулся колпак, стало темно, что-то похожее на раскаленные иглы впилось в его череп. Сознание поглотила тьма.

Заумер долго колдовал за пультом. Текли минуты, на мониторе появлялись обрывочные изображения, часто без четких контуров или без звука. Картинки мелькали словно калейдоскоп, иногда экран подолгу оставался черным. Из уст доктора, время от времени, вырывалось сопение, со стороны можно было заметить, что он крайне напряжен. Заумер все чаще стал бросать взгляды на показания датчиков физического состояния и психических процессов, шкалы были близки к критическому уровню. Лицо Мэка исказила гримаса.

– Плохи дела, – сам себе пробурчал доктор.

Сатора внимательно следил за его действиями, пытаясь понять то, в чем он был полный профан. Наконец, он решился задать вопрос.

– Что-то идет не так, доктор?

– Нет целостной картины, – не отрываясь от экрана буркнул Заумер.

– Нет целостной картины?

Заумер развернулся к вице-эфору и из подлобья уставился на него.

– Его уже сканировали, причем грубо и непрофессионально. Нанесены серьезные травмы.

– Вы можете что-то сделать?

– Вот я и пытаюсь.





– Сделайте все, что от вас зависит, доктор.

– Вам нужен идиот?

Некоторое время Сатора молчал, тогда доктор сам начал объяснять:

– Если вам больше не нужен этот "пациент", то я могу скачать практически любую информацию, но это приведет к несохранению психической целостности индивида.

– Нет, идиот мне не нужен. Этот Мэк мне еще пригодится. Но вы сказали: "практически любую информацию"?

– Да.

– Что это значит?

– Это значит, что вполне вероятно, психотравмы вызваны не только грубыми методами предыдущего сканирования, а и, возможно, блоками, которые разрушили определенные участки, даже целые пласты памяти. То есть, у меня появились подозрения, что индивиду были специально поставлены блоки с целью сокрытия какой-то информации. Иногда мы прибегаем к таким методам в нашем центре, когда готовим агентов.

– А не могло это произойти самопроизвольно, доктор?

– Самопроизвольно? – Заумер улыбнулся. – Иногда люди действительно добиваются этого в процессе сильных душевных переживаний, стрессов. Здесь включается что-то вроде механизма психозащиты мозга. Но такие случаи настолько редки, что оснований предполагать подобное с данным индивидом у меня нет. К тому же, не каждый человек, далеко не каждый, на такое способен.

– Значит в нашем случае произошло вмешательство извне?

– Именно.

– Что ж, это весомая улика против заговорщиков.

Сатора некоторое время обдумывал свои выводы и задал следующий вопрос:

– Скажите, доктор, возможно хоть что-то выжать из него не повреждая мозг? Именно не повреждая, Мэк слишком хороший козырь в моих руках.

– В общем-то можно, но ценность информации я не гарантирую.

Заумер вновь засуетился за пультом. Показатели Мэка медленно подползли и критическим отметкам и застыли. Экран стал выдавать разрозненные картинки, не имеющие значения для дела. Наконец, через несколько минут появилось изображение Самхейна, расплывчатое и немое. Он что-то говорил, но все попытки Заумера получить звук не увенчались успехом. Звука то не было, то слышались какие-то булькающие какофонии. Спустя четверть часа, доктор добился изображения какого-то офицера БН, судя по окружающему фону, период памяти относился к Ирбидоре. И снова разорванные изображения и черные пятна. Раз за разом Заумер начинал все с начала, пока однажды не появилось изображение избитой нагой женщины, прикованной к столу в каком-то помещении и сцена ее жуткого изнасилования и убийства Самхейном. Изображение было четким и стабильным. Все попытки убрать его или прокрутить провалились. Заумер около часа бился над устранением этой преграды и вынужден был признать свое поражение.

– Вот и все, ваше сиятельство. Я не могу обойти этот блок, не сделав из него дебила. Похоже, его мозг самозащищается.

– Это Леварез, женщина на мониторе. Мэк говорил, что ее убили у него на глазах и под страхом смерти завербовали его.