Страница 2 из 30
«Ух ты, в пятьдесят восьмом!» — быстро подумала Ольга. Ведь она только родилась в шестьдесят седьмом. А Светланин дед всё это время, все эти долгие годы, пока она не родилась, ездил в Лондон, а может, и в другие города!.. Стало ей от этих мыслей удивительно и как-то тревожно…
А Светлана между тем уже достала из портфеля продолговатую серую коробочку. В ней лежали… слайды! Такие фотографии на цветной плёнке, оправленные в картонные рамки.
Слайды есть у них дома. Ольгин дядя, Илья, когда приезжал к ним в гости из Братска, фотографировал Ольгу и маму, как они живут в деревне, идут за грибами… А потом он отдал плёнку в мастерскую. Там её разрезали на кусочки и вставили в эти картонные рамки. Получились слайды.
«Их же надо через проектор смотреть», — сказала Ольга.
«Вот и совсем не обязательно! — Светлана поджала губы. — Можно просто на солнце повернуть, и всё видно!»
Она быстро вынула один слайд, подняла его на вытянутой руке — так, что солнце из окна стало проходить сквозь цветную картинку. И Ольга на секундочку увидела незнакомую улицу, полную людей, а сзади какую-то реку и вдалеке высокую острую башню.
«А если ты не хочешь… — Светлана быстро убрала слайды обратно в портфель, — а если ты не хочешь со мной смотреть, то так и нужно говорить…»
Ольга осталась одна в пустом, усталом после уроков классе. Тотчас заметила, что между рядами и под партами валяется несколько бумажек. А доска стёрта плохо: видны хвосты цифр, от слишком мокрой тряпки остались белёсые небрежные полосы. «Хотела она со мной дружить, — подумала Ольга, — а я слишком умная оказалась!.. Теперь уж больше не захочет».
Дружить — хорошо, это Ольга знала. Она в деревне подружилась по-настоящему с двумя подругами — Галей и Таней. Эти девочки учатся в одном классе. Теперь они в третьем…
В деревне здорово было! Ольга ещё спит медвежьим сном, а девочки уже:
«Оля! Ну, ты скоро? Одни уйдём!» — и улыбаются. (Тогда ещё разрешалось Ольгу Олей звать.)
А летом окошки-то всё время открыты, и Ольга отвечает им прямо из-под одеяла:
«Я даже не завтракала!»
«Да мы взяли! Идём!»
«Я даже не умывалась!»
«Там умоешься…»
И — на озеро! Ольга через окно, чтоб тётка Вера не видела. У Тани лодка своя была — отцова. Они втроём выедут на середину — и завтракать: хлеб, огурцы, картошка холодная. А пить — прямо через борт наклонись… Галка за, края лодки ухватится, ноги расставит и кричит:
«Девочки, вы что? Лодку опрокинете!»
А Ольга с Таней нарочно на одну сторону налягут, чтоб лодку нагнуть, до воды дотянуться.
Хорошо было…
После той истории со слайдами Ольга не надеялась, что Светлана к ней снова подойдёт. И вот вдруг, когда она поднималась на школьные ступеньки, Светлана взяла её за рукав.
Ох, какая минута это была неподходящая! Так Ольге хотелось в школу промчаться первой! Но посмотрела молча на Светлану, себя пересилила и послушно пошла за ней.
Они миновали шумную часть двора, завернули налево, прошли немного вдоль заборчика, за которым был пришкольный участок… А через заборчик этот, словно кипящее молоко через край кастрюли, переваливались огромные буйные кусты. И что там делалось, на пришкольном участке, Ольга не знала. Туда ходили только шестые-седьмые классы да члены специального кружка.
Светлана остановилась, опасливо огляделась кругом. Ни одна живая душа не видела их сейчас в этой отдалённой части двора.
— Пошли! — шёпотом сказала Светлана.
— Что такое? — тоже шёпотом спросила Ольга.
Они прошли ещё шагов пять. Но совсем медленно. Светлана считала штакетины:
— Двадцать семь, двадцать восемь… — тут она несильно надавила на штакетину — получилась дырка!
— Скорей! — шепнула Светлана.
Ольга нырнула в лазейку и тут же налетела щекой на сухую ветку, которая торчала, как деревянный штык.
— Дальше, дальше! — Светлана толкнула её головой.
— Сейчас…
— Скорее, замаскировать надо…
Ольга продралась сквозь кусты и оказалась… на огромном поле, разбитом на множество коротких толстеньких грядок.
Может быть, не таким уж и огромным было это поле, а просто так показалось Ольге после шумной толкучки во дворе, и Светланиной таинственности, и неприветливой тесноты кустов… Ольга до этого каждую секунду чувствовала огненный росчерк царапины на щеке, а теперь забыла про всё, стояла и смотрела, боясь перевести дух.
Светлана, тихо пошуршав ветками, тоже вылезла из чащобы, стала рядом.
— Да! Какой участочек! — тихо сказала она и пошла вперёд.
Они шагали по главной дорожке, а слева и справа были всё грядки, грядки, грядки!.. Наверное, сто или тысяча грядок. И причём на каждой росло что-нибудь своё. Пшеница, турнепс (Ольга их знала по деревне), горох. Потом неизвестно что, неизвестно что, неизвестно что: просто росла на грядках как будто бы сорная трава, но ухоженно и аккуратно. Значит, какое-то хорошее растение… Вдруг Светлана остановилась:
— Видала?
На грядке, среди сильно уже повядших больших листьев — вроде как у лопуха или у тыквы — лежало три крупных полосатых шара. Ольга никогда не видела, как они растут, но догадалась сразу: арбузы!
Подруги полюбовались арбузами минутку, словно невиданными зверями за оградой, и пошли дальше. Светлана сказала:
— Их трогать нельзя. Заметят сразу…
Дальше были кабачки и ещё одни кабачки, но какой-то странной формы: короткие, круглые и ребристые. Однако после арбузов на них смотреть было уже неинтересно. Дальше росло два обобранных куста крыжовника…
И вдруг они обе остановились: Светлана — потому что знала, а Ольга — потому что дальше идти не могла. На грядке росла клубника. А из-под тёмно-зелёных её лакированных листьев, как из-под зонтиков, выглядывали красные и розовые ягоды — клубничины!..
Это всякий знает: клубники много в июле, в конце июня. Тогда ты её хоть до отвала ешь — конечно, если у тебя не бывает после этого крапивницы. Но уже в середине июля клубника — как говорится, хоть плачь, хоть скачь — исчезает на целый год! И ни за какое серебро, ни за какое золото свежей клубничной ягодки тебе не видать до следующего начала лета!..
А на этих кустах не то что ягоды были, но даже ещё цветы цвели, словно сейчас середина мая, а не середина сентября. Однако цветы эти Ольга лишь краем глаза заметила. А вот ягоды горели и горели изо всей силы, будто красные светофоры; и хотелось сорвать, и было боязно!
— Сорвём по одной! — не выдержала наконец Ольга.
И такой голос у неё получился жалостный, как у котят из детской передачи: «Тётя-тётя Кошка, выгляни в окошко. Есть хотят котята, ты живёшь богато!..» Просто вспоминать противно.
Однако Светлана ничего такого не заметила, не подсмеялась над Ольгой. Она сама очень хотела ягодку съесть.
— Смотри, как много, — она сказала, — можно и по две сорвать, правда?
— Только выберем! — предупредила Ольга. — Самые-самые-самые хорошие!
Но не удалось им отведать чужой сладкой ягодки. Через кусты быстрою птичьей стаей понеслось: д-з-з-з-з! Это летел школьный звонок.
Ещё секунду назад кругом была тишина. Только два-три кузнечика перекликивались из разных углов сада. А теперь, вслед за звонком, опять слышны стали крики, визг, смех. Все эти звуки, словно водяные брызги, высоко взлетали над школьным двором, сверкая, перескакивали через зелёную стену кустов и шлёпались к ним на участок.
— Бежим! — крикнула Ольга.
— Ой! — испугалась Светлана.
Школьный звонок. Всегда, в любое время суток услышит его ученик, будь то отличник или отъявленный лоботряс, неважно. Уж как-то так устроены эти школьные звонки, что они бьют в самое ученическое сердце…
И две девчонки из второго класса тоже: глянули в последний разок на волшебную клубнику и помчались, помчались мимо всех чудес, разлёгшихся или стоящих по стойке «смирно» на своих грядках, помчались к тайному лазу.
Хоть и запыхавшиеся, хоть и слегка растрёпанные, они успели влететь в класс как раз в ту незаметную минуту, когда все усаживаются на свои места, неловко стукают крышками, переговариваются в последний раз перед тишиной. Ольга скорее раскрыла портфель, вынула «Родную речь» (первый урок — чтение), сложила руки на парте и… почувствовала, как сияет у неё на щеке красная загогулина.