Страница 236 из 240
Семьи сектантов — это была одна из тех тем, к которым НЗАМИПС еще даже не подступался. Все знали, за что арестован Ризольти — старший, а сын его — вот он, и тоже маг. Даже если соседи и знакомые проявили тактичность (или — побоялись связываться), парня окружал целый Университет нахальных студентов, способных довести до нервного срыва мраморную статую. И вот теперь, наслушавшись от сокурсников насмешек, начинающий волшебник готовился закончить жизнь, так, как подобает настоящему Искуснику (в его понимании).
«Малолетний дебил! Господи, зачем ты делаешь этих юнцов такими идиотами?»
Всевышний, поминаемый Искусниками к месту и не к месту, тактично промолчал. «Главное — говорить с ним. Только так он сможет восстановить контроль».
— Ты хочешь вырасти таким как папа?
Юноша собрал на лбу маленькую складку.
— Я не знаю. Он хороший. Почему все так?
— Без понятия, — признался Бер. — А тебе не кажется, что пугать людей волшебством нехорошо?
Но маг не пожелал поддерживать изменившуюся тему. Взгляд Леона снова уплывал — белый Источник, замутненный эмоциями, проецировал вокруг себя хаотичные искажения, и первой их мишенью становилось тело хозяина. Еще немного, и оно превратится всего лишь в придаток, фитиль для ослепительной вспышки света.
«Смертное проклятье посреди города… Не этого ли уничтожителя ты мне пророчила, Алонза?»
— А хочешь — врежь мне по морде! — в отчаянии предложил Паровоз. — Ты же обижаешься на нас из — за отца, а я — начальник редстонского «надзора». Правда — правда! Так месть будет адресной и посторонние не пострадают!
Столь необычное предложение пробудило гаснущую мысль. Маг с сомнением покосился на капитана и Бер в кой — то веки пожалел о своих габаритах — бить такого трудно чисто психологически. «Значит, все дело в возможности получить сдачи?»
Студент осторожно потыкал капитана пальцем и тяжело вздохнул — драться у него не получалось. Паровоз выудил из кармана флакон с блокиратором и протянул буйному волшебнику, тот без возражений выпил. Зачарованные нашивки мундира на глазах приобретали вид обычной меди — магия рассеивалась.
Взгляд у юноши стал более осмысленным и унылым. Паровоз, наконец, сделал то, что не давало ему покоя с самого начала: проверил у пострадавших пульс. По крайней мере, сейчас они были живы, а оценить масштаб повреждений без помощи целителя капитан не мог. Несостоявшийся злодей сдержанно всхлипнул — у него начиналась истерика. Бер представил, как потащит парня в управление, в камеру, набитую вполне реальными сектантами…
— Шел бы ты домой, а когда потребуется, я тебя вызову.
Волшебник обреченно кивнул.
— Давай я тебя провожу! — вынырнула из — за спины капитана Кевинахари. — Блокиратор может дать побочные эффекты.
«Ах, ты…!»
Паровоз попытался испепелить эмпатку взглядом. Подумать только, он тут из кожи лез, работал не по профилю, а она подслушивала за углом! Кевинахари возмущение коллеги начисто проигнорировала. Вот и работай с такими.
На выходе из забегаловки уже клубился затянутый в мундиры народ. К Беру пристал молоденький оперативник, едва не подпрыгивающий от переполнявшего его служебного рвения.
— Сэр, как будем оформлять задержание — терроризм или покушение на убийство?
Паровоз смерил умника хмурым взглядом, прикидывая, как бы половчее сорвать на нем злость.
— Вы видели того, кто совершал нелицензированную ворожбу?
— Нет, но отпечаток ауры…
— Вы его уже сняли?
— Нет, сэр, — стушевался оперативник, почувствовав, наконец, глубину начальственного раздражения.
— Ну, так займитесь своим делом! А я займусь своим. «В чем бы оно ни заключалось».
Подумав, Паровоз решил, что сегодня долг велит ему отправиться домой, к жене, наконец — то бросившей работу в бухгалтерии. Милое воркование миссис Бер позволит ему забыть о неприятностях, а не вываливать на головы подчиненным безадресную злость. Для дела — очень полезно!
Весь следующий день Паровоз принимал поздравления коллег с удачно проведенной операцией, а к вечеру позвонил Ларкес, велевший подчиненному сидеть в управлении и не пытаться изображать из себя пособие для некромантов. Едва обретенная свобода сделала ручкой.
И вновь — комната для допросов, которую Бер успел изучить лучше, чем свой кабинет. Состояние — смертная скука. Спрашивать о чем — то Антуана Ризольти было заведомо бесполезно — один из руководителей редстонского отделения секты твердо стоял за своих, а выдумывать тему для бессмысленной нейтральной беседы капитан считал ниже своего достоинства. Задержанный, очевидно, воспринимал причину молчания как — то по — своему, потому что поерзал немного и заговорил первым.
— Я слышал, что вчера у Леона вчера были проблемы с «надзором».
«Он слышал! Интересно, откуда? Придется менять охрану в подвале: наверняка эмпаты из заключенных кого — то разговорили».
— Нелицензированное волшебство, повлекшее за собой нанесения вреда здоровью и порчу имущества, — любезно пояснил Паровоз.
«Хотя насчет порчи можно поспорить — в то кафе теперь хорошо народ за деньги пускать. Тарелки, говорят, так до сих пор и летают. Уникальный артефакт!»
— И что вы намерены делать?
— При чем тут я? — удивился капитан. — Пострадавшие заявления не пишут, хозяин забегаловки готов отступиться, если ему оплатят ремонт. — По правде сказать, благородство виновников конфликта Бера приятно удивило. — Ваша семья весьма состоятельна, так что, до суда дело, скорее всего, не дойдет. Но пожизненный надзор ваш сын себе обеспечил.
— Это затруднит мальчику карьеру…
— Этот мальчик чуть полквартала не вынес! Черным за такое полагаются Оковы Избавления или армейский контракт. Бессрочный, между прочим! А вы тут про карьеру… гм… разговариваете.
Ризольти помолчал.
— Это из — за меня, — выдавил он, наконец.
— Да! Но не в том смысле, который вы держите в уме. Ваш пример внушил Леону мысль, что абсолютных запретов не существует. С этим искушением он будет бороться всю оставшуюся жизнь, поэтому надзор — самое малое зло, которое его ожидает. Надеюсь, наше вмешательство не запоздало.
Встретив суровую отповедь, Ризольти заткнулся, и Паровоз об этом ничуть не жалел. Почему некоторые воспринимают его слова, как откровения говорящей собаки? И это — белые, которые, по идее, за самой гориллообразной внешностью должны уметь видеть суть. До конца положенного на допрос часа оставалось еще двадцать минут.
— Что вы хотели бы знать? — тихо поинтересовался Ризольти.
Бер не испытывал иллюзий: вряд ли прожженный сектант расчувствовался настолько, чтобы сдать сообщников. Поэтому Паровоз спросил о том, что его давно интересовало.
— Зачем вы это делаете? Всегда хотел об этом спросить.
Ризольти криво улыбнулся.
— Вам этого не понять.
— А вы меня испытайте!
— Представьте себе мир, в котором Потустороннее не отравляет людям жизнь. Мир пускай без магии, но зато простой и понятный, такой, в котором можно безбоязненно гулять при луне и входить в темные комнаты, спать, не будучи окруженным защитным периметром…
Бер задумался. Предложенная Искусником реальность вырисовывалась в его уме достаточно четко.
— И почему вы решили, что тот мир будет чем — то отличаться от этого? Кстати, если общество утратит необходимость обеспечивать граждан жильем, города наполнятся бродягами и ночными бандитами. Вряд ли вы сможете спокойно гулять под луной, так или иначе.
— Вы не понимаете…
— Все я понимаю! Такова природа людей, она от исчезновения магии не изменится. Или люди в вашей сказке не предусмотрены?
Искусник не ответил.
— Ладно, — Паровоз хлопнул ладонью по колену (ситуацию с подвалом можно было толковать как повод закончить эту комедию нафиг). — Радует, что выяснять, какой мир лучше, нам не придется. С сектой покончено!
— Вы ошибаетесь, — чуть слышно проговорил сектант и Бер превратился в слух. — Вам удалось разгромить последователей Посвященного Хаино, но далеко не все разделяли его взгляды. Есть Посвященные, которые отказались приносить клятву верности его делу, в работе нашей организации они не участвовали.