Страница 33 из 44
Несомненно, именно это предотвратило атаки лодок, так как их подводная скорость была небольшой. Эскадренные миноносцы продолжали преследовать их, и надо было ожидать, что лодки пойдут самым малым ходом, чтобы избежать обнаружения себя по шуму винтов. Кроме того, теперь подводные лодки были слепы, и если их удастся задержать на глубине, конвой наверняка сможет уйти.
До наступления темноты еще оставалось некоторое время. Темнота затруднила бы проведение такой массой судов маневра, связанного с резкой переменой курса конвоя. Однако этот маневр не только позволил бы оставить немецкие подводные лодки в неведении относительно нового направления конвоя, но и поставил бы их снова в невыгодное положение, связанное с необходимостью продолжительное время сближаться с конвоем на нужную для атаки дистанцию.
Тем временем «Хесперус» и «Уайтхолл» тщательно исследовал» предполагаемое место погружения ближайшей из обнаруженных подводных лодок в надежде, что прежде, чем подойдет время возвратиться к конвою до наступления темноты, когда каждый корабль эскорта будет особенно необходим в завесе охранения, подвернется случай атаковать ее глубинными бомбами.
В результате поиска «Хесперус» и «Уайтхолл» установили контакт и затем атаковали лодку. Однако гидрологические условия были неважные, и я не уверен, что нам удалось причинить лодке серьезные повреждения.
Нас связывал недостаток времени. По всей вероятности, еще девять немецких подводных лодок сближалось с нами, чтобы с наступлением темноты атаковать конвой. В подобных условиях мы не могли продолжать преследование обнаруженных нами трех подводных лодок. Приходилось также учитывать, что в это время года ночи в здешних местах короткие, и было маловероятно, чтобы эти лодки успели догнать и атаковать конвой до рассвета. Поэтому я отменил атаку.
Возвратившись к конвою, «Хесперус» занял свое излюбленное место позади конвоя. Я знал, что противник обычно атакует конвой с кормовых курсовых углов и что именно отсюда лучше всего наблюдать за конвоем. В случае необходимости всегда можно принять соответствующие меры предосторожности.
Почти в течение тридцати шести часов личный состав кораблей эскорта находился в состоянии сильного нервного напряжения. В предыдущую ночь также никто не спал. В то же время радостно было видеть, с каким нетерпением все ждали новой схватки с противником.
Все говорило о том, что готовится сильная атака. Поэтому я был удивлен, когда проходил час за часом, а конвой, еле двигаясь, продолжал свой путь, никем не тревожимый. Ведь мы рассчитывали, что атака произойдет этой ночью.
Внезапно спокойствие было нарушено донесением «Уайтхолл» об установлении радиолокационного контакта с неизвестной целью и выходе ею из охранения для выяснения обстановки. На экране радиолокатора было видно, как светящаяся точка, которой являлся «Уайтхолл», сдвинулась с места, а сработавшиеся корабли группы произвели необходимый маневр, чтобы прикрыть в ордере охранения разрыв, образовавшийся в результате выхода «Уайтхолл». Вскоре Билл с «Уайтхолл» доложил: «Контакт потерян». По-видимому, немецкая подводная лодка погрузилась. «Веду гидроакустический поиск», — донес он несколько позже. Однако в тот момент, когда я отдавал приказание «Климейтис» идти на поддержку «Уайтхолл», поступило донесение от «Хедер» об установлении им радиолокационного контакта. В этих условиях я не мог позволить одновременно нескольким кораблям из нашего немногочисленного эскорта выйти из завесы охранения. Я отменил приказание и предоставил «Уайтхолл» и «Хедер» возможность действовать самостоятельно.
В ожидании новых донесений от них время тянулось очень медленно. Но ни одному из этих кораблей так и не удалось установить надежного контакта, поэтому, как только конвой прошел опасную зону, кораблям было приказано занять место в охранении конвоя.
Обстановка вновь накалилась. Теперь уже наш радиометрист установил контакт с целью, находившейся позади конвоя. События повторились. Когда мы развернулись для выхода в атаку, подводная лодка погрузилась, и гидроакустик доложил об установлении контакта.
Наша первая атака сразу же загнала лодку на большую глубину, и мы оказались в довольно странном положении, так как оставшиеся у нас глубинные бомбы были легкого типа и не взрывались на глубинах, на которых могла идти преследуемая лодка. Дело в том, что когда выявили способность немецких лодок погружаться на большую глубину, создали тяжелую глубинную бомбу, устанавливавшуюся на глубину взрыва до 240 метров. Но после многочисленных атак, в которых мы участвовали по выходе из порта, на «Хесперус» оставалось всего 14 глубинных бомб, причем тяжелых не было ни одной.
Таким образом, пока немецкая подводная лодка оставалась на большой глубине, она находилась в безопасности. Единственное, что можно было сделать это вызвать на помощь корвет из состава эскорта. Но мне не хотелось оголять конвой, так как в любой момент можно было ожидать атаки лодок. Однако «Климейтис» все же было приказано присоединиться к «Хесперус». В последующие три четверти часа «Хесперус» несколько раз проходил над лодкой, но не мог атаковать ее.
По-видимому, в этот момент экипаж лодки, двигавшейся на глубине около 200 метров самым малым ходом, переживал неприятные минуты. Немецкие подводники не имели оснований надеяться, что атакующий их корабль потерял с ними контакт, так как посылки нашего гидролокатора в направлении местонахождения подводной лодки наверняка прослушивались на ней. Слышали немецкие подводники и шум винтов «Хесперус», то усиливавшийся до грохота, когда корабль проходил над лодкой, то затихавший, когда он удалялся от нее. Все это время команда со страхом ждала взрыва глубинных бомб.
Если бы мы были свободны в своих действиях, мы могли бы продолжать находиться над лодкой и удерживать ее под водой до тех пор, пока она не всплывет на поверхность для вентиляции и зарядки аккумуляторной батареи. Но при создавшихся условиях, когда лодки противника окружали конвой со всех сторон, мы не могли долго оставаться вдали от него.
Наконец подошел «Климейтис», который направлялся к нам своим максимальным 15-узловым ходом. Мы передали ему пеленги и дистанцию до лодки и навели его. «Климейтис» быстро установил надежный контакт, и я спокойно оставил его одного. На пути к конвою мы услышали взрывы глубинных бомб, которые сбрасывал «Климейтис».
Я очень сожалею теперь, что не мог тогда остаться и помочь «Климейтис» удержать контакт, который он потерял после первых двух атак. В результате «Климейтис» не мог даже представить доказательств, подтверждавших потопление подводной лодки.
В дальнейшем конвой не подвергался атакам противника, и «Хесперус» вполне мог остаться с «Климейтис», чтобы убедиться в гибели лодки. Но это был риск. Потопление немецких подводных лодок приносило нам огромное удовлетворение, но мы не имели права нарушать инструкцию, гласившую, что «своевременное и безопасное прибытие конвоя является главной целью сил охранения».
Остаток ночи прошел быстро, и раннее утро застало наш тихоходный конвой безмятежно плетущимся дальше. После бросков в разные стороны и неоднократных обнаружений подводных лодок, ожидавших удобного случай атаковать нас, мы, казалось, очутились в обстановке, представлявшей полную противоположность вчерашней.
Смелые действия и своевременное уничтожение одной из подводных лодок удержали «стаю» от совместной атаки. Какой огромный контраст по сравнению с первыми днями битвы за Атлантику! Ведь тогда небольшая группа лодок опустошала наши конвои. Радиолокатор и коротковолновый радиопеленгатор в корне изменили обстановку вокруг конвоев. В то же время постоянная боязнь обнаружения патрульными самолетами и самолетами охранения конвоев сильно действовала на моральное состояние команд лодок. Впервые большая часть лодок, входивших в «волчью стаю» и имевших конвой на видимости, отошла, не сделав попытки атаковать его.
Когда позже нам стало известно, что в мае немцы потеряли не менее 45 подводных лодок, и когда эти потери были сопоставлены с низким моральным духом немецких подводников, мы все больше начали убеждаться, что битва за Атлантику выиграна. И в действительности так это и было. Хотя большое число немецких подводных лодок находилось в море до конца войны, жизненно важные трансатлантические пути снабжения не подвергались серьезной угрозе.