Страница 19 из 36
Единственная возможная реакция на всеобщую любовь к автомобилям — максимальное к ним пренебрежение.
Когда проходила выставка «Наваждение вождения», мне попалась книга Роальда Даля с рассказом о дяде Освальде. Этот бонвиван с повадками Тиля Уленшпигеля оказал на меня большее влияние, чем некоторые из мои родных дядей. Он странствовал по свету с афродизиаком, суданским жуком, в составе какой-то миссии «астон мартин лагонде». С тех пор у меня пропал всякий интерес к получению водительских прав, потому что на «астин мартин лагонду» мне (я смотрел на вещи реалистично) не накопить никогда, а кроме нее, в мире нет ни одной стоящей машины.
Много лет во мне таилось враждебное отношение к автомобилям, и я даже причислял себя к машиноненавистникам. Лишь разговор с Никласом Мааком, искусствоведом и автомобильным философом, прояснил мне собственную позицию. Ненависть к массовой моторизации характерна не для врагов автомобилей, а для их друзей, потому что вождение машины — это изысканное наслаждение, а не способ передвижения в пространстве. «Вы ведь не пьете каждый день по бутылке «Петрюса» или «Белой лошади», так же и с машинами: на них надо ездить редко и со знанием дела — по пустым дорогам вдоль побережья или в горах», — объяснил мне Никлас Маак. Проблема заключается не в «мазерати» или «астон мартине», так как они, несомненно, созданы для наслаждения, а в миллионах «опелей корса», «фольксвагенов гольф» и «третьих» БМВ, которые заполонили наши дороги.
Так что машина должна быть либо непрактичным средством получения радости, к которому человек испытывает едва ли не сердечную привязанность, либо простой и полезной вещью, с которой следует обходиться без всяких сантиментов. Промежуточное положение — удел мещанства, от него веет акациями и промокшей овчиной.
Время роскошных автомобилей уже миновало, ведь нельзя же всерьез считать роскошью товар массового производства. Первые звезды кинематографа и шоу-бизнеса разъезжали по Берлину в специально оборудованных машинах. Актриса Анна Хельдт устраивала в своем «рено» обед на троих, известная певица кабаре Габи Десли встроила в машину ванную комнату, а за автомобилем великой английской актрисы немого кино Филлис Лэйр ездил прицеп, из которого во время каждой остановки предупредительно выскакивал слуга. Сейчас же роскошью считается определенная модель, которая стала высшим достижением той или иной дизайнерской эпохи, превратилась в раритет и недоступна каждому второму владельцу дискотеки.
Так что у человека со скромными средствами выбор невелик: Большинство машин, на которых можно ездить для получения удовольствия, очень дороги. Один мой знакомый с давних пор мечтал о роскошном лимузине, но позволить себе мог только малолитражную машину. Он подумывал купить подержанный автомобиль советской номенклатуры, но потом отказался от этой идеи и после долгих поисков нашел бывшего дипломата, который продавал машину, оставленную в Бонне индийским послом. Теперь мой приятель ездит на лимузине той же марки, что была у Индиры Ганди. Его машина смотрится намного стильнее, чем обычный «мерседес», — и это по цене «рено твинго». Но приятелю повезло. Предложение от дипломата не найдешь в воскресной газете. Что же касается спортивных машин, доступных стильным беднякам, то их совсем немного. К ним можно отнести «альфа ромео 2000 GTV», у которого звук мотора напоминает о лете, проведенном на загазованных римских улицах, и «порш 911 тарга», кабриолет 1973 года выпуска.
Если относиться к машине как к «простой и полезной вещи», то у стильного бедняка, который по той или иной причине не может отказаться от автомобиля, выбор значительно расширится. Хотя бы потому, что, пользуясь машиной с пренебрежением, трудно погрешить против стиля. Любая консервная банка может выпь симпатию, если ее владелец обходится с ней запросто. Здесь нам есть чему поучиться у итальянцев. В Италии проектируют самые красивые автомобили мира, но уважающие себя итальянцы ездят на обычных легковушках, которые только тогда становятся снобапильными, когда стареют и приобретают вмятины.
Приз за самое наплевательское отношение к машине должна получить моя подруга Шарлотта. Шарлотта — одна из наиболее стильных дам, которых мне доводилось встречать, и однако же (или, может, именно поэтому?) она никогда не ездит на дорогих машинах, а дешевые превращает в настоящую свалку. Когда я однажды оказался в ее автомобиле, груды мусора доходили мне почти до колена. По ним без труда можно было представить себе привычки побывавших в салоне людей. Три года спустя, вновь оказавшись в том же кресле, я вспомнил, что позабыл здесь зажигалку, и сразу отыскал ее в археологическом слое за 1997 год.
В наших широтах долгое время было лишь две машины, покупка которых говорила о полном равнодушии владельца к автотранспорту и о том, что машина нужна ему только как средство быстрого передвижения между Тюбингеном и родительским кровом: «рено 4» и «ситроен 2 CV» (также известный под названиями «дё-шево» и «утка»). Обе были антимашинами экстра-класса. Когда «рено 4» появился на рынке, журнальные критики назвали его «последней моделью зонтика». И тем не менее эта машина доказала, что если обращать внимание только на функциональность и отказаться от всяческих излишеств, то можно сделать весьма стильную машину. Машину, которая, в отличие от «утки», не стала символом борьбы за курение и против атомных электростанций. «Рено 4» был первоклассным автомобилем и без политической подоплеки.
Сегодня уже нет аналогов «утки» и «рено 4». Таких дешевых и удобных машин больше не выпускают. Хотя европейские автомобильные концерны отчаянно пытаются произвести на свет автомобиль, стоимость которого не превышала бы 5 тысяч евро. С помощью такой машины можно завоевать и китайский рынок, и европейский, потому что, если верить специалистам, в Европе будущее тоже принадлежит дешевым машинам, потребляющим минимальное количество бензина. Однако куда более вероятно, что езда на автомобиле в скором времени не подешевеет, а, наоборот, подорожает. Настолько подорожает, что сумевший заранее отказаться от машины, почувствует себя счастливым человеком. В конце эпохи благосостояния, на протяжении которой автомобиль играл столь значительную роль, он опять станет тем, чем был в самом ее начале: непозволительной роскошью.
Отпускное отупение
It's a little bit demode, eh?*
Карл Лагерфельд о путешествиях
Научные исследования давно показали, что почти каждый человек глупеет за время отпускных поездок. Проведя три недели на чужбине в отрыве от духовной среды, мы теряем около трех процентов IQ. Что же говорить о людях, которые, следуя примеру jet set**, совершают по десять поездок в год? Не пропуская ни одного отпускного сезона — весна на Капри, лето в Порто-Серво, осень в Марбелье, зима в Энгадине, — они могут потерять до тридцати процентов своего умственного капитала.
* Немного не в моде, а? {англ.)
** В 1950—1960-х гг. так называли людей, путешествовавших по всемирным центрам развлечений на личных самолетах.
Нескромная тяга к дальним странствиям, к сладкой жизни на берегу, круизам и роскошным отелям, экзотическим напиткам у бассейна и тому подобным клише возникает в нас из-за распространенного, но ошибочного представления, будто путешествия сами по себе обладают некой неоспоримой ценностью.
С тех пор как появилось слово «туризм» — первая фиксация в словаре датируется 1810 годом, — только ленивый не возводил на туризм хулу. Уже через тридцать лет Фонтане сетует: «К особенностям нашего времени относятся массовые путешествия. Раньше в странствования отправлялись избранные, сегодня — все поголовно». Причем толки о «старых добрых временах» для странствующих — совершеннейшая чепуха. Длительные перемещения в пространстве прежде были уделом курьеров пилигримов, разбойников и купцов. Они никогда невоспринимались как удовольствие и часто были сопряжены с опасностями. Перед тем как отправиться в долгую поездку, заказывали службу, а прощаясь, не чаяли вернуться. Собираться в путешествие без веских на то причин до середины XIX века считалось безумием.