Страница 11 из 65
Нет, это безумие! Оставив без внимания зов сирены, Максимус перепрыгнул на соседний дом. Брайтмор-Хаус находился на Гроувнер-сквер, где белые каменные здания, расположенные вокруг лужайки в центре, стояли совсем близко друг к другу. Пройти по плоским крышам и спуститься по водосточному желобу в переулок было детской забавой для Максимуса. Держась в темноте, он прошел по короткому переулку, а потом снова поднялся на плоскую крышу, где было безопаснее. Приближался рассвет, но люди редко смотрят наверх.
Неужели она заложила кольцо его отца? При этой мысли герцог едва не задохнулся от боли в груди. Он обыскал всю ее комнату и немногочисленные личные вещи, но кольца там не оказалось. Она его отдала? Выронила где-то в Сент-Джайлзе?
Определенно нет. Потому что во время бала сочла нужным похвастать, что оно у нее. Но она бедна — это, во всяком случае, стало совершенно понятно, когда он увидел комнату, пожалованную ей кузиной. А золотое кольцо могло бы принести ей достаточно денег для какого-нибудь невинного удовольствия.
Максимус задержался на крыше ветхого здания — наблюдал, как внизу ночной уборщик с трудом тащил два полных ведра помоев. Минуту спустя он перепрыгнул на следующую крышу, а затем бесшумно спрыгнул в переулок и осмотрелся.
Ему почему-то вдруг вспомнились руки отца — сильные, с грубыми пальцами, с темными волосами на тыльной стороне и со слегка искривленным средним пальцем на правой руке, сломанным еще в детстве. У отца на руках почти всегда были или заживающие порезы, или ссадины, или синяки, потому что он не боялся работы, хотя и был герцогом. Отец сам седлал лошадь, когда у него не хватало терпения ждать грума, сам затачивал свое перо, когда писал письма, а во время охоты сам заряжал ружье. Когда-то маленькому Максимусу казалось, что большие отцовские руки в рубцах абсолютно все умеют и абсолютно надежны. А последний раз Максимус видел руку отца, когда она была вся в крови, а он снимал с его пальца перстень-печатку.
Повернув за угол, Максимус почувствовал, что ноги сами несли его в Сент-Джайлз. Он снова осмотрелся.
Слева от него старая вывеска сапожной мастерской скрипнула над дверью такой низкой, что любому, кроме ребенка, пришлось бы нагнуться, чтобы войти. Теперь-то вывеска была другой — как и заведение; а много лет назад здесь была таверна, где торговали джином, рядом же, в узком переулке, тогда стояли бочки с джином. В ту памятную ночь он спрятался за этими бочками, и отвратительный запах джина ударил ему в ноздри. Когда Максимус надел маску Призрака, он первым делом закрыл это заведение. Герцог поморщился и отвернулся. Справа от него находилось шаткое кирпичное здание, в котором верхние этажи нависали над нижними и все комнаты сдавались внаем, а потом пересдавались, пока, возможно, не превращались в крысиные норы, — только населенные людьми, а не животными. Внизу, у его ног, протянулась широкая канава, настолько забитая отходами, что даже сильнейший ливень не очистит ее. Воздух же здесь был пропитан ужасным зловонием.
На востоке небосвод уже начал розоветь. Скоро взойдет солнце, очищая небо и принося надежду во все районы Лондона, кроме этого.
Для Сент-Джайлза надежды не было.
Максимус развернулся, скрипнув сапогами по гравию, и вспомнил вопрос мисс Грейвс. Любит ли он Сент-Джайлз? Боже правый, конечно же нет!
Максимус его ненавидел.
Из узкого темного переулка, где когда-то стояли бочки с джином, донесся тихий крик. Повернувшись, Максимус присмотрелся, но ничего не смог разглядеть, хотя уже наступал рассвет.
Ох, ему необходимо побыстрее покинуть улицы и вернуться домой, пока его не увидели в костюме арлекина.
Тот крик повторился — крик, полный животной боли. Однако было совершенно очевидно: кричал человек.
Сделав еще несколько шагов, Максимус наконец-то разглядел какую-то бесформенную фигуру… и блеск чего-то жидкого. Наклонившись и схватив лежавшего за руку, он вытащил его на свет. Это оказался мужчина лет сорока, у которого на бритой голове была кровь; судя же по тонкому бархату его одежды, он был джентльменом, потерявшим парик.
Увидев арлекина в маске, он застонал, а глаза его вылезли из орбит. Со страхом глядя на Максимуса, он завопил:
— Нет! Меня уже ограбили! У меня уже нет кошелька, — вдруг невнятно забормотал он, и стало ясно, что джентльмен сильно пьян.
— Я не собираюсь вас грабить. Где вы живете? — спросил герцог.
Но пьяный джентльмен не слушал его. Он начал тихо выть, и все его тело стало вздрагивать.
Нахмурившись, Максимус посмотрел по сторонам. Готовясь к наступавшему дню, обитатели Сент-Джайлза начали выползать из своих нор. Двое мужчин, проходя мимо, отвернулись. Они, конечно же, прекрасно знали, что в этих местах опасно вмешиваться в чужие дела. Но три маленьких мальчика с собакой, остановившиеся на другой стороне улицы, наблюдали за происходящим с безопасного расстояния.
— Эй! — шагнула к мальчикам маленькая женщина в грязной красной юбке. Они хотели убежать, но женщина, оказавшись проворнее, схватила самого старшего за ухо. — Что я велела тебе, Робби? Немедленно иди к своему папочке!
В следующее мгновение мальчишки бросились бежать, а женщина, выпрямившись, увидела Максимуса и пьяного мужчину.
— Эй, оставьте его в покое! — закричала она.
Максимусу понравилось, что эта маленькая женщина разговаривала с ним так смело, и он, не обращая внимания на продолжавшего стонать пьянчугу, повернулся к ней и проговорил:
— Я его не трогал. Можете позаботиться о нем?
— Сначала нужно договориться, а потом браться за работу, верно? — ответила женщина.
Максимус кивнул и, опустив два пальца в пришитый к его тунике карман, достал монету и бросил ее женщине.
— Этого хватит, чтобы заплатить вам за труды?
— Да, пожалуй, хватит, — ловко поймав монету и взглянув на нее, ответила женщина.
— Вот и хорошо. Скажите этой даме, где вы живете, — обратился Максимус к пьяному джентльмену, — и она проводит вас домой.
— О, благодарю вас, прекрасная леди. — Пьяный джентльмен, очевидно, принял маленькую женщину за свою спасительницу.
Она закатила глаза, но, подойдя поближе и наклонившись, чтобы взять его под локоть, с усмешкой спросила:
— Что же теперь с вами приключилось, сэр?
— Ясно как день, это был сам Сатана, — пробормотал мужчина. — У него был огромный пистолет, и он потребовал у меня жизнь или кошелек. А потом все равно ударил!
Покачав головой, герцог отошел в сторону. Он полагал, что в Сент-Джайлзе происходили и более странные вещи, чем наглое ограбление дьяволом. Но у него не было времени остаться, чтобы кое о чем расспросить, так как уже стало слишком светло.
Начав взбираться вверх по стене здания на крышу, Максимус услышал снизу стук подков и тихо выругался. Для драгунов было еще рано появляться в Сент-Джайлзе, и ему очень не хотелось, чтобы они появились раньше времени.
Он бежал по покатым крышам, перепрыгивая с одного здания на другое, но ему пришлось дважды спуститься на землю, — каждый раз только ради короткой перебежки, а затем он снова оказывался на крыше. И через двадцать минут он увидел Уэйкфилд-Хаус.
Когда Максимус впервые стал Призраком Сент-Джайлза, они с Крейвеном быстро поняли, что ему необходимы тайные пути проникновения в свой дом. Поэтому сейчас герцог не пошел прямо к дому, а проскользнул в парк, находившийся между домом и конюшнями. Там, в парке, стояла старая маленькая беседка — просто покрытая мхом каменная арка над скамьей. Максимус вошел в нее и, став на колени, отодвинул в сторону кучу опавших листьев у скамейки, под ними же оказалось вделанное в каменную плиту металлическое кольцо. Схватившись за кольцо, он потянул его вверх, и квадратный каменный блок легко откинулся на хорошо смазанных петлях, открыв короткий спуск в туннель. Спустившись вниз, Максимус потянул обратно закрывающий вход камень и остался в кромешной тьме — в сырой тьме.
Согнувшись — туннель имел высоту всего лишь около пяти футов, — герцог начал осторожно продвигаться; проход был чуть шире, чем его плечи, и он часто задевал за стены. Постоянно капавшая со стен и потолка вода издавала хлюпающие звуки, и он через каждые два шага оказывался по щиколотку в луже. Почувствовав, как сдавило грудь от нехватки воздуха, Максимус постарался дышать глубже и не вздрагивать при прикосновении руки к скользкому камню. «Осталось всего несколько шагов», — говорил он себе, тяжко вздыхая.