Страница 27 из 29
В маленьком костеле было полно народу. На белых стенах лежали ласковые, солнечные блики. Сильно пахло зеленью и ладаном. Из-за главного алтаря выступали золоченые одежды и патетически воздетые руки двух могучих барочных ангелов. А посреди нефа, на фоне олеографической декорации, представляющей внутренность пещеры, покоилась гипсовая фигура Христа. Рядом стояли на коленях маленькие девочки в белых платьицах. Девушки и парни, заходившие в костел на минутку, останавливались в притворе; они стояли там, неестественно застыв в праздничных своих нарядах, и в молчании разглядывали плащаницу. Зато неф был полон коленопреклонных женщин и стариков. На скамьях сидело несколько здешних нищих и престарелых, согнутых в три погибели морщинистых старух. Все пели погребальную песнь. Пели по-простому, неумело, деревянные голоса мужчин и причитающие, писклявые — женщин звучали фальшиво, но монотонная мелодия несколько сглаживала вопиющие диссонансы. Когда в конце каждого куплета песнь стихала, с улицы слышалось щебетанье птиц. Сюда тоже доходили далекие взрывы.
Вернувшись домой, Пётровская, как была, в шляпе и с розовым зонтиком в руках, тяжело плюхнулась на стул.
— Уфф! — простонала она. — Проклятая жарища!…
Недавно купленные и сегодня впервые надетые туфли оказались тесноваты, да и каблук был слишком высок. Она с облегчением вздохнула, скинув их наконец с опухших ног.
— Уфф, — простонала она снова и принялась растирать ноющие ступни и пальцы.
Пётровский тем временем куда-то незаметно улетучился. Однако вскоре выдал себя характерным постукиванием ладонью о бутылку. Она сразу догадалась, что он на кухне подбирается к предназначенной на праздники вишневке.
— Юзек! — крикнула она. — И не стыдно тебе в Страстную-то пятницу!
Он не отозвался. В кухне стояла мертвая тишина. «Пьет, негодяй!» — с горечью подумала она. Чуть погодя он проскользнул в комнату. Она окинула его подозрительным взглядом.
— Дыхни!
Он только рассмеялся в ответ и, встав перед зеркалом, начал старательно приглаживать свои черные, блестевшие от помады волосы.
Пётровская вытерла платком потное лицо, не спуская с мужа глаз.
— Признайся, сколько вылакал! Полбутылки небось?
— Да где там! — пожал он плечами, поправляя галстук. — Самую капелюшечку, так, язык смочил.
— Ну конечно, — не поверила она. — А то я тебя не знаю. Господи боже мой, что за человек!
Он обернулся и, озорно усмехаясь, подбоченился.
— А что, или муж у тебя не хорош? Плохо тебе?
В эту минуту он показался ей таким красавцем, что у нее даже под ложечкой заныло.
— Да ну, — нехотя проворчала она. — Какой от тебя толк?
Он захохотал и огляделся в поисках шляпы. Шляпа лежала на кровати. Он небрежно напялил ее на голову и еще раз взглянул на себя в зеркало.
— Уже несет тебя куда-то? — забеспокоилась она.
— К приятелю, — ответил он уклончиво. — Дело есть.
И, посвистывая, вышел.
С минуту она горько сетовала на свою недолю, а когда, хромая и сопя от жары, подошла в одних чулках к окну, чтобы проверить, в какую сторону направился муж, его уже не было видно. «Негодяй!»— подумала она с обидой и злостью. Непонятно было, каким образом он так быстро исчез из виду.
Пётровский между тем никуда не выходил. Он только выглянул из подъезда — на дворе было пусто — и тотчас вернулся на лестницу. На первой лестничной площадке он наткнулся на Тереску. Она сидела на низком подоконнике и говорила что-то застывшей рядом кукле, с серьезным видом грозя ей пальчиком.
Пётровский остановился.
— Слушай, ты не знаешь, пан Малецкий дома? Не видела, он возвращался сегодня?
Она удивленно взглянула на него и пожала плечиками.
Пётровский на минуту заколебался. Но выпитая водка делала свое дело, он присвистнул сквозь зубы и, минуту спустя, уже звонил в квартиру Малецких.
Услышав звонок, Ирена была уверена, что это Ян. Она отложила книжку и поднялась с кушетки. И настолько не сомневалась в приходе Яна, что невольно попятилась от страха, когда, отворив дверь, увидела Пётровского.
Он, однако, вошел не сразу.
— Пан Малецкий дома? — спросил он.
Застигнутая врасплох, она ответила отрицательно. Тогда Пётровский показал в улыбке свои крепкие белые зубы. И не успела она опомниться, как он с кошачьим проворством проскользнул внутрь. Тихо затворил за собою дверь, повернул ключ в замке.
— Выходит, мы одни! — Он обернулся к ней и, сдвинув шляпу на затылок, подбоченился.
За короткий этот миг Ирена успела оправиться от первого испуга.
— Что это значит? — спросила она надменно.
Пётровский сощурился.
— Спокойно, спокойно! — процедил он тягуче. — У нас есть время. Почему бы вам не пригласить гостя в комнату?
— Гостя? — повторила она с оттенком презрения.
Пётровский приблизился. Глаза у него блестели, смуглое лицо потемнело.
— Я с вами уже несколько дней хотел познакомиться, — хрипловато сказал он, понизив голос. — С тех пор как увидел вас на балконе. Да вот случая не было.
Он сунул руки в карманы штанов, искоса бросил пылкий взгляд на Ирену.
— Ну а тут и случай подвернулся! — Он снова показал зубы в улыбке.
Пётровский стоял так близко, что она почувствовала на своем лице его горячее, отдающее алкоголем дыхание. Однако не отступила.
— Не пойму, что вам, собственно, нужно, — сказала она холодно. — О каком случае вы говорите? Что все это значит?
— Не знаете? — Он дерзко усмехнулся.
— Что вам нужно? — повторила она. — И вообще, кто вы?
И вдруг потеряла самообладание.
— Я прошу вас немедленно выйти! Слышите? — Она повысила голос, видя, что он не двигается с места. — Что мне, дворника позвать?
Пётровский отступил на шаг.
— Пожалуйста! — протянул он в обычной своей манере. — Сделайте милость, ваша воля! Зовите…
Он подтянул брюки и, сняв шляпу, повесил ее на вешалку.
— Ну, чего же вы не зовете? Я не против… Сделайте милость.
Ирена молчала. Пётровский внимательно смотрел на нее.
— Не зовете? — блеснул он зубами. — Ну, в таком случае, может, вы пригласите меня в комнату?
Она с минуту колебалась, но потом повернулась и, непринужденным жестом поправляя волосы, прошла в комнату. Вынула сигарету из лежавшей на столе коробки, зажгла ее, затянулась, взглянула на Пётровского — он стоял, прислонясь к двери.
— Я должна вас огорчить, — она небрежно стряхнула пепел в цветочную вазу, — поскольку…
— Поскольку? — подхватил он.
— У меня нет никаких денег, — закончила она, глядя ему в глаза. — Ваши предшественники или, как бы сказать… коллеги по профессии в этом преуспели.
Пётровский слегка покраснел.
— А мне-то что до этого? — пожал он плечами. — Разве я денег хочу?
Он сказал это таким убедительным тоном, что Ирена смешалась.
— Так чего же вы хотите? — спросила она неуверенно.
Он коротко рассмеялся в ответ. Подошел поближе, но от Ирены его отделял стул, и он отодвинул его в сторону.
— Такая красивая женщина, а еще спрашиваете? — Он искоса взглянул на нее.
Только теперь она поняла, чего ему надо. И, прежде чем успела отшатнуться, он схватил ее за руки и притянул к себе. Однако не ожидал, как видно, сопротивления, — одним рывком высвободившись из его объятий, Ирена оттолкнула насильника. Он зашатался и, вероятно, упал бы, если бы в последнюю минуту не ухватился за край стола. Кровь ударила ему в голову. Какое-то время он стоял, нагнувшись, тяжело дыша, опершись пятерней о стол и прищуренными глазами разглядывал Ирену. А она между тем отступала к стене. И тотчас поняла, что очутилась как бы в ловушке.
С одной стороны дорогу ей преграждала большая кушетка, с другой — тоже установленная вдоль стены низкая книжная полка. Прямо перед нею стоял чертежный стол, около него — Пётровский. Он настиг ее одним прыжком. Она яростно защищалась, и с минуту они боролись молча. Наконец ему удалось повалить ее на кушетку и прижать своим телом. Она подавила в себе стон. Силы, однако, покидали ее, и защищалась она все слабей. Он же, ловкой хваткой одной руки парализовав обе ее кисти, чуть приподнялся и, продолжая прижимать ее грудь, стал другой, свободной рукой поспешно, нетерпеливо дергать ремень, стаскивать с себя брюки. Через платье она почувствовала вдруг на себе его жаркую, напрягшуюся от похоти наготу. И внутренне вся сжалась. А когда он, уже уверенный в победе, запутавшись коленями в спущенных брюках, напружился над лежащей, чтобы содрать с нее белье, она рванулась, собрав остаток сил. Он потерял равновесие, и ей удалось боком выскользнуть из его объятий. В одну секунду она оказалась на полу.