Страница 59 из 64
«Сколько у нее могло быть мужчин?» – спросил себя Зак и почувствовал боль в сердце.
– По этой причине ты встречалась с Чарлзом Ярдли? – поинтересовался Зак. – Ты догадывалась, что он, как и Филипп, увлекается мужчинами?
– Понятия не имела до того дня, о котором ты спрашивал. Филипп действительно его любил. Сильно, чувственно. Мы считаем, что подобные отношения могут быть только между мужчиной и женщиной, но это не так.
– А Клер? Что она знала о пристрастиях Филиппа?
– Она была намного искушеннее в подобных вещах, чем я в ее возрасте.
Зак удивился тому, как просто Эммануэль говорила о неверности своего мужа и нестандартных любовных желаниях. Впрочем, за несколько лет она привыкла ко всему.
– Но по поводу чего конкретно произошла ссора? – спросил Зак, подозревая, что услышал только часть правды.
– Клер не обращала внимания на странности Филиппа и все равно любила его, но когда она узнала, что он любит Чарлза Ярдли, то решила оставить его.
Зак вспомнил об этом тонком, циничном англичанине с прямыми светлыми волосами и пренебрежительным взглядом.
– А что ты можешь сказать о Гансе Спирее? – внезапно спросил он. – Филипп имел связь и с ним?
Эммануэль сложила зонт и задумалась.
– Честно говоря, не знаю.
Наступила пауза, нарушаемая только криками чаек и порывами ветра. Солнце исчезло за угрожающе темными облаками, которых становилось все больше. Зак подумал: удивительно, как быстро в этом городе может начаться дождь.
– И именно поэтому ты перестала верить в любовь? – спросил он, помолчав. – Потому что какой-то мужчина обманул тебя?
– Ты ошибаешься. – Подняв голову, она посмотрела в предгрозовое небо. Ее тонкая шея при этом показалась ему совсем хрупкой. – Когда я встретила Филиппа, то влюбилась в него по уши и думала, что это навсегда. – На ее губах появилась печальная улыбка. – Как могло исчезнуть такое сильное, яростное, всепоглощающее чувство? Но оно прошло, испарилось в потоке дней.
– Так бывает не всегда.
Она бросила на него быстрый взгляд.
– Никто не может обещать вечную любовь.
– Но ты все-таки веришь в то, что это сильное чувство существует?
На миг она затаила дыхание, но затем коротко рассмеялась.
– Возможно, у меня старомодные взгляды, но я давно разочаровалась во всем.
На мостовую упали первые крупные капли дождя. В воздухе появился запах влажных камней и пыли.
– Скажи мне вот что, – спросил Зак. – Все те люди, с которыми ты спала…
– Их было всего три, включая Чарлза.
– Ты сказала, что мимолетные встречи тебя не устраивали. Возможно, потому, что ты не любила этих мужчин?
Эммануэль повернулась к нему. С удивлением Зак увидел, что у нее дрожат губы, а лицо стало бледным, словно Эммануэль боялась случайно сказать что-то лишнее. Налетел порыв ветра – мокрый, сильный. Он трепал ее простое черное платье, срывал шляпку, из-под которой выбились пряди. Зак отвел ее локоны за ухо, ненароком коснувшись щеки.
– Та ночь, которую ты провела со мной, тебе что-то дала?
– Ты сам все знаешь, – прошептала Эммануэль.
Дождь полил сильнее. Зак опустил руки на худенькие хрупкие плечи Эммануэль и секунду боролся с желанием обнять ее и прижать к себе.
– Я из тех, кто верит в нее, Эммануэль, – произнес он, проведя большим пальцем по ее шее.
Теплые капли стали мельче и падали мягче. Зак увидел, что Эммануэль плачет.
– Но не для меня. У меня на это больше не хватит сил, – тихо призналась она.
– Ты очень стойкая, – ободрил он.
Зак скользнул ладонями по ее рукам, словно лаская их на прощание.
– Когда ты уезжаешь в Бо-Ла? – Они шли рядом, но не дотрагивались друг до друга, словно чужие, – и ему сейчас казалось удивительным, что когда-то они были близки.
– В пятницу рано утром. – Она могла спрятаться от дождя под солнечным зонтиком, но не сделала этого. – Мы останемся там до конца сентября. Пока погода не переменится.
К сентябрю, подумал он, его в городе уже не будет.
– Я хочу отправить просьбу в Вашингтон, чтобы вернуться в прежний полк. Но сначала я найду убийцу.
Эммануэль посмотрела на него снизу вверх. По ее щекам текли струйки воды, капли срывались с кончиков черных завязок шляпы. «Именно такой, – подумал Зак, – я увидел ее в ту судьбоносную ночь на кладбище. Был дождь, от которого она совсем промокла, но при этом каким-то непостижимым, непонятным образом выглядела такой притягательной».
– А если у тебя не получится? – спросила Эммануэль.
– Я обязательно найду его.
Глава 32
С громким стуком на стол Зака упала потрепанная, покрытая пятнами и покоробленная папка. От удара из нее выпало несколько страниц.
– Что это? – спросил Зак, глядя на красное неулыбчивое лицо Хэмиша.
На какое-то мгновение Хэмиш сжал челюсти, от чего его роскошные светло-рыжие усы дернулись.
– Здесь ты найдешь фамилии всех, кто умер или перенес ампутацию в больнице Сантера за последние два года.
Только тут Зак заметил, что из-под папки на столе выглядывает еще одна.
– А это?
– Отчет о ядах, отпущенных аптеками. – Массивный ньюйоркец вытер носовым платком потный лоб.
Отставив стул, Зак подошел к окну, которое выходило на север. Солнце в него никогда не заглядывало, поэтому нижние стекла приобрели зеленоватый оттенок. Зак считал, что это микроскопические морские водоросли.
– И какие выводы нам следует сделать? – спросил майор, опираясь плечом о раму и глядя на людную улицу. Нещадно палящее солнце отражалось в лужах и медленно поджаривало город.
– Черт меня побери, если я знаю. Это совсем не легко, когда главный подозреваемый скончался. – Хэмиш сунул носовой платок в карман и опустился в деревянное кресло. – Я понял, что с англичанином что-то не чисто, как только увидел его.
Хэмиша весьма озадачил рассказ Зака о связи Ярдли и Филиппа. Горькую правду о замужестве Эммануэль майор сохранил в тайне.
– О Боже! – Потное от жары лицо Хэмиша внезапно приобрело багровый оттенок, а глаза округлились, словно он вспомнил о чем-то необычном. – Не говорите мне, что этот немецкий парень, Спирс, тоже с отклонениями.
Как странно звучит это слово «отклонения», подумал Зак. Нечто подобное можно сказать, например, и о синеглазой светловолосой девочке, чьи родители никогда не поженятся, поскольку ее мать – цветная. Зак представил выражение лица Бена Батлера, наказавшего еврейку девяти детей за смех на их дне рождения. Вспомнил он и снисходительный голос Чарлза Ярдли, когда тот сказал об Эммануэль: «Она могла бы стать хорошим доктором, если бы была мужчиной».
Чем больше Зак размышлял над этим, тем яснее понимал, почему Эммануэль стремилась скрыть правду. Для репутации Доминика слухи о поведении его отца имели бы печальные последствия.
– Кто его знает, – медленно ответил Зак. – Думаю, нам надо отправить пару человек, чтобы следить за ним.
– Ты подозреваешь, что он убийца? – кивнув, спросил Хэмиш.
– Трудно сказать. Но он может стать следующей жертвой. – Зак прислонился к оконному проему. – Довольно странно, что мы до сих пор не проверили всех друзей де Бове и людей, знакомых с ним.
Хэмиш задумчиво провел по усам.
– Такие сведения держат в секрете, не так ли? Он католик, доктор, из влиятельной семьи.
– Поэтому подобные секреты очень стараются скрыть. – Зак оттолкнулся от окна. – И могут ради этого даже пойти на убийство.
Хэмиш нахмурился:
– Ты так думаешь?
Зак отрицательно покачал головой:
– Я не уверен. Направь кого-нибудь в Байу-Креве, хорошо? – Он протянул руку за шляпой. – Я хочу поговорить с тем лейтенантом, который патрулировал город.
– Что он может добавить помимо того, что мы уже слышали?
– Возможно, мы на что-то не обратили внимания. – Зак взялся за ручку двери.
– О Боже, не начинай этого, – взмолился Хэмиш.
Зак на мгновение задержался.