Страница 54 из 64
— Атли, — сказала я, надеясь, что он пришел в себя. Волк зарычал, но напасть больше не решился. Взглянув на меня, он исчез в метели, а я побрела назад к домику, понимая, что это единственное убежище, которое я смогу найти, пока снегом еще не занесло окончательно все мои следы. Опасаясь нападения волка со спины, я все время оборачивалась, но он больше не вернулся. Когда спустя долгое время я, наконец, вышла к охотничьему домику, моей радости не было предела. Я поднялась на крыльцо и увидела огромную дыру, проделанную в двери когтями оборотня. Открыв дверь, я вошла внутрь. Камин уже догорал, еле тлеющие угольки мне удалось раздуть. В углу лежали изуродованные тушки убитых нами на охоте пушных зверьков. Они были растерзаны в клочья. Я подбросила дров, и скоро веселое пламя взвилось вверх. В помещение полилось тепло. Наспех заколотив поврежденную дверь досками со столешницы и, придвинув к ней тяжелый стол, я улеглась на шкуру возле камина и закрыла глаза, надеясь, что оборотень не вернется обратно, пока не станет снова человеком. Поспать мне в ту ночь так и не удалось. А на рассвете я услышала слабый стук в дверь. Сонно моргая, я только начала дремать, я поднялась и крикнула:
— Атли?
— Открывай, — услышала я голос своего названного братца, — А то я здесь совсем околею.
Я рванула к двери и, оттащив в сторону стол, распахнула ее и тут же отвела глаза. На пороге стоял Атли и он абсолютно голый. Я успела заметить невероятно синие губы и бледную кожу. Он весь дрожал от холода. Отодвинувшись в сторону, я дала ему пройти и закрыла дверь. Подождала, пока Атли оденется, я повернулась лишь после того, как он заговорил.
— Я так рад, что ничего не сделал тебе, — в его голосе проскользнуло раскаяние, — Я и не думал, что это превращение произойдёт так скоро, иначе ни за что не пошел бы сюда с тобой.
— Ты пытался меня съесть, — сказала я полушутливо.
Атли отвел взгляд.
— Но все обошлось, — добавила я, — Надеюсь, ты скоро научишься контролировать свою звериную сущность.
Атли сел у камина на то место, где минуту назад лежала я.
— Ты что-то чувствуешь? — спросила я, присаживаясь рядом, — Какие-то изменения?
— Все те же чувства, только они стали ярче, — Атли протянул руки к огню, предварительно бросив туда полено, — Я страшно замерз. Очнулся на заре, лежащим на снегу и ужасно замерзшим. Даже не знаю, как добрался сюда, ноги сами несли меня. И знаешь что еще… — он немного медлил, пока я не выдержав, почти зарычала на него.
— Я чувствовал своих братьев, — сказал он, — Бьерн и Альрик где-то поблизости.
— Ты уверен? — спросила я.
Атли кивнул.
— Альрик сказал мне, что я буду чувствовать их только после первого обращения. Так и получилось.
Я отвела глаза, а потом указала на испорченную добычу, надеясь, сменить тему разговора. Атли проследил за моей рукой и вздохнул. Столько труда насмарку, говорил его взгляд, но о своих братьях он больше не заговаривал, понимая, что тема мне неприятна.
— Сегодня проведу тебя в поместье, как договаривались, — сказал Атли, нарушив молчание, прерываемое лишь треском дров в камине, — А сам еще некоторое время побуду здесь.
Я согласно кивнула. Атли сказал, что сам наведет в доме порядок и заменит дверь. После завтрака мы двинулись в путь. Спустя всего лишь час, подошли к воротам поместья. Узнавшие нас охранники впустили нас. Атли немного помялся у входа, а потом, чмокнув меня в щеку, пробормотал что-то вроде, через несколько дней вернусь и ушел в обратном направлении.
Я вошла в дом, по пути встретив только несколько рабов, расчищавших дорожки между домами. Они поклонились мне и продолжили свое занятие. Я же прошла в нашу с Хаки спальню и переоделась в теплое шерстяное платье. Привела себе в относительный порядок, когда внезапно почувствовала странное головокружение. Чтобы не упасть, села на постель и закрыла глаза. Все прошло. Я проморгалась, удивляясь, чтобы это со мной могло быть. Потом равнодушно пожала плечами, списав все на переутомление после вчерашней ночи.
Встав, вышла из комнаты и направилась в спальню своей матери. Хаки поселил ее совсем недалеко от нас в отдельной комнате. Когда я вошла, она сидела у окна и вышивала. Подняв голову на звук открываемой двери, увидела меня и улыбнулась. Я села рядом с ней и неловко обхватила ее своими руками.
— Как поохотились? — спросила она.
— Не повезло. Погода испортила всю охоту, — ответила я, — Мы все это время просидели в доме, наслаждаясь прихваченным пивом и болтая, — солгала я.
— Понятно, — произнесла мать.
Мы просидели с ней до самого вечера, и вышли только перед ужином. Астрид сама распорядилась, что подавать. За столом сидели только женщины. Я, моя мама, Сольвейг и Астрид. Большинство мужчин ушли вместе с Хаки в поход, и во время отсутствия вождя остальным дружинникам запрещалось сидеть за одним столом с женщинами рода. Я молча ковыряла ложкой кашу, чувствуя на себе все тот же ненывидящий взгляд Сольвейг. Наши отношения ничуть не изменились. Казалось, она продолжает ненавидеть меня с удвоенной силой. Но, по крайней мере, она перестала цепляться ко мне и предпочитала выражать все свои эмоции одними глазами. Астрид и моя мать единственные поддерживали разговор, но я не прислушивалась к теме их беседы. Что-то из основ ведения хозяйства. К моей радости обе женщины быстро нашли общий язык. У них был примерно один возраст и образование. Они находили удовольствие в общении друг с другом.
До конца ужина, Сольвейг внезапно поднялась из-за стола и, сославшись на недомогание, поспешила уйти. Я проследила взглядом за закрывающейся за ее спиной дверью. Что-то в ее поведении показалось мне странным. Минуту назад сидела и мрачно сверлила меня глазами, а тут внезапно ей, видите ли, дурно стало. Врет, догадалась я и тоже, сославшись на отсутствие аппетита, покинула зал. Я вышла из дверей и оглянулась, прикидывая в уме, куда бы это Сольвейг могла пойти. Потом направилась к ее спальне и постучала. На мой стук никто не отозвался. Я дернула ручку — заперто. Тогда я поспешила во двор. И вовремя, чтобы увидеть тонкую тень, метнувшуюся по направлению к морю. Когда мои глаза привыкли к полумраку, я поспешила за Сольвейг, стараясь при этом держаться на расстоянии и не быть замеченной. Опустившаяся ночь была мне в этом помощницей. Я кралась, держась заборов, где тени были черными как смоль, и иногда поглядывала на Соьвейг, почти так же незаметно крадущуюся впереди.
— Куда это она собралась на ночь глядя? — подумала я, — Неужели любовника себе завела и на свидание бежит?
Когда мы подошли к морю, я увидела качающуюся у берега на волнах лодку. В ней сидел человек. Сольвейг выпрямила спину, огляделась. Рыбацкая деревня находилась достаточно далеко отсюда, но девушка явно опасалась быть замеченной. Потом, убедившись, что рядом никого нет, она помахала рукой человеку в лодке и что-то прокричала, вероятно, позвала его по имени. Мужчина, а это определенно была мужская фигура, опустил в воду весла и в несколько взмахов оказался на берегу. Мне даже показалось, что я почувствовала, как острый нос лодки входит в мокрый песок. Я подкралась ближе, и мне удалось присесть прямо за Сольвейг, всего в нескольких шагах от нее, спрятавшись за огромный валун. Навострив уши, я приготовилась слушать.
— Долго нам еще ждать? — произнес мужчина. У него был странный сиплый голос.
— Нет, — шепотом ответила Сольвейг, — Когда вернется брат, я дам знать. Вы ведь поможете мне?
Я напряглась.
— Ты сама знаешь ответ, — сказал неизвестный, — Следующий раз не вызывай меня понапрасну, — в его голосе прозвучало нескрываемое раздражение, — Надеюсь, тебя никто не видел?
— Нет, конечно, — сказала она, яростно замотав головой, — Я ушла, когда все еще сидели за столом.
— Хорошо. Тогда я жду от тебя вестей, — мужчина запрыгнул обратно в лодку, — И не вызывай меня понапрасну.
Я услышала, как лодка отчалила от берега и Сольвейг почти бегом бросилась обратно к дому. Она пробежала в опасной близости от меня. Казалось, протяни руку, и я могла бы ухватить ее за подол платья. Честно говоря, я едва сдержалась от искушения сделать это и постараться вытрясти из нее все, что она задумала, но я сдержалась. И вышла из-за своего укрытия, лишь, когда стихли ее шаги. Я была крайне заинтригована ее странным поведением. В том, что Сольвейг задумала какую-то гадость, сомневаться не приходилось. И что это был за мужчина? Их краткое свидание лишь добавило таинственности происходящему.