Страница 82 из 126
Сведения о таких возможностях имелись и в памяти Николая, но самого механизма явления в силу недостаточности образования в медицине, биологии и прочих прикладных знаний по этой тематике, он постичь не мог. Для этого и нужны были специалисты для своеобразной «расшифровки» научного «наследия» инопланетных пришельцев. Таким специалистом в области медицины и генетики и стала Вероника, заполнив тем самым понятный пробел в команде. Именно она наладила «оживление» погибших женщин, ибо такого процесса в автоматизированной программе НАВИГАТОРА, рассчитанной на бесполый вариант производства клонов, в полной мере не было.
Марину, не смотря на то, что первую партию раненых «лечила» именно она, также как и осуществляла «оживление» первой партии потерпевших, такое положение дел вполне устраивало. Ее больше интересовала деятельность самого компьютера, его возможности, а также система управления дисколетом. Правда, летчицей она никогда стать не мечтала, но любой автомобиль умела водить виртуозно. С такой же виртуозностью Марина захотела научиться управляться с дисколетом и теперь долгими часами «общалась» со своей ПОДРУГОЙ, овладевая всеми необходимыми для этого премудростями.
Нашлось дело и для «взвода» Дымогарева, который как-то сам по себе становился зачатком-костяком новой, можно сказать, преторианской гвардии. В дисколете оказались в наличии несколько десятков тренажеров-имитаторов, на которых имелась возможность обучаться управлению боевой техникой пришельцев. В основном это были уже всем знакомые «вездеходы», с которых осуществлялась управление тремя «черепахами», когда те не находились в автономном режиме. А вот управление «крабо-пауками» было чуть сложнее, ибо самостоятельность их действий была несколько относительной. Были в дисколете и несколько разведывательных воздушных «скутеров», имеющих облегченный вариант вооружения «черепахи». Оттого, что город при вторжении был накрыт силовым куполом, они в памятных боевых действиях не участвовали.
Обучение при кажущейся на первый взгляд сложности, оказалось не таким уж трудным. Вся техника основывалась на использовании силы мысли. Скафандры пришельцев, вернее, шлемы этих скафандров оказались усилителями мыслей, а углубления в виде отпечатков ладоней на пультах управления техникой, являлись в понимании землян чем-то вроде разъемов, посредством которых и осуществлялось непосредственное управление, путем мысленных команд. Потому при обучении не столько требовалась сила или ловкость, сколько тренированный мозг. Именно этим теперь и занимались «преторианцы». Поначалу они мучались, стараясь помогать себе телодвижениями, но постепенно дело налаживалось.
Тренажеры были оснащены виртуальными имитаторами, в памяти которых имелись игровые ситуации, основанные на предыдущих вторжениях в иные миры. Автоматически их память дополнилась и записями боя, в котором сами ученики участвовали вживую. И теперь они получили возможность переиграть бой уже с другой стороны. Этой возможностью они воспользовались все и вскоре убедились, что, имея в руках эту технику, на месте пришельцев они справились бы с самими собой уже одним патрулем. Шансов у защитников города просто не существовало. И они теперь молили бога за то, что он помог им выиграть безнадежную битву. Все-таки какой-то сбой в программе вторжения произошел, или «выращенные» и не вовремя «разбуженные» клоны экипажей, не успели в полном объеме впитать в себя необходимые для этого знания и не успели развить в себе индивидуальные качества, необходимые для творческого ведения боя. Или, скорее всего, им не хватило для этого времени обучения.
Теперь Николай знал, что проигранный пришельцами вариант жесткого вторжения, с самого начала не планировался. И включился лишь из-за мелкого сбоя, произошедшего в результате столкновения дисколета с космическим «шатлом» янкесов, еще в той, родной ему реальности.
Преторианцами свою команду обозвал сам Дымогарев, с детства уважающий историю Римской Империи. Многое из существовавших там порядков ему нрави-лось. Нравилась дисциплина, слаженность легионов и бесспорная мощь армии, для того времени, естественно. Но многое из традиций ушедшей эпохи он считал нелишним возродить и использовать и в настоящее время. Конечно, рабство, присущее тем временам, и являющееся их экономической основой, он восстанавливать не собирался.
Еще Дымогарев уважал самураев, но не слепо. Ему нравились многие постулаты кодекса Хакакурэ-Бусидо, основанные на чести, верности и презрения к смерти. Именно этих качеств, по мнению Дымогарева, не хватало офицерам, да и не только офицерам современной армии.
Одним из развлечений Василия теперь, когда «браслеты», злополучные или благополучные, как на это посмотреть с субъективной точки зрения, не позволяли ему тратить свое время на как-то теперь и ненужные спиртосодержащие возлияния, были наброски устава новой армии, императорской армии, такой, какой он мечтал ее видеть. Здесь был и кодекс чести офицера и солдата, методы воспитания патриотизма и многое, многое другое, относящееся к данной тематике. Пока это было для него своеобразной интеллектуальной игрой, которой он отдавался с ранее не присущим ему пылом.
А вот для роты Мезенцева, по-существу пехотинцев, внутри дисколета занятий было маловато. Под импровизированную казарму использовали один из оказавшихся пустынным, ангаров. И так как, первейшее правило для солдата было то, чтобы он был постоянно занят и лучше всего боевой подготовкой, условий для такого препровождения времени здесь было маловато, перед Мезенцевым стала проблема, как обеспечить такую занятость. Тем более, что даже на хозяйственные работы здесь можно было не отвлекаться. Даже полы «драить» не было никакой необходимости. Автоматика дисколета осуществляла это не в пример лучше, причем незаметно для глаза и чистота наводилась практически стерильная. Определенные виды энергосиловых полей, генерируемых кибернетическими микроскопическими уборщиками, путем трансмутации перерабатывали любую грязь на всех покрытиях помещений, особенно на полу. При этом выделяемая энергия пополняла энергетические запасы дисколета и прочие, необходимые для его функционирования, нужды.
Однажды Дымогарев был вне себя от расстройства, когда в гостиной — так назвали комнату с панорамным окном-экраном, он оставил на полу под столиком почти полный «пузырь» водки «Столичная», и когда потом не обнаружил на месте, подумал, что кто-то его у него стащил, видимо «плохо лежала». Но Николай ему объяснил, что оставшиеся на полу посторонние предметы, для «уборщиков» автоматически переходят в разряд мусора и перерабатываются на составные элементы. Он даже продемонстрировал Василию, как таким же образом оставленная бутылка, пустая правда, на глазах исчезла, поглощенная ворсистым покрытием пола.
— Так эта зараза и меня сожрет, если я пьяненький до кровати не доползу? — Возмутился Василий.
— Нет! На человека эта автоматика так не реагирует, вот разве ты будешь трупом!? — Ухмыльнулся Николай. — Или «скушает» на тебе часть одежды, где-нибудь пониже спины, например!
— Вот еще! Ходить потом с голой задницей? Да, тут надо держать ушки на ма-кушке, а глаза на затылке! А если я буду мертвецки пьяным? Эта техника меня тоже «переварит»? — Не уставал возмущаться Дымогарев, но уже больше по инерции и не на полном серьезе.
— Можешь не волноваться! Жив будешь! — Рассмеялся Николай. Он подробно объяснил Василию механизм действия данного феномена, «вспомнив» это объяснение, в очередной раз почерпнутое из «бездонных» кладовых своей памяти, как только в этом появилась необходимость.
Занятие «орлам» Мезенцева придумал также Дымогарев. Николай не переставал удивляться и восхищаться разносторонностью знаний и умений Василия и благодарил случай, по-своему, даже и трагический, который их познакомил и свел в одну команду. Раньше рота Мезенцева относилась к внутренним войскам, которые в отличие от строевых частей, комплектовались молодежью, не совсем физически здоровой. Теперь же, после «возрождения», таких ограничений, препятствующим полной боевой нагрузке у солдат не было, и Дымогарев взялся обучать их основам «русского боя». Был когда-то такой стиль борьбы, в котором в совершенстве владели отряды, так называемых, «пластунов», в армии Российской Империи. Никакие «каратэ» и «дзюдо» рядом с ними «не лежали», а если и лежали, то хладными трупами. Жаль, что техника этой борьбы была почти утеряна вместе с истребленным за годы революций офицерским составом. Дымогарев знал ее только отчасти, самого его научил старшина сверхсрочник, в морском училище.