Страница 5 из 64
Буквально через несколько минут девочка уже сладко сопела, отвернувшись от меня. Я еще некоторое время лежала, вглядываясь в темноту и думая о Хельге и Харальде. Потом я вспомнила родной дом и внезапно поняла, что совсем не скучаю ни по отцу, ни по матери, не тем более, по Брену, который всегда меня открыто недолюбливал. Что ж, теперь ему раздолье. Родительская ласка достанется только ему одному. Брен всегда был любимцем у родителей, красивый, избалованный мальчик со временем превратился в прекрасного, но еще более избалованного молодого мужчину, который не признавал никого, кроме себя и своих потребностей.
Я тяжело вздохнула и, закрыв глаза, повернулась спиной к Асдис и вскоре уснула.
С момента моего прибытия в Харанйоль прошла неделя. Моя жизнь вошла в свою колею. Я подружилась с маленькой Асдис и стала обучать её общему языку, одновременно прислуживая за столом самому вождю и его жене. Хельга перестала обращать на меня внимание, и я почти успокоилась, если бы не злобные взгляды, которыми женщина одаривала меня по вечерам, когда за ужином все собирались в большом зале, которые означали, что она совсем не забыла о своем намерении выжить меня из поселения, и ни за что не откажется от своих намерений. Харальд напротив мне благоволил и всячески старался поддержать. Жизнь в маленьком северном поселке текла спокойная и равномерная, без всяких происшествий, но меня это вполне устраивало. Люди здесь были в основном хорошие и приветливые, и я скоро познакомилась с несколькими женами приближенных к вождю воинов. Так, постепенно обживаясь на новом месте, обзаводилась новыми знакомыми и не забывала старых, в число которых входил и пастушонок Атли.
Проснувшись как-то на рассвете, посмотрев в окно, увидела, как занимается заря. Небо до самого горизонта было чистым, море спокойным. Я быстро оделась в мужские штаны, добытые маленькой Асдис специально для меня из старых вещей её младшего брата Альрика, сложенных в сундуки и пылящихся в сарае, и поспешила из дома, прихватив с собой только холщевую сумку. Я намеревалась собрать трав перед наступлением холодов, пока их еще можно было отыскать. Выходя в ворота, встретила Атли, выгонявшего коров на пастбище. Он приветливо помахал мне рукой и, напевая себе что-то под нос, пошел в сторону холмов, поросших еще сочной зеленой травой. Я же направилась вдоль скал, намереваясь обследовать северную сторону леса и скалистые утесы, расположенные за ним. Я надеялась найти на поросших травами скалах утеса одну очень редкую травку, помогающую при снятии боли. Уверенно шагая через лес, я через некоторое время вышла на живописную поляну, с которой открывался прекрасный вид на море. Несколько минут я просто стояла, глядя на синюю бесконечную водную гладь, распростертую внизу, потом поправив котомку, пошла вперед, внимательно глядя себе под ноги, пытаясь рассмотреть в соцветиях трав нужную мне. Осень уже коснулась листвы и кустарников. Я видела желтые прожилки на зелени листьев, словно седые волоски в гриве спутанных волос. Совсем скоро все они пожелтеют и ветер, сорвав их с веток, разбросает увядающее золото по засохшим травам. Я никогда не любила осень. Даже зима казалась мне более приемлемой, потому что вслед за ней всегда приходила весна. Задумавшись, я совсем перестала смотреть себе под ноги, продолжая брести вперед, уже шагая вдоль обрыва и слушая шепот моря, набегающего на далекий берег. Когда внезапно, до моего слуха донесся удар топора. Я вздрогнула и прислушалась. Откуда здесь мог исходить этот звук? Но вот он повторился вновь, и я поспешила на него, ожидая увидеть кого-то из поселения, заготавливающего дрова к приближающимся холодам. Поднявшись на вершину утеса, я увидела одинокий добротный дом, обнесенный высоким частоколом. Ворота были широко распахнуты, и я неслышно прошла во двор и тут же остановилась, затаив дыхание.
Невдалеке, прямо передо мной стоял высокий мужчина с топором в руках. У его ног стояла деревянная колода, и было навалено множество бревен. Уверенным движением, он брал одно, ставил на колоду. Удар топора и дерево расщеплялось на две аккуратные половинки. Сбросив их, он принимался за следующее. У него было невероятно красивое и крепкое тело, покрытое множеством шрамов. Лица его я не видела, он стоял ко мне спиной, но с удивлением и до ужаса мне вдруг захотелось, чтобы он обернулся, но он продолжал колоть дрова, не замечая моего присутствия.
Я стояла довольно долго, и хотела было уже уходить, как вдруг увидела маленькую тень, метнувшуюся к ногам мужчины, и тут произошло нечто странное. Это была серая пушистая кошка. Она потерлась о его сапог и замурлыкала. Он замер, потом наклонился и, как-то неестественно хватая воздух, наконец, нашел кошку и взял животное на руки. Та довольно замурлыкала. Странная догадка озарила меня. Неслышно подкравшись, я зашла к мужчине со спины и, взяв одно полено, бросила его к остальным. Услышав стук удара, мужчина мгновенно повернулся и посмотрел прямо на меня. Но он меня не увидел. Его темные глаза смотрели в пустоту, и я с ужасом поняла, что оказалась права, он был слеп. Кошка спрыгнула с его рук и направилась в мою сторону. Я сделала шаг назад, моля богов не наступить на что-то, что может выдать меня.
— Показалось, — сказал мужчина и, снова взяв топор в руки, продолжил свою прерванную работу. Я тихо ретировалась со двора и почти бегом спустилась на облюбованную ранее поляну. Его лицо все еще стояло у меня перед глазами. Он был просто невероятно красив, черные как смоль длинные до плеч волосы, короткая борода, волевой подбородок, изящно очерченные полные губы и прямой нос… Но этот пустой взгляд! Он поразил меня до глубины души. Усевшись прямо на траву, я, откинулась назад и посмотрела на бездонное небо, склонившееся надо мной. Я вспомнила, как увидела этот утес с корабля и еще тогда подумала, что кто-то здесь должен жить, но потом забыла о нем, а вот теперь случайно набрела. Я догадывалась, что только что видела старшего сына Харальда. Это мог быть только Бьерн. Но как он мог жить здесь один? Как будучи слепым справлялся со всем хозяйством? Я закусила губу и задумалась. Мне в голову пришла одна очень безрассудная идея, конечно, надо было еще все тщательно обдумать, но я уже знала, что хочу сделать дальше.
Поднявшись на ноги, отряхнула штаны от прилипших травинок и поспешила обратно в поместье, уже напрочь забыв о той причине, по которой оказалась здесь. Ведь все нужное для задуманного у меня уже и так было.
Когда я спустилась к северным воротам, то увидела прибывших гостей. Они поднимались со стороны моря. Впереди шел высокий, одетый в легкие доспехи мужчина. За ним богато одетая молодая женщина и несколько вооруженных воинов. Харальд вышел встречать их, а я тем временем прошмыгнула в дом через кухню и поспешила в нашу с Асдис комнату. Девочки внутри не оказалось, она встречала гостей вместе с отцом и матерью. Я подошла к своей кровати и достав из своих вещей маленький узелок с самыми ценными травами, которые собирала еще моя тетя, высыпала мешочки прямо на постель и стала перебирать их, пока не нашла нужные. Отложив отобранное в сторону, я сложила оставшиеся травы на место и, спрятав узелок, вышла из комнаты, вернувшись обратно на кухню. Плотная стряпуха, рабыня по имени Квета, ласково мне улыбнулась.
— У тебя не найдется маленького чана, — попросила я. Мы с Кветой как-то сразу нашли общий язык, особенно когда я подлечила её больные ноги, она сразу прониклась к моей персоне искренней симпатией.
— Конечно, — вытерев руки о фартук, женщина достала с подвесной деревянной полки медный маленький чан и отдала мне, — А тебе зачем? — спросила она, при этом хитро так улыбаясь наполовину беззубым ртом.
— Сплю плохо, — солгала я, — Хочу себе отвар от бессонницы заварить.
— А-а, — протянула Квета, сразу же потеряв ко мне интерес, и поспешила к тушившимся на огне овощам, а я насыпала на дно чана по щепотке от каждой травы и залила все это кипятком, потом поставила чан в темное место, чтобы снадобье хорошенько настоялось.