Страница 86 из 126
— И много времени уйдет на такую вот «промывку мозгов»? — Поинтересовался Александр.
— Достаточно долго! — Вздохнул Дымогарев. — Но это позволит почти безболез-ненно установить свое влияние в этом регионе, где-то трех провинциях — велаятах, то есть в одной десятой части Афганистана. Военной силы у нас пока не достаточно. Почти никакой. Рота Мезенцева и все. Да и она еще в стадии обучения, тем более, что не все из ее состава хотят связывать свою дальнейшую жизнь с военной службой. А служить должны хотя и все, но на постоянной основе только энтузиасты и добровольцы. Хорошо еще, что среди вновь «оживляемых» такие энтузиасты есть, хотя и не так много как хотелось бы!
— А когда у нас появятся силы, мы пойдем громить «духов»? — Спросил уже Олег. — Нашим войскам помогать будем?
— Не так что бы уж откровенно напрямую, но будем!
— Вот тогда жизнь пойдет маленько повеселее! Не сидеть же нам в этих горах всю жизнь! Правда, домишко здесь в моем распоряжении не в пример лучше, чем жилищные условия прежде! В таком комфорте я никогда даже и не надеялся по-жить! И жена довольна, хотя до сих пор не понимает, в каком из уголков нашей необъятной страны мы находимся. И я пока на эту тему помалкиваю, как учили. Работа у нее есть, она у меня воспитатель в детском саду, с продуктами проблем нет, даже мясо ежедневно. О чем еще мечтать?.. Так ведь нет! Скучновато становится. И мысли дикие, как там на родине? Неужели же нельзя и там жизнь наладить хотя бы приблизительно так, как и здесь? Что мешало? Плохо работали? Вроде нет! Планы все не только выполняли, но перевыполняли! Почему не получилось? — Со вздохом закончил Олег.
— На твои вопросы так сразу однозначные ответы не найдешь! — Тоже вздохнул Василий. — Я только могу выразиться некоторыми аналогиями. Как сказал профессор Преображенцев из интересного, но запрещенного произведения Михаила Булгакова «Собачье сердце» по поводу «разрухи». Так вот он сказал, что «разруха в голове» у руководителей наших, что на родине остались. Уцепились в недра земельные, благо страна нефтью и газом богата и давай качать их в Европу, вместо того, чтобы развивать высокотехнологичную промышленность. Прямо как в ХIХ веке, право, все проблемы решаются. То есть массой, как в Китае со всеми проблемами разбираться привыкли. Мне один летчик-полковник в отставке рассказывал, он как раз в Китае служил. Полеты были назначены на утро, а как раз под это утро снег выпал толщиной в полметра. А поддержание летного поля в должном порядке было обязанностью китайской стороны. Так вот, за пятнадцать минут до полетов, на поле, словно тараканы, надвинулась толпа китайцев численностью тысячи в три, если не больше. В своих соломенных характерных «сомбреро» и с большими корзинами за спиной. Прошла эта толпа, словно саранча, и через пятнадцать минут поле было от снега очищено. Так то вот!
Так и у нас, вот только народа не такое количество. Не успевают в сельском хозяйстве сено заготовить, свеклу там, или еще какую культуру убрать вовремя — ну никак такого большого урожая не ожидали — и со всех фабрик и заводов в добровольно-принудительном порядке все на аврал-прорыв — борьба за урожай. И солдатиков вместо боевой подготовки на поля и веси морковку и свеклу из-под снега выковыривать. Борьба за сено-солому, борьба с погодными условиями — ну никак не ожидали, что в ноябре зима начнется! Так и во всем! Разруха!
В Африке, или какой еще Палестине, какая-нибудь обезьяна с пальмы соскочит, хвост вокруг пояса обернет, чтобы за человека приняли, и начинает вдруг говорить, что хочет строить социализм. Так ему сразу же и заводы строить начинают наши благодетели, технику военную поставляют, чтобы он от других обезьян отбился, да еще и все безвозмездно! Вот туда твое перевыполнение плана и уходило, вместе с планом. Так же и здесь в Афгане. Только тут местные обезьяны со своими врагами сами справиться не сумели, да еще и «социализм» строить сразу несколько собрались, а потом друг друга душить начали. А нашим ребятишкам в форме все расхлебывать приходится, воевать за великую идею, которая местному народу, так сказать, до печной дверцы! Ты спрашиваешь, будем нашим помогать? Будем обязательно! Только не всем генералам, а солдатам, которым помочь сможем! — Дымогарев перевел дыхание.
— Слева по курсу зеленая долина! — Прервал, а вернее вклинился в паузу «Дуст». — И домиков некоторое количество! Похоже, здесь плантации и располагаются! Какие будут приказания?
— Разведка! Какие еще приказания! Одним «ястребом» нам здесь делать нечего. Наведаемся сюда с «филином» и тремя автожирами, вот тогда и почистим эти поля от заразы. Завяжем и наладим «интересные» знакомства с местным населением. А для этого нужна подготовка. Наскоком такие дела не делаются. Сейчас осмотримся и на обратный курс. Вот с «ослиным» караваном мы разобраться в силах! Да и то сначала мирно попробуем. Если удастся!
— А вот это вряд ли, командир! — Высказался Александр. — Они же все, и как всегда, обкуренные! Нормальных слов ни на фарси, ни на пушту, понять не в состоянии! Под «наркотой» они вообще не люди. Я где-то читал, что алкоголики и наркоманы нарушают закон разума и людьми уже считаться не могут. Я тоже придерживаюсь такого мнения! Кстати у них и «стингеры» имеются! Они наш автожир не «снимут»?
— «Кишка тонка» им наш «ястреб» завалить! Я твое мнение разделяю, но все равно сначала попробуем мирно! Уж больно мне осликов жалко. Они-то уж вовсе не виноваты! — От этих слов Дымогарева не выдержали и остальные десантники, и кабина наполнилась веселым смехом.
Караван сегодня двигался со вполне приличной скоростью, но до конечной точки встречи с покупателями товара оставалось еще два дневных перехода. Все было спокойно. В этой горной местности, достаточно далеко от Кабула, как правило, не летали железные стрекозы ненавистных «шурави», но все же, однажды обостренными наркотиком нервами, караванбаши Исламуддин ощутил какое-то неприятное чувство. Казалось, сверху на него кто-то смотрел, и хотя в небе не было видно никого и ничего, Исламуддину стало неприятно. Только потом вспомнились проповеди имамов о том, что Аллах все видит и все слышит. И хотя, слава Аллаху, в основном все имамы поддерживают освободительную деятельность воинов ислама, но некоторые из них говорили, что задурманивание головы опиумом не нравится Аллаху. И если он все видит, то не быть тогла Исламуддину в садах джанны, и не будет у него там большеглазых чернооких гурий. Так вот сейчас Исламуддину показалось, что именно Аллах посмотрел на него сверху из своего небесного дворца и увидел, как Исламуддин ведет очередной караван с опиумом. Но ведь Аллах должен понимать, что его воинам необходимо оружие, а получить его можно только в обмен на опиум. Гяуры в своей Европе очень любят опиум. Они перерабатывают его на своих иблисовых фабриках и получают еще более сильный наркотик, и травятся им сами и травят своих детей. И это хорошо, потому, что от этого численность неверных только сокращается, а это идет на пользу Аллаху. А то, что Исламуддин сам употребляет немного опиума, так это только для того, чтобы тягости пути стали чуть легче.
Но беспокойство, несмотря на самоуспокоительные мысли, не проходило. На-дежда теперь была только на ночной привал. На одном из ослов между тюками с товаром был привязан мешок с прекрасной Айгуль, дочерью одного из дехкан, задолжавшего Исламуддину большие деньги за семена опиумного мака. Исламуддин давно поглядывал на девчонку и, наконец, отобрал ее в уплату долга. Долг был, конечно, намного меньше калыма, если бы Исламуддин вдруг вздумал взять ее в жены, но это его не волновало. Верный автомат, очень хороший автомат, хоть и сделанный в стране «шурави», всего лишь направленный на заартачившегося было отца, сразу расставил все по своим местам. Никто не имеет права отказывать Исламуддину и его автомату. И теперь ночью Исламуддин первым сорвет нежный цветок и вот тогда душа его успокоится. А после можно будет продать Айгуль тем же «щурави», которые расплачиваются оружием. Исламуддин уже не раз проделывал такое. Погруженный в приятные мысли он чуть повеселел и будущий гнев Аллаха чуть отодвинулся в сторону и отошел вдаль.