Страница 38 из 44
Время от времени мы заходили в Плимут за продуктами и топливом. На этой базе нас встречали не особенно гостеприимно. Наши заявки на судоремонтные работы удовлетворялись с явным недовольством.
К счастью, когда возникала необходимость возвращаться в базу для приема топлива, нам через раз разрешали идти в наш порт приписки — Белфаст, где нас встречали люди, говорившие «на нашем языке».
Так как время шло, а немецкие подводные лодки оставались пассивными, наши линии патрулирования были оттянуты в глубь пролива. Вскоре после этого мы имели первую встречу с одной из новых немецких подводных лодок.
С первыми проблесками утра 15 июня 1944 года, обещавшего хорошую погоду, нам доложили о полоске дыма над поверхностью воды в нескольких милях впереди наших кораблей. Вскоре нам стало ясно, что мы впервые видим подводную лодку, использующую «шноркель» и не подозревающую, что выхлоп отработанных газов ее дизелей конденсируется, оставляя за собой след.
Группу быстро перестроили таким образом, чтобы она могла прочесать обширный район последнего обнаружения дыма. Я боялся, как бы спокойное море и жаркое солнце не создали помех работе гидролокатора.
Когда мы приближались к противнику, мне пришла в голову мысль о возможности контратаки со стороны немецкой подводной лодки акустическими торпедами. Передо мной стояла альтернатива: приказать всем кораблям поставить генераторы шумов, буксируемые за кормой, чтобы отвести акустические торпеды в сторону от корабля, или же уменьшить скорость до семи или менее узлов. Считалось, что на этой скорости шумы винтов недостаточно велики, чтобы заставить сработать самонаводящиеся приспособления торпеды.
Шумы, создаваемые этими генераторами, сильно снижали эффективность работы асдика, так как заглушали все более слабые звуки. Я не мог позволить себе упустить возможность поддерживать контакт с подводной лодкой ради дополнительной безопасности, которую представляла установка генераторов. Поэтому я приказал дать скорость хода 7 узлов.
Через некоторое время мы должны были уже находиться на дистанции гидроакустического контакта с немецкой подводной лодкой. Напряжение на мостике возросло. Вскоре с «Морн», который находился слева в миле от нас, был принят короткий сигнал: «Вступил в контакт. Атакую». Почти одновременно раздался взрыв чудовищной силы. «Морн» буквально развалился на части. Через несколько секунд от него ничего не осталось, кроме нескольких плавающих обломков.
Все, кто находился на мостике «Бикертон», пришли в ужас. Они сразу же подумали о своих друзьях с «Морн». Но время не ждало. Необходимо было принять срочные меры, так как, продолжая идти прежним курсом, корабль мог попасть под удар остальных торпед залпа подводной лодки. Выйдя из опасного района, мы должны были возвратиться с другого направления и уничтожить лодку. Тотчас же кораблям были переданы соответствующие сигналы. Ведя поиск, мы прошли мимо обломков «Морн» и увидели спасшихся людей, которые цеплялись за них. В этот момент было бы сумасшествием застопорить ход, чтобы подобрать людей. Каждый корабль явился бы тогда неподвижной целью. Нам пришлось подавить в себе жалость.
В течение нескольких часов мы вели поиск лодки, но асдик не улавливал эха. Вскоре «Эйлмер» подобрал спасшихся с «Морн» и доставил их в Плимут. Что же касается подводной лодки, то мы так и не отыскали ее следов.
Я знал, что теплая спокойная вода затрудняет работу гидроакустической установки, но, тем не менее, очень сожалел, что нам так и не удалось отомстить противнику за гибель «Морн». Позже у спасшихся мы узнали, что «Морн» стал жертвой акустической торпеды. Команда «Морн» видела ее, когда она медленно проходила вдоль борта корабля, а затем неожиданно повернула и ударила его в борт в районе носового артиллерийского погреба. В этой истории особенно досадным было то, что группа шла ходом, при котором наводящее устройство акустических торпед не срабатывало. Однако как раз в тот момент, когда торпеда, не нащупав корабля, уже проходила мимо, Холланд установил контакт и начал увеличивать ход для выхода в атаку. Усилившийся шум винтов, вызванный тем, что корабль увеличил скорость, вероятно, и привлек торпеду.
Эта трагедия заставила меня понять, почему усовершенствованные немецкие подводные лодки позволяли противнику уравнивать шансы между охотником и дичью. Пока не существует эффективного средства противодействия акустической торпеде, даже искусно управляемый корабль не имеет преимуществ перед подводной лодкой. В следующий выход нам приказали занять район между полуостровом, на котором расположен Шербур, и Портлендом. У нас появилась надежда, что со сменой района удача вернется к. нам. И действительно, вскоре нам представился случай отомстить за «Морн».
К этому времени немецкие лодки, наконец, начали проявлять некоторую активность. Они стали появляться в проливе, так как пытались прорваться к флоту вторжения. Добиться этого им не удалось. Две ив них были потоплены: одна у Лизарда эскортной группой Ренни Милка, а другая — группой под командованием Гуиннера. Мы чувствовали, что через некоторое время должны будем заняться серьезным делом. И вскоре такая возможность нам представилась. Однако на первом этапе это не было результатом непосредственного столкновения с противником.
Гидролокатор обнаруживал огромное количество целей, каждую из которых приходилось внимательно исследовать. Следовало в каждом случае определять, была ли это подводная лодка, лежащая на грунте, или затонувший корабль, или остроконечная скала, торчащая со дна моря.
Более тысячи лет пролив Ла-Манш является большой морской дорогой. С течением времени здесь потонули сотни судов — в результате непогоды, навигационных аварий или встречи с противником. Когда корабль проходил над этими судами, асдик отмечал каждое из них характерным эхо, которое заставляло меня бросаться из каюты на мостик.
Если опытный гидроакустик имеет время для классификации эха, он может с достаточной степенью достоверности отличить ложный контакт от движущейся подводной лодки. Но в мелководных районах подводная лодка иногда может лечь на грунт. В таких случаях ее можно спутать с корпусом затонувшего корабля, поскольку гидроакустическая аппаратура позволяет установить лишь факт нахождения объекта на грунте.
Специальная гидроакустическая аппаратура, которая могла графически изображать форму объекта, отражавшего посылку, в то время находилась еще в экспериментальной стадии, и наши корабли не были снабжены ею. Иногда при прохождении над объектом очертания его формы удавалось получить путем записи глубин на рекордере эхолота. Но было очень трудно пройти точно над объектом, когда корабль находился на сильном течении, которое характерно для пролива Ла-Манш.
Некоторое представление о размерах объекта может дать дуговая величина угла, в пределах которого принимается эхо, так как по углу и дистанции путем простого тригонометрического расчета можно определить длину объекта. Если объект слишком велик и по своим размерам не может быть подводной лодкой, на него не следует обращать внимания. Необходимо только сделать отметку на карте, чтобы запомнить его место.
Но вначале одну и ту же цель все равно исследовали много раз, так как точность определения места в этих водах вне видимости береговых ориентиров была возможна лишь в пределах сотен метров. Между тем, чтобы не сомневаться, что полученный контакт установлен с уже известным подводным объектом, точность кораблевождения должна быть в пределах нескольких метров. В скором времени мы получили морской вариант радионавигационного прибора, предназначенного для авиации, известного под названием «Джи», который позволял определять место с необходимой точностью. С этого времени количество атакованных ложных целей или контактов, на исследование которых попусту тратилось время, сильно сократилось.
Но даже после этого редко бывало, чтобы в течение суток хотя бы один час прошел без необходимости застопорить ход, исследовать контакт и произвести атаку по ложной цели из-за возникших сомнений. Иногда приходилось ждать, пока другой поисковый корабль проделает точно такую же процедуру. Некоторые затонувшие суда, по-видимому, подвергались атаке сотнями глубинных бомб, и нередко после атаки» на поверхности воды плавали обломки или мазут, говорившие о том, что «лебедь», которого мы надеялись поймать, был всего-навсего «гусем»: