Страница 14 из 68
— Чего напрасно кумекать? — вмешалась в разговор одна из понятых, Нина Петрякова. — В селе, кажись, нет. А вон там, — махнула рукой в сторону города, — за огородами, есть.
Вторая понятая, Натра Сайфутдинова, добавила:
— И вдоль Самары, то есть по ее берегу, целый лес. — Не удержалась, полюбопытствовала: — А зачем они вам, ветлы?
— Веников хочу наломать, в баньке попариться.
— Так веник лучше березовый иль дубовый, — не понял шутки участковый.
— Может, и лучше, — поскучневшим голосом, рассеянно согласился Алексеев. Круто меняя разговор, кивком головы показал на обезображенное окно: — Как думаешь, Кочкин, чьих рук дело?
Тот помялся, стараясь придать лицу глубокомысленное выражение.
— Ума не приложу, Александр Николаевич. — Чуточку помедлив, рьяно пообещал: — По всем дворам пройду, из-под земли подлеца выкопаю!
— Насчет всех дворов — не знаю, надо ли. Но поговорить с людьми, само собой, необходимо. И, конечно, охватить как можно больше. Вдруг кто-то что-нибудь видел, слышал или хотя бы имеет догадку. Пусть показание окажется микроскопическим — все равно и его на заметку.
— Понял, Александр Николаевич, так и сделаю, я этого мазурика к ногтю, к ногтю! Все силы приложу!
«Ни черта не сделаешь, ни черта не приложишь»,— раздраженно подумал Алексеев.
До этого ему с Кочкиным встречаться не доводилось и что он за человек, не имел понятия. Но вот побыл с ним, поговорил, задавая то прямые, то косвенные вопросы, выяснил, как он понимает и выполняет свои вовсе не простые обязанности участкового, и пришел к неутешительному выводу: Кочкин из тех, кто много обещает и мало делает.
«Но, может, решил я слишком поспешно, может, к счастью, ошибаюсь?» — засомневался Алексеев.
Нет, очень скоро он убедился в своей правоте. Абсолютно никакой помощи Кочкин ему не оказал, он даже толком побеседовать с людьми не сумел. Пришлось Алексееву идти по домам самому. Впоследствии по его рекомендации у следователя побывали В. Е. Журавлева, Е. Н. Козлова, А. И. Картавцева, многие другие жители Черноречья. Все они искренне стремились помочь работникам милиции установить личность вора, однако ничего конкретного, определенного сказать не могли, а потому, чувствуя себя без вины виноватыми, сокрушались:
— Ведь что обидно? Может, он, гадюка, рядом живет, руку подает, в глаза заглядывает, а что он и есть гадюка, не догадываемся, не знаем...
Время придвинулось к обеду, Алексеев же не сделал и малюсенького шага вперед. Кто? Вопрос оставался без ответа. И, вероятно, именно потому, что иной зацепки больше пока не имелось, дал ход листикам ветлы. «Ну хорошо, — рассуждал, — вон под взломанным окном в землю втоптана старая подкова, рядом синеет стеклышко разбитой бутылки, ближе к дороге валяется придавленный ребристым камнем клок сухого сена. Видно сразу, они здесь не первый день. Но листья, листья. Загадка...»
В конце концов Алексеев решил обследовать ветлу за огородами, о которой говорила понятая. Тут-то он и оживился, и воспрянул духом. Под огромным неохватным деревом обнаружил четко отпечатанные ботинками вмятины, а на уровне груди человека среднего роста — обломанные ветки. Как сохранились вмятины, ломать голову было не нужно — их защитила от дождя густая крона ветлы. Не представлял особой трудности и вопрос: зачем потребовались ворам, если то действительно дело их рук, ветки? Скорее всего затем, чтобы, покидая ограбленный магазин, замести ими свои следы. Что ж, там, в селе, замели, а здесь? А здесь они вот, как на ладони, и идут по полю от тропинки, проложенной в город.
Алексеев вздохнул посвободнее: хоть что-то приоткрылось. Теперь он по крайней мере знал, что грабители, как и положено на сей бренной земле, были существами вполне телесными — вот оставленные ими следы, вот! — и что действовали они втроем, об этом свидетельствовали опять- таки все те же следы. Но эти следы одновременно поставили и мудреную задачу. Тянулись они из города. Почему? Ходили туда чернореченцы, а потом вернулись домой? Или в село наведывались куйбышевские «ломовики». Где ответ? Как его найти?
Читателю сейчас проще, ибо ему уже известно, что шайка была смешанной: Курасовы — куйбышевцы, Гайданов — чернореченец. А инспектор тогда места себе не находил, беспрестанно бросал взгляд с села на город, с города на село: где, откуда, кто? Ответ на этот основательно потрепавший его нервы вопрос Алексеев дал после того, как были ограблены сберкасса в Никольском и магазин в Алтуховке.
— Жулики одни и те же и живут здесь, в Куйбышеве, — твердо, уверенно доложил он полковнику Гончарову.
— На интуицию полагаетесь? Сами же только что сказали: никаких следов.
— Да, и в Черноречье, и в Никольском, и в Алтуховке — никаких: подметено чисто. А это уже шаблон. Кроме того, разрез петель у сейфов совершенно одинаков.
— Криминалисты подтверждают?
— Так точно!
Гончаров аккуратно собрал разложенные на столе бумаги в. терракотовую, с белыми тесемками папку, прошел к окну, сцепив за спиной руки, долго, минут пять, а то и больше, стоял неподвижно, наблюдая за городом.
Тот жил своей обычной жизнью. По тротуарам двигались нескончаемые встречные людские потоки; рассыпая электрические молнии, шуршали колесами утрамбованные пассажирами троллейбусы; даже здесь, у главного здания милиции областного центра, не всегда соблюдая нужную дистанцию и скорость, мчались вереницы автомашин всевозможных марок; не обращая внимания на красный глаз светофора, молодая мама перевозила через улицу детскую коляску с притороченным к ней воздушным шариком...
О чем все эти долгих пять минут думал начальник Куйбышевского уголовного розыска? Множество разноречивых, вроде бы и не очень связанных между собой мыслей успело пронестись в его голове, но главной была одна и та же: немедленно обезвредить взломщиков сейфов, перекрыть им все возможные пути-дороги. Сознавал: дело сложное. Город огромный, более миллиона двухсот тысяч жителей. Тут, пожалуй, без особой натяжки применительна пословица об иголке и стоге сена. Отыщи-ка! Однако из этого вовсе не следует, что преступников взять невозможно. Можно, еще как можно! И эти трое, и другие подобные им любители поживиться за чужой счет — к несчастью, есть они пока, не перевелись — никуда не денутся, непременно предстанут перед лицом закона. Надо лишь добиться этого как можно скорее.
Разомкнув слегка онемевшие за спиной руки, Гончаров отошел от окна, сказал Садкину, который находился здесь же, в кабинете:
— Необходимо, Иван Михайлович, создать оперативно-следственную группу. Он, — кивком головы показал на Алексеева, — и возглавит ее. Ну а общее руководство, как всегда, возьмете на себя. — Сделал паузу, давая подчиненным время на размышление. — Вопросы есть?
— Все понятно.
— Тогда свободны. Приступайте к работе.
Кроме капитана Алексеева, в оперативно- следственную группу вошли инспектора уголовного розыска старшие лейтенанты Александр Юрьевич Попов, Борис Константинович Переславцев, а также старший следователь управления Борис Александрович Соколов. Люди энергичные, в своем деле достаточно опытные, они, не теряя ни дня, разъехались по местам, где были совершены кражи: один — в Волжский район, другой — в Безенчукский, третий — в Кинель-Черкасский. Начали с того, что организовали там поисковые группы.
С этого момента над шайкой Курасова постепенно начали сгущаться тучи. Правда, ни его брат, ни Гайданов, ни братья Ковалевы тех туч не замечали. Но он, их лидер, прошедший огонь, воду и медные трубы, по одному ему доступным признакам всем своим напружинившимся телом ощущал приближение опасности. И, лихорадочно раздувая ноздри, нервно играя желваками, просил, убеждал, приказывал:
— Затаиться на некоторое время, сникнуть, замереть. Слышите?
Не вдруг, но Курасов-младший (а за ним и Гайданов) услышали. Раз брат столь настоятельно бьет тревогу, значит, надо действительно сматывать удочки. Нюх у него, старой, не единожды стрелянной рыси, сатанинский. Наверняка, что-то почуял.