Страница 46 из 64
– Я хочу тебя еще, – прошептал он. И тут Эммануэль с удивлением заметила, как он лукаво улыбнулся – почти как мальчик. – Эта солома так же сильно колет твою спину, как и мои колени?
Эммануэль сдавленно рассмеялась, и ее ладони скользнули к его узким обнаженным ягодицам.
– Да, кровать лучше. Но ты должен обещать снять свои ботинки и шпоры.
– Мои… – Зак поднялся на руках, и по удивлению, с которым он разглядывал брюки, все еще свисающие с ног, Эммануэль поняла, что о них он совершенно забыл. Повернувшись на бок, Зак оперся на локоть и внезапно весело рассмеялся. Вспышка молнии осветила его; казалось, он сиял бледно-голубым светом. Мышцы на груди выглядели сильными, а сухожилия на шее – крепкими. Эммануэль снова захлестнуло желание. Ей страстно захотелось повторить то, что они пережили. Чуть позже она поняла, что такие глубокие чувства породил в ней именно его смех – как и надежду, что он останется в ее жизни навсегда.
Ее комнату освещал фонарь-«молния» в резном деревянном футляре, который висел высоко и бросал оттуда темный мерцающий свет на бумажные светло-золотистые обои с розовыми полосами. Эммануэль внезапно остановилась и резко обернулась. Положив руку на бедро, она посмотрела на человека, который задержался у двери, небрежно перекинув через плечо мундир и ремень с саблей. Эммануэль подумала, что здесь, в ее личных апартаментах, заниматься любовью с Заком опаснее. Там, в столовой, где ими руководила безумная страсть, похожая на предгрозовой ветер, можно было убедить себя, что к нему она чувствует лишь физическое влечение – простое и не отягощенное чувствами, привязанностями и тайными желаниями. Но теперь…
– Ты передумала? – спросил Зак. Было видно, как он сжал челюсти. Хотя он надел брюки и рубашку, пуговицы не были застегнуты.
Протянув руку, Эммануэль взяла у него китель и повернулась, чтобы бросить его на стоящий около туалетного столика стул с круглой спинкой. Ей на секунду показалось странным присутствие в ее комнате ненавистной синей формы с двойным рядом медных пуговиц с орлами.
– Это тебе неприятно? – спросил Зак, подходя ближе. Их взгляды встретились через стекло зеркала. – Но совсем недавно такую форму носили и ваши солдаты.
– Однако прошло два года.
– Да. – Он развернул Эммануэль за плечо, чтобы посмотреть ей в глаза. – Тогда твой муж был еще жив.
Эммануэль стало горько от этих воспоминаний.
– Признайтесь мне, майор: вы говорите сейчас как начальник военной полиции генерала Батлера или мой любовник?
Зак уверенно скользил ладонями по ее спине, а затем притянул к себе за ягодицы.
– Твой любовник. – Он поцеловал ее. – Сейчас, – прошептал он. Его дыхание стало глубже и быстрее, и Эммануэль могла видеть, как под тонкой рубашкой вздымается его грудь. – На этот раз мы сделаем все правильно. – Он потянул за пояс, стягивающий ее пеньюар. – Сними это. Я хочу тебя видеть. Здесь, при свете.
Эммануэль отступила и с легкой улыбкой начала раздеваться.
– Я начинаю думать, что вы сластолюбец, месье, – сказала она, видя, с каким жадным выражением наблюдает он за ее движениями. Пеньюар упал к ее ногам.
Во взгляде его темных глаз сквозило неприкрытое желание, и от этого Эммануэль и сама начала загораться страстью.
– Тебе нравится это, не так ли?
Эммануэль сделала еще шаг назад и оказалась у самой кровати – большого ложа из красного дерева с искусно вырезанными столбиками, над которыми возвышалась тонкая сетка от москитов. Взобравшись по ступенькам, Эммануэль села на край высокого матраса и оперлась на руку. Она откинула голову, ее волосы упали на стеганое покрывало. Глядя на Зака, она слегка раздвинула ноги. Это была откровенно провокационная поза.
Зак встал перед кроватью, настолько близко, что его бедра коснулись внутренней части ее ног. Этот мимолетный контакт тут же наполнил Эммануэль сладкой истомой. Взгляд Зака медленно скользил по ее телу, лаская обнаженные груди и устремляясь вниз, к животу и соединению ног. Он нежно дотронулся до нее, и эта легкая игра его пальцев еще больше распалила ее.
– Вы меня дразните, месье, – произнесла Эммануэль, наклоняясь к нему.
Одной рукой он поглаживал ее затылок, другой развел ее ноги и придвинулся ближе. Его восставшая плоть, ощущаемая даже сквозь твердую ткань синей формы, коснулась ее мягкой кожи.
Зак легонько прикусил ее нижнюю губу и медленно лег на Эммануэль.
Она утонула в мягком пуховом матрасе. Но когда он уже был готов забыться в любовной страсти, она остановила его, упершись рукой в грудь:
– Ваши сапоги и шпоры, месье.
Он медленно выпрямился и, взявшись за края мягкой полотняной рубашки, стянул ее через голову быстрым плавным движением. Затем принялся расстегивать пуговицы на брюках, но в эту минуту вспомнил о сапогах и, опершись на кровать, стянул их с ног. Позолоченные шпоры слабо поблескивали в свете ламп. Он наклонился, снимая оставшуюся одежду и обнажая мускулистые ягодицы, поджарый живот и темный уголок внизу. Он был очень красив, и Эммануэль не удержалась от того, чтобы провести рукой по его соблазнительному телу.
Заметив, что она смотрит на него, он отшвырнул брюки в сторону быстрым, почти сердитым жестом и, повернувшись к ней, расставил ноги. В этой позе было что-то чисто мужское.
– Скажи мне: когда на мне нет формы, ты все еще считаешь меня врагом?
Эммануэль глубоко вздохнула:
– Так будет всегда.
Зак подошел к ней и, чуть раздвинув ее колени, прижался бедрами к ее ногам.
– Потому что я мужчина?
– У меня никогда не было проблем с другим полом, – ответила она и качнула головой, чтобы откинуть волосы с плеч.
Вытянув руки, Зак положил их на ее обнаженные груди и чуть сжал сильными смуглыми пальцами, чувствуя мягкость ее кожи.
Она могла сказать: «Ты мой враг, потому что заставил меня почувствовать то, чего у меня не было никогда. Я мечтаю о вкусе твоих губ, жажду прикосновения твоих рук к своему телу, хочу тебя с жадностью, которая поглощает меня, и я клянусь, что больше ни одному мужчине не позволю иметь надо мной такую же власть».
Но вместо всего этого Эммануэль произнесла:
– Я тебя боюсь. – И, даже сказав это, она выдала ему слишком многое.
Другой мужчина рассмеялся бы и начал осыпать ее щедрыми нежными поцелуями. Но Зак Купер лишь лукаво улыбнулся и скользнул ладонями по ее рукам, чтобы, взявшись за запястья, припечатать их к стене.
– Но тебе нравится это, – сказал он, придвигаясь ближе.
Глава 25
Рослый, стройный, совершенно обнаженный, он лежал в полумраке комнаты на кровати лицом вниз – начальник военной полиции федералистов, который стал ее любовником.
Прислушиваясь к стуку первых капель дождя по ставням, Эммануэль вдруг подумала, что все произошедшее с ней кажется очень странным. Прошлой ночью она занималась любовью с этим человеком много раз. Исследовав каждый дюйм его тела – языком, губами и руками, – теперь она знала его во всех подробностях. И вместе с тем Эммануэль никак не могла поверить, что она отдалась этому мужчине так безоглядно и поспешно, проведя в угаре страсти несколько часов.
Эммануэль думала, что Зак спит, но, когда она легонько дотронулась до его плеча, он повернул голову и лениво улыбнулся.
– Сколько времени? – спросил он.
– Думаю, три часа.
– Эммануэль! – Он погрузил лицо в ее спутанные волосы. – Один солдат федеральных сил видел, как я заходил сюда в девять вечера.
– О чьей репутации ты беспокоишься?
Он рассмеялся, и она почувствовала его теплое дыхание на шее.
– О своей.
– Вот как. – Она погладила его по затылку, совсем как Доминика. – Я подумаю над этим, месье. Убийство – это не всегда результат жадности, высокомерия или самовлюбленности.
Он удивленно посмотрел на нее:
– Так ты лежала рядом со мной и не могла забыть об убийстве?
Эммануэль улыбнулась:
– М-м-м… Какое-то время.
Зак перекатился на бок.