Страница 40 из 64
– Да, конечно. Ее мать достаточно знатного происхождения, хотя семья и потеряла все во время революции. Но отец… Просто обычный буржуа. Вы знаете, что он был революционером? Из-за этого нам пришлось покинуть Францию.
– Вы не можете простить ей это до сих пор?
Мари-Тереза подошла к стоящему посреди комнаты бюро, сложив руки на черной юбке, которую носила в память о погибшем сыне.
– Возможно, именно происхождение объясняет… скажем, нестандартное поведение Эммануэль?
– Какое? Стремление стать доктором?
– И это тоже.
Снаружи послышался радостный голос Доминика. Зак понял, что пришла Эммануэль. Он интуитивно ощущал ее присутствие.
– Как вы думаете, она была хорошей женой для вашего сына? – машинально спросил он, хотя заранее знал, что ответит ему старая дама.
– Когда у человека ладится семейная жизнь, он не ищет утешения с другими женщинами. – Мари-Тереза вернулась к столу. – Могу я предложить вам еще кофе?
– Нет, спасибо. Мне пора. – Зак уже слышал голос Эммануэль в передней галерее. Она что-то быстро говорила сыну по-французски.
– Вы, должно быть, очень занятой человек, майор, – произнесла Мари-Тереза. Наверное, она поняла, что сюда идет ее невестка, но виду не показала. – Тем не менее, вы так скрупулезно занимаетесь этим неприятным делом.
Зак остановился, держа шляпу в руке; его мысли уже были целиком заняты женщиной, которая вот-вот должна была появиться в этой комнате. Он услышал, как где-то у входа старый дворецкий произносит: «Мисс Эммануэль, она в гостиной с посетителем».
– Произошло уже два убийства, – сказал Зак. – Я не хочу допустить третьего.
Тут до него долетел знакомый хрипловатый женский голос:
– Если она занята, я не буду ее беспокоить.
– Но, – возразил дворецкий, – она сказала, что хотела бы, чтобы вы присоединились к ним.
– Вы думаете, это может произойти? – поинтересовалась Мари-Тереза. – Третье убийство?
Зак неопределенно повел головой:
– Тот, кто смог убить и избежать наказания, склонен убивать снова.
Он повернулся к двери и внезапно понял, что Мари-Тереза специально задержала его, чтобы посмотреть, как он встретится с ее невесткой.
В дверях появилась Эммануэль де Бове с зонтиком в руках, который прихватила с собой на случай дождя. Ее густые темные волосы скрывала черная вдовья шляпа, ленты которой свободно свисали вниз. Увидев Зака, Эммануэль резко остановилась и, открыв рот, коротко вздохнула. С собой она принесла запахи сада, влагу предгрозового вечера – и тот мускусный запах, который был присущ ей всегда. И еще с ее появлением у Зака не только вновь проснулось разжигающее кровь желание, но и появилось ощущение тонкой, почти духовной связи с ней, которую он необъяснимо чувствовал с самого начала.
– Мадам, – произнес он, учтиво наклоняясь. Эта официальная галантность показалась ему смешной. Кровь волнующе бежала по его венам, а в голове вихрем проносились воспоминания о нежном вкусе ее губ.
Эммануэль наклонила голову с той же холодной любезностью.
– Майор. – Она бросила быстрый взгляд на свекровь. – Если я мешаю вам, то могу просто взять Доминика…
– Нет, – произнес Зак. – Я должен идти. – Повернувшись к Мари-Терезе, он добавил: – Спасибо за то, что вы уделили мне время, мадам.
– Жаль, что я ничем больше не могу вам помочь, – ответила пожилая дама, нахмурившись, словно и в самом деле была удручена этим.
Надевая шляпу, Зак вдруг понял, что все они трое играют свои роли в какой-то странной игре.
Эммануэль подошла к высокому окну в прихожей и проследила взглядом, как Зак Купер спускается по лестнице дома.
– Зачем он приходил? – спросила она, глядя на Мари-Терезу, с мрачным лицом стоявшую у двери.
Старая дама пожала плечами:
– Он хотел знать кое-какие подробности того вечера, когда умерла Клер. Надо отметить, что он очень энергичен. Пока еще никого не арестовали?
– Не думаю, что он что-либо нашел, – ответила Эммануэль, увидев в окно, что Доминик радостно приветствует майора.
– Доминик сказал мне, что майор сопровождал вас на озеро.
Эммануэль напряженно наблюдала, как ее сын побежал по лужайке к передним воротам, за ним следом понеслась собака. Тогда, на озере, после тяжелого разговора об арбалете, Зак вернулся на берег, чтобы помочь Доминику вытаскивать сеть. Они долго и яростно спорили о Севере и Юге и о войне, но не поругались. Зак показал Доминику кавалерийскую саблю. Эммануэль, ревниво следя за этим со стороны, с удивлением обнаружила, что взаимная привязанность майора и ее сына вызывает в ней противоречивые чувства.
– Доминик ненавидит янки, – произнесла Мари-Тереза резким тоном. – Они убили его отца.
– Я стараюсь привить своему сыну любовь к людям, – ответила Эммануэль, стараясь быть спокойной. – Даже если предрассудки есть у меня самой.
На лице Мари-Терезы отразилось неудовольствие.
– Что это? Возлюби врага своего? Хм! – Она сделала шаг вперед, ее голос дрогнул. – Ты плохо кончишь, Эммануэль. Связаться с янки? Но ты же овдовела всего три месяца назад.
У Эммануэль не хватило сил категорически отрицать обвинение, поэтому она сдержалась и спокойно произнесла:
– Я никогда никому не позволяла указывать, как мне надо жить.
– О, я знаю. – Мари-Тереза взялась за высокую спинку стула цепкими, покрытыми кольцами пальцами. – Ты признаешь, что испытываешь какие-то чувства к этому человеку?
– Я этого не говорила.
Пожилая дама покачала головой:
– Я и не ожидала услышать от тебя правду. А как же Доминик? Что станет с моим внуком, если ты выйдешь замуж за янки?
Эммануэль коротко рассмеялась:
– После того, что пережила с Филиппом?
В глубине стеклянно-серых глаз Мари-Терезы вспыхнул опасный огонек.
– Как ты смеешь говорить такие вещи – мне?
Эммануэль постаралась сдержаться.
– Мы обе знаем, кем был Филипп. Почему мы должны притворяться?
Лицо Мари-Терезы исказилось от гнева. Ее рот вытянулся, и она стала казаться старше своего возраста.
– Это ты сделала Филиппа таким.
– Нет. – Эммануэль отрицательно покачала головой, крепко сжимая в руках зонт. Раздался быстрый топот детских ног и лай собаки. – Вы не способны переубедить меня и глубоко в сердце признаетесь себе в том, что я права.
– Я знала отца Филиппа…
– Филипп не был похож на него, – заметила Эммануэль, поворачиваясь, чтобы уйти.
– Он мог бы стать таким же. Если бы у него была подходящая жена.
– Возможно. Но этого мы никогда не узнаем.
Она была уже почти у дверей, когда ее внезапно остановил голос Мари-Терезы:
– Ты знаешь, что кто-то выдал Филиппа тому патрулю северян в Байу-Креве?
Эммануэль медленно обернулась, опасаясь, что вот-вот в комнату войдет Доминик: он уже говорил с Леоном, старым чернокожим дворецким.
– Так вот почему здесь был майор Купер, – тихо произнесла она. – Из-за Филиппа.
– А что? – На лице пожилой дамы осталась печаль, оттененная глубокой морщиной меж бровей. – Что может быть общего между Филиппом и смертью Клер?
Эммануэль покачала головой:
– Не знаю.
Мари-Тереза бросила на нее сердитый взгляд.
– А это не ты предала моего сына?
Ее слова больно задели Эммануэль. Много раз она винила себя в смерти Филиппа. Ведь если бы их семейная жизнь была счастливой, возможно, она смогла бы спасти его – спасти от себя самого.
– Если я скажу «нет», – мягко ответила она матери Филиппа, – то вы поверите мне?
Пожилая дама только отвернулась – и тут же подняла руку к глазам, поскольку солнечный свет, проникавший через кружевные занавески, ослепил ее.
– Доминик часто спрашивает меня о том, когда мы отправимся в Бо-Ла.
– Я знаю.
Обычно Доминик гостил в Бо-Ла каждое лето, проводя время в поездках на коне по окрестностям, занимаясь рыбалкой и плавая на пироге по извилистым ручьям. Но в этом году Эммануэль не хотела расставаться с ним.
– Это много значит для Жан-Ламбера, – произнесла Мари-Тереза, – иметь возможность побыть с мальчиком и прогуляться с ним.