Музыкант и Королева

– Южное вино – самое лучшее, – пьяным голосом промурлыкала Жасмин и обняла. – Обещай, что на свадьбу организуешь прямую поставку из Южного Города. Градоначальник знал, чем «удивить» Бетт, чтобы увеличить финансирование на разработку новых сортов. Мне кажется, Элизабетта поддалась на уговоры…

– Согласен, – ответил Мэтью. – Можешь не волноваться, на свадьбе будет лучшее вино.

– Ловлю на слове, – голова Жасмин упала ему на грудь, и впервые за несколько недель он пожалел, что связался с Роменом.

«Обслугу» королевы первой категории поселили в домике для гостей, находящимся на территории Резиденции. Жасмин досталась светлая уютная комната, похожая по обстановке на номер люкс в пятизвездочном отеле – огромная кровать, кожаные диваны, тяжелые шторы, джакузи в ванной. Мэтью отбросил одеяло и поднялся с постели. Затем оглянулся. Жасмин не пошевелилась. Он решил, что подруга проспит до полудня и у него есть время понаблюдать за детьми. Вечером Жасмин обмолвилась, что Эдди и Альберту повезут днем на фестиваль. И они пробудут там до вечера.

Мэтью натянул джинсы и достал из кармана блокнот, с которым не расставался. У него сохранились контакты «верзил» из команды Кэла Калди, которые иногда ходили «налево», выполняя поручения частных клиентов. Одним из таких заказчиков был он сам. Пришлось заплатить вдвое больше, чем недоброжелатель, мечтавший отомстить за финансовые махинации, изменить внешность и данные паспорта …. Мэтью вздохнул от нахлынувшей ностальгии и вышел из комнаты, на ходу натягивая футболку и серые тапки. Звонить он решил из единственного места, которое наверняка не прослушивали – из кабинета королевы, который располагался на первом этаже старинного особняка. В Резиденции не было четкого разделения на королевский флигель и этажи для обслуживающего персонала, как в Золотом Дворце, не было и многочисленной охраны на каждом шагу, словно королева действительно хотела пожить нормальной жизнью, хотя бы три дня, в кругу семьи и преданных друзей.

Мэтью вышел из гостевого домика и благополучно вошел в Особняк. Ему удалось незаметно пробраться в кабинет. Оглядываясь, он прикрыл дверь и присел в кресло за широким дубовым столом, будучи уверенным, что его никто не застанет. Все спали и общий подъем, если верить расписанию выходного дня, назначен на десять утра. Для начала он пометил в блокноте, что ему требуется узнать: маршрут на фестиваль и обратно, номер машины, а фотографии детей и схему проезда он планировал отправить «друзьям» по почте.

В ресторане, на последней встрече, Мэтью надеялся, что Ромен похитит наследников своими силами. Похоже, дядя королевы предпочел самоустраниться, предварительно лишив Мэтью возможности для шантажа (накануне вылета на Остров он потерял любимый диктофон!). Вспомнив об упущенной возможности, Мэтью бросил карандаш на стол и задумался, что он может получить, помогая Ромену и что его ждет, если он откажется. Теоретически с ним невозможно будет связать ничего. Ромен уверил, что база заброшена и необитаема. По настрою Ромена было ясно – королева детей не увидит, как и музыкант, свою семью. Будущие манипуляции бывший наследник планировал направить на запугивание и двойную игру, пока королева не окажется в ловушке и не погибнет. В случае отказа – неприятную правду узнает Жасмин и неизвестно, будет он пить лучшее вино Южного Города на свадьбе или в тюрьме.

Элизабетта ждала возвращения детей в половине двенадцатого в гостиной Резиденции, как было условлено с Клариссой перед отъездом на фестиваль. Было прохладно, сквозняк гулял по комнате от одного открытого окна к другому. Она сидела, закутанная в темную шаль ручной вязки, приподняв ноги на специальный пуф перед диваном. Общий свет Энни погасила до того, как пойти спать, и Бетт довольствовалась ночником, стоявшим на тумбочке из темного дерева. Обстановка резиденции была знакома с раннего детства. Она помнила, как мама и бабушка вывозили ее на Остров в середине августа, позволяя ненадолго забыть о протоколе.

Приняв титул королевы, Элизабетта намеренно не стала менять знакомый с детства интерьер, и ежегодно выделяла средства на содержание дома. Сейчас у нее не было четкого плана, в какие месяцы приезжать на Остров. Официальный отпуск она проводила с Эдди и Альбертой у отца, а в дни фестиваля появилась впервые. Анри бывал на Острове чаще, но он делал вид, что забыл о существовании официальной резиденции и делал выбор в пользу гостиницы, предпочитая жить по соседству с друзьями.

Эдди поселился в ее «детской» комнате с лучшим видом на великолепные холмы и песчаный берег моря с прозрачной водой. Сын – впечатлительный мальчик. Эдди приходил в восторг от новых эмоций, побудивших сознание, будь то вид из окна, или знакомство с птицей, собакой, кошкой, или поездка в новое необычное место на экскурсию. Эдди казался ей более покладистым, спокойным, чем Альберта, и ценил заботу о себе. Элизабетта жалела, что не может уделять детям больше внимания, отвозить и забирать из школы, помогать с дополнительными занятиями. С рождения Эдди и Альберта переданы на воспитание Клариссе и преподавателям, которые на взгляд Элизабетты, смогут повлиять на духовное и умственное развитие наследников.

Старинные часы в гостиной отбили двенадцать ударов. Элизабетта оглянулась, входная дверь отчетливо просматривалась с ее места. Стемнело, только тень от ночника отражалась пятном на полу. Элизабетта подтянулась и удобнее устроилась на диване, взяла с тумбочки трубку телефона и набрала поочередно номера Клариссы и водителя. Оба не отвечали. Длинные гудки и ничего … От территории фестиваля до резиденции тридцать минут езды. Элизабетта предположила, что Альберте захотелось на радостях продолжить «концерт». Кларисса уговорила водителя включить записи Группы и звонок, возможно, никто не слышит. Элизабетта вздохнула, не чувствуя, что облегчение отпускает и снова набрала номера водителя и Клариссы. В ответ услышала длинные гудки…

От волнения она встала и подошла к выходу. Распахнула дверь настежь и вышла на улицу, закутавшись плотнее в шаль. Дорожку, ведущую к главным воротам, слабо освещали четыре фонаря. Тени высоких деревьев качал прибрежный ветер, создавая при этом необъяснимый шепот и свист. Элизабетта встала на кончики пальцев, потянулась и не смогла увидеть за высоким забором дорогу и тротуары. Затем она почувствовала, что замерзает и вернулась в дом, взяв со стола проект нового закона, чтобы ознакомиться с ним. Элизабетта планировала поработать вечером, в спокойной обстановке, после того, как дети уедут на фестиваль. Не вышло – она переживала за Эдди и Альберту каждую минуту. Кругом журналисты, друзья Анри, обычные зрители. Анри не станет следить и присматривать за детьми, хотя утром уверял, что не упустит их из виду.

Элизабетта раскрыла проект закона на первой странице и снова оглянулась в сторону двери. Никого. Часы тем временем пробили половину первого. Она прочитала несколько строк и уже была не согласна с тем, что предлагали внести на обсуждение сторонники Эрона Конли. Нововведения подорвут доверие к Большому Совету, не более. В независимой прессе ходили слухи, что королева не справляется с поставленными задачами и ей далеко до того, чтобы обладать авторитетом. Замечания и критику в ее адрес вносил каждый уважающий себя неподконтрольный команде Жасмин талантливый журналист, способный трезво и объективно оценить событие и донести мнение до читателей. Жасмин не раз обращалась к Элизабетте за официальным приказом «прикрыть» нелестные публикации. Она отказывалась, потому что хотела знать оценку собственных ошибок со стороны.

«Как поступить с новым законом и „делом“ Анри? Большой Совет никогда не поддержит меня, а к Эрону Конли я не хочу обращаться принципиально. Он потребует взамен тетрадь под номером три».

Элизабетта вспомнила, что Эрон Конли обещал разрешение ситуации с овальными заседаниями во время фестиваля на Острове. Завтра – последний день, а она не узнала ничего существенного. Мир словно замер и отказывался шевелиться. Элизабетта вздохнула, записала на полях вопросы к председателю Большого Совета и закрыла папку.