Страница 29 из 61
— Она сзади тебя, — сказал Самсонайт, — отсыпается на верхних нарах. Утром ей в командировку. На траверзе мыса Соло попал в штиль галеон — надо воспользоваться случаем и пополнить подземник-застенок-запорник.
Звук напильника на минутку прекратился — очевидно, доктор оглядывался по совету шефа.
— Ах вот она! — воскликнул он. — И не видно ее, и не слышно!.. Я тут читал, шеф, что ее как-то приняли за морского удава и снарядили для поимки два корабля. Было такое?
— Ложь! — рявкнул Самсонайт. — Все ложь! Во-первых, приняли не за удава, а за гигантского октапода и начали обкладывать шестью бортами. Глубинные бомбы, тралы с электричеством, вертолеты, дюжина смельчаков в аквалангах — все, как полагается. А один снайпер стрелял специальными пулями, куда был вмонтирован маяк-датчик. Одна пуля попала в цель. Но мы ведь тоже не лыком шиты, Фил. Датчик мы тут же изъяли и прицепили к космическому кораблю многоразового использования. Случилась оказия на мыс Канаверал, вот мы и провернули операцию. Но самое интересное началось после того, как корабль вышел на орбиту…
— Простите, шеф, перебью. А загребущая, она не задремала случайно?
— Да ну тебя в болото! — обиделся Самсонайт. — Гляди! Проверяю ее на бдительность. — И он замолчал, громко сопя и проделывая что-то, к сожалению, не видное мне.
Не суждено нам было узнать про корабль, вышедший на орбиту…
Я вдруг почувствовал, не услышал, а именно почувствовал — затылком, кожей спины сквозь тельняшку, как сверху надо мной нависает что-то теплое и живое, как берет меня за шиворот одним нежным движением и отрывает от земли в звездное небо.
Загребущая рука! Не дремала она, нет, а наблюдала за нами и стерегла!
Огромной силы рывок, перелет по высокой карусельной дуге, и я больно упал прямо под Свечу, едва не сломав ногу. Все это стряслось в считанные секунды и так внезапно, что я чуть белугой не заревел от досады и страха. Но мне стало стыдно перед Робертом, и я промолчал. Сидел, привалившись спиной к холодной Свече, и, опустив голову на грудь, покорно разрешал толстым проворным пальцам шарить по моим карманам. А что было делать? Упустил я инициативу, проморгал опасность, а это всегда провал.
Если же говорить начистоту, то я очень испугался. Настолько испугался, что боялся даже поднять голову и хотя бы одним глазком взглянуть на исчадие. А ведь бывало в крутых пиратских заварухах, ничуть не моргая, глядел в лицо смерти, и не одной!..
Вот пальцы выложили на землю дымовую шашку, книгу, огрызок карандаша и, наконец, спички. Краем глаза я оценил бывшее содержимое своих карманов и вздохнул на прощание.
— О, коробок спичек! — обрадовался Самсонайт, и они мигом исчезли в огромном кулаке, а через секунду-другую высоко наверху начало потрескивать, разгораться пламя, быстро искажая все наши субъективные представления, об этих местах.
И вот стало светло.
— Какие люди к нам пожаловали! — гостеприимно прогудел Самсонайт и замолчал, а я тайком покосился по сторонам, вращая зрачками.
Вовсю полыхала Свеча, а вокруг стояла гуталиновой стеной тьма-тьмущая. В неверном, подвижном свете пламени стали видны толстые, живые, раздутые бревна, изумрудно-жирные от огня с одного боку, а другим погруженные в тень. Они слегка шевелились и подрагивали, и это была картина не для слабонервных. Одна из рук, уложенная бухтой, напоминала много автоколесных камер, брошенных друг на друга и чем-то слегка придавленных.
И все кругом приобрело совсем другие, неожиданные и большие очертания. Словно раздвинулись границы моей человеческой яви, привычной и хорошо обжитой, и я угодил совсем в другую, где ничто не имело отношения к жизни, которой я жил до этого часа Свечи.
Впрочем, нет, — Роберт. Он имел отношение к моей прежней жизни. Он с перепугу свалился мне на колени и притворился неодушевленным предметом, закутанным в твид, из-под которого вился черный вязаный галстук.
Сунув лапы под мышки и широко разинув клюв, он бездыханно лежал на штанине синего вельвета и глядел, не мигая, круглым обезумевшим глазом. Он глядел им на меня. И в этом глазу хорошо читалось одно-единственное слово: «Влипли!»
Да, Роберт, похоже, так оно и есть.
Я собрался с духом и наконец поднял голову. Рано или поздно надо было это сделать.
Глава 4
Застенок-подземник-запорник
Самсонайт сидел на камне и внимательно меня разглядывал. Мне даже почудилась жалость в некоторых его глазах: ведь они видели, как я упал и как мне было больно. Закинув одну половину ног на другую и подперев часть щек многими руками, он являл собой довольно жуткое зрелище, которое достаточно один раз увидеть, чтобы надолго потерять охоту к сомнительным путешествиям.
Одна его рука покоилась чуть на отлете, в свежеотремонтированных носилках цвета хаки, другая, которую было видно не больше чем на две трети, спала наверху двухэтажных нар, устроенных средь плоских слоистых камней.
А третья была зажата в больших тисках. Там и елозил до нашего появления бархатным напильником Фил Форелли, мастер на все руки. Теперь он щурился вполоборота, приставляя ладонь козырьком, и никак не мог разглядеть гостей из-за слишком яркого света.
В ушах Самсонайта висело до дюжины серег. На пальцах блистали перстни, кольца с рубинами и печатки, связанные по пять-шесть штук золотыми, платиновыми и серебряными нитями. Кулоны, цепочки и ожерелья в изобилии обвивали его толстую шею, и среди них — да-да! — мерцала жемчужная нить, подаренная Авантом Мэри-Джейн. Я узнал бы ее даже на ощупь, хотя никогда не видел. А весь кафтан исчадия был сплошь усыпан великим множеством орденов, звезд, значков и медалей разного достоинства и происхождения, орденских колодок, аксельбантов и лент Почетного легиона. Самсонайт явно питал слабость к наградам за героизм и обожал их подавляющим большинством своих сердец.
— Не бойся, юноша, — оживленно обратился он ко мне и поднес спичечный коробок к своим носам. — Узнаю! — заметил он про спички. — Узнаю, но не спрашиваю, откуда у тебя мой личный коробок. Захочешь — сам скажешь.
— А-а! — наконец углядел меня подпольный воротила, бросил напильник и приблизился на расстояние вытянутой руки. — Шеф, это тот самый тип, про которого я вам говорил. Журналист, шпион, диверсант, он мост хотел подорвать взрывчаткой.
— Какой мост? — спросил Самсонайт, сверля меня пристальными взглядами. Кстати, многие глаза были у него закрыты. Я так понял, что они устали на все это глядеть. — Какой мост он хотел взорвать, Фил? Мост Дружбы? Аничков мост? Может быть, Бруклинский?
— О, точно, Бруклинский хотел взорвать! — вспомнил Форелли. — Он мне так и сказал: взорву-ка я, говорит, мост. Я спрашиваю: какой, мол, хочешь взорвать, Бруклинский, что ли? Он говорит: ага, Бруклинский разводной мост. А взрывчатки, спрашиваю, хватит? Он говорит: хватит, еще и останется.
Самсонайт недоверчиво поглядел на подпольного воротилу.
— А где, по-твоему, находится Бруклинский мост?
— Бруклинский-то? — Доктор неопределенно махнул рукой. — Да где-то в той стороне, за леском.
— Да он же в Бруклине находится, доктор! — развеселился Самсонайт, блестя в улыбке железными зубами. — Совсем, я гляжу, заврался. И запомни: Бруклинский мост никакой не разводной, относится он к городу Бруклину, штат Нью-Йорк. Так где находится Бруклинский мост?
— Он находится в городе Нью-Йорк, — буркнул я.
— А?
— В городе Нью-Йорк, в районе, который называется Бруклин, — буркнул я снова.
— Начитанный юноша, — мрачно сказал Самсонайт про меня. — А ты, доктор, неуч. Скажи-ка, юноша, это правда, что ты шпион и журналист?
— О, как вы недоверчивы ко мне, шеф! — взвился Фил Форелли. — Конечно же, это правда! Спросите, где его шифровальные блокноты, тротиловые шашки, магнитофоны, а особенно спросите про кошелек, битком набитый валютой. Между прочим, шеф, не уступите ли вы мне его кошелек?
— Ты не даешь юноше слова сказать! — повысил голос Самсонайт. — Занимайся своим делом, не то я тебя ударю по карману в переносном смысле. Юноша, а эта книга откуда, позволь тебя спросить?