Страница 23 из 30
Дед пошелестел газетой, вздохнул, посмотрел поверх очков на мужчину и снова уткнулся в газету.
– Все тоже, мы впереди планеты всей, только некому оценить наше превосходство.
– Батя, я уже понял, что ты умный, профессор, блин. Ты по-русски понятно можешь говорить?
– Если коротко, то все отлично, правильной дорогой движемся.
– А конкретнее?
– А что, тебя, Олежка, конкретно интересует? Вот огромный памятник нашему президенту, еще при жизни, устанавливают. Я тебе дам газету, сам почитаешь.
– Не, Семеныч, читай ты. А про Украину что-то есть?
– Про Украину нет.
– Это правильно, нет такой страны, что о ней писать.
Дед вздохнул, ему не хотелось продолжать этот бессмысленный разговор, но толстый бодибилдер не унимался.
– Семеныч, ты же учитель, вроде. Интеллект, блин, все дела. Короче, умный. Но многого не понимаешь. Вот скажи, ты знаешь, почему Украина напала на Новороссию? Нет? А я тебе скажу! Киевская хунта издала закон, что бандеровцам положены русскоговорящие рабы. А где живут русскоговорящие? Правильно! На Донбассе! Поэтому они и пошли войной, чтобы захватить рабов! Все просто, батя!
Майка затрещала по швам, это Олежка потянулся от удовлетворения, что знает такую важную информацию.
– Ну, что, Семеныч, молчишь?
– Конечно, так и было. Я тоже это знаю.
Лицо качка приняло расстроенный вид, сальные складки на затылке задвигались в растерянности. Бывший культурист ожидал, что Семеныч будет возражать, а он, Олежка, ему будет доказывать свою правоту. Качек взял себя в руки, похрустел пальцами и решил не отступать от намеченного плана разоблачения невежества старого учителя.
– Когда русские на Донбассе это поняли, было уже поздно. Фашисты с помощью Америки оккупировали часть Новороссии, но Россия не оставила в беде своих. Россия всегда приходит на помощь русским! Русские никогда не будут рабами!
– Как сейчас?
– Что?
– Нет, ничего...
Олежка, потерявший ход своих рассуждений, еще раз похрустел пальцами, вспомнил, о чем говорил и продолжил.
– Так вот, батя, русских никто и никогда, запомни, не поставит на колени! Никакие фашисты, американцы и бандеровцы!
– Да-да... только сами русские русских...
Чтобы снова не терять ход мыслей, Олег не прислушивался к словам деда.
– Я знаю, что говорю! Когда все это случилось, я жил в Новороссии. Но когда пришли фашисты, мне пришлось уехать в Россию.
– Я помню, Олежка, ты рассказывал.
Дверь распахнулась и заглянувшая в палату медсестра спросила звонким голосом.
– Олег Брунько, кто?
Качек развернулся всем телом к медсестре.
– Ну, я.
– На процедуры! – скомандовала медсестра и исчезла за захлопнувшейся дверью.
Олег что-то буркнул в ответ, взял одеяло с кровати и пошел вслед за медсестрой.
Павел пошевелился и попытался сесть. Это у него получилось, только сильно кружилась голова. Посидевши несколько минут, пока головокружение не прошло, Павел поднялся на ноги. Ему нужно было в туалет, но пользоваться услугами стоявшей под кроватью утки ему не хотелось.
– Юноша, позвать санитарку? – спросил, наблюдавший за ним, дед Семенович.
– Спасибо, не надо, я сам.
Он вышел из палаты и, держась за стену, побрел в уборную. Назад шел уже без поддержки стены. Уставший от такого похода, учащенно дыша, Павел с удовольствием плюхнулся в свою кровать. Да, с таким упадком сил он не скоро сможет выехать в Москву. Ну, ничего, главное, что ему уже лучше, стало легче дышать, лечение действует.
– Тимофей Семенович, – представился дед.
– Павел.
– Очнулся?
– Уже лучше, спасибо.
– Это как тебя угораздило-то?
Было похоже, что Тимофею Семеновичу хотелось поговорить с новым собеседником, так как старый ему порядком поднадоел.
– Сам не знаю, замерз, наверное.
– Беречь себя нужно, Паша. Ты откуда сам?
– Из Кольцово. – Павел закашлялся. Может не стоит распространяться, откуда он приехал?
– А здесь как?
– В гостях был.
– Понятно.
Дверь распахнулась с такой силой, что чуть не слетела с петель. Олег вернулся в палату, в комнате сразу стало тесно и катастрофически стало не хватать воздуха.
– О, спящая красавица! Проснулся? – Олег обратил внимание на Павла.
– Что-то типа того.
– Звать-то как тебя, ботаник?
– Павел Николаевич.
– Ты смотри, блин. Николаевич! Тоже учитель?
– Типа того.
– Везет мне на интеллигентов. Так вот, Семеныч! – снова обратился Олег к пожилому собеседнику, – на чем мы остановились?
– Олежка, мы закончили.
– Что мы закончили?
– Разговор закончили.
– Батя, я же не договорил, слушай! Россия могучая страна с огромным потенциалом. Да? Да! Всякие там Америки, Европы ничего с ней не могут сделать! Хотят, и не могут. Пукают в воздух, а толку мало! Так? Так! Наш вождь, как всегда, их всех переиграл. Они остались за забором!
– А мы остались в жопе, – не выдержал Павел.
Олег развернулся и с удивлением посмотрел на Павла. Складки жира на затылке пришли в движение.
– Слышишь ты, ботаник, не вякай, блин! Мы построили стену и отгородились от Запада, чтобы они нам не мешали! Если ты не знаешь, ботаник, блин, лучше молчи!
– Остынь, Олежка, – подал голос Тимофей Семенович.
– Батя, да я спокоен. Не люблю, просто, когда ботаны мне что-то рассказывают.
– А я думал, что это мир построил стену вокруг нас, чтобы Россия не загаживала цивилизацию своим «русским духом», – спокойно возразил Павел.
– Что ты там тявкаешь, очкоплюй? Сними очки, ботаник, посмотри трезво! Ты еще скажи, что фашистов в Украине нет!
– Нет.
– Может, сейчас и нет, потому, что Украины уже нет. Хе-хе. Украине, этой попрошайке, без России не дано было выжить! Но Россия предательств не потерпит! Так им и надо, бандеровцам! А в то время, когда я жил на Донбассе, фашисты были! Ели русских младенцев, убивали и забирали в рабство людей! Я сам оттуда уехал, чтобы не попасть в рабство!
Павел улыбнулся, представив эту жирную гориллу в качестве раба.
– Что ты ржешь, ботаник? Ты мне не веришь? Ты не веришь, что Новороссию захватили фашисты?!
– Не в этом дело, верю я вам, или нет.
– А в чем?
– Я не знаю такой страны Новороссии.
– Новороссия была всегда! Это Украина оккупировала Донбасс, а раньше здесь была Новороссия! Ботаник, ты этого не знаешь, сосунок. Эта земля всегда была нашей! А я жил там, я знаю!
– Если тараканы живут на кухне, это не значит, что она принадлежит им.
Олег замер и уставился на Павла озлобленным взглядом. Ладони сжались в огромные кулаки, мышцы под жиром напряглись, и, казалось, «человек-свинья» готов был ринуться в атаку. Павел, не отворачиваясь, смело смотрел в налитые злостью глаза Олега. Тот, на удивление, не выдержал твердого взгляда Павла и отвел глаза в сторону. Затем наклонился над кроватью и процедил сквозь зубы.
– Я тебя не боюсь, ботаник!
Павел неожиданно рассмеялся прямо ему в лицо. Над ним, больным и немощным слюнтяем, склонился громадный бульдозер и заявлял то, что он его не боится! Парадоксальней ситуации он себе и представить не мог.
– Олежка, отстань от парня, ты не видишь, что ему плохо?
Олег дернул головой, ругнулся и недовольный вышел из палаты, громко хлопнув дверью.
– Не задевай его, Паша, тебе же спокойней будет, – предупредил его Тимофей Семенович.
Павел молчал. Ему было наплевать на этого стероидного недоумка. Он давно уже приспособился и знал, как разговаривать с таким типом людей. Взять хотя бы его соседа Николая из его дома. И сейчас бы он промолчал, но, почему-то, не сдержался. Видимо из-за болезни. Тимофей Семенович приподнялся на кровати, сел и снова заговорил.
–Я его не оправдываю, но и не жалею. Олег - беженец из Донбасса, еще той, первой волны. Он по жизни неудачник, ленивый и безответственный. И трусливый. Всю жизнь только и делал, что качался, пил пиво и жаловался на жизнь. Нет семьи, нет детей. Работу искал такую, чтобы не напрягаться, а лучше вообще не работать, но чтобы платили. До него никак не доходит, что виновник в своих неудачах только он сам. Только он, и никто больше.