Музыкант и Королева

– Это дело чести, – ответил Анри и взял Альберту за тонкую ручку. – Альберта поспорила и ей решать, как поступить. Любой талант найдет применение, куда бы ни пришел. Тебе ли это не знать, милая?

Он ехидно улыбнулся. Альберта снова задергала юбку платья матери. Элизабетта бросила гневный взгляд на Клариссу, настоящая дочь королевы никогда бы не допустила подобного поведения.

– Мама, я хочу с папой на Остров, на фестиваль.

– Нет, Альби, папа поедет один. Скажи что-нибудь!

Анри наклонился над дочерью.

– Мама права, и я уже говорил тебе, что на фестивале слишком опасно и скучно для ребенка. Подрастешь, и мы вместе отправимся на лучшие фестивали мира. Дядя Мон не узнает, но тебе будет полезно набраться опыта выступлений.

– Правда? – с надеждой в голосе спросила Альберта и отпустила юбку матери.

Анри кивнул и передал руку дочери Клариссе, которая сказала, что щенок заскучал без хозяйки. Как только няня и дочь ушли на достаточное расстояние, Элизабетта развернулась и громко заявила, ожидая очередную неизбежную ссору.

– Ты обещал, что интерес Альберты к профессии музыканта угаснет к восьми годам! Ей девять!

– Альберта одумается, – спокойно ответил Анри и присел на траву. Элизабетта устроилась рядом. Анри обнял ее и поцеловал. – Согласен, у нее растет интерес к славе, но неужели ты думаешь, что я позволю музыкальной индустрии сломать ее? Реальность такова, что только Кеннет Пен или «Великий Певец Туртан» осуществят ее желания. Альберта видит музыку с другой стороны и считает, что с талантом можно многое. Успехом Группы я назову везение и эпоху. Двадцать лет назад были люди, которые умели ценить музыку, стиль и новаторские идеи. Что происходит сейчас? Два прихлопа три притопа, вульгарный имидж, кошелек спонсора и ты звезда. Альберта вырастет и поймет это сама, думаю, до совершеннолетия.

– Она не простит тебя, если узнает, что ты обманул ее, – сказала Элизабетта

В парке было пусто. Солнце клонилось к закату. Анри улыбнулся.

– Что? – спросила она, заметив на себе пристальный взгляд мужа.

«Я не смогу отпустить ее … Какой бы она не была … Она моя судьба … Любовь моей жизни… Мой Ангел … Мать моих детей».

– Ты прекрасна, – только и смог произнести он.

Эдди зашел в здание школы после Альберты. Он сделал вид, что оставил рюкзак в машине и вернулся к месту стоянки, чтобы забрать его. Кларисса не придала значение обману воспитанника и повела Альберту к крыльцу школы. Эдди залез на пассажирское место, надел тяжелый рюкзак на плечи, закрыл дверь и только потом отпустил водителя. Сгорбившись, он побежал к крыльцу школы. Двустворчатая дверь открылась и впустила Эдди в мир знаний. В просторном коридоре, на первом этаже школы, было шумно. Опаздывающие ученики сдавали не нужные для первого урока вещи в камеры хранения, меняли обувь (с этим в школе было строго), и бежали к лестницам, которые вели на этажи. Через пять минут громкий звонок известит о начале первого урока. В конце месяца мадам Эдмон вывешивала на специальной доске черный список, и мало кто из учеников хотел в него попадать.

Эдди не спешил в класс и специально растягивал шаги. Он спрятался в подсобке уборщицы, выжидая, когда коридор на четвертом этаже опустеет, и рассчитывал, что решится войти в класс после звонка, рискуя быть наказанным. Эдди раздумал встречаться с Жаком и Лью. Отец пообещал некую славу на один день, но он не успел ее прочувствовать. Его толкали, как в обычные дни, и не замечали. Если бы он упал, школьники пробежали бы по его худому телу.

Звонок к началу первого урока оглушил стены школы. Эдди подтянул ремни рюкзака и вышел из подсобки. За минуту он преодолел последний пролет и очутился в знакомом коридоре. Опоздавшие ученики толкали друг друга в спину и заходили в класс. Коридор резко опустел, стало тихо. Эдди спрятался за широкой колонной, скрывавшей обзор. Иногда он высовывал голову, чтобы убедиться, что в коридоре пусто и можно идти в класс. Перед сном Кларисса рассказала, что она поговорила с мадам Эдмон и учителя с сегодняшнего дня не посмеют его наказывать. Вдруг он заметил Элис. Она шла, напевая детскую песенку, прыгала в воображаемых клетках и не торопилась на урок. Эдди увидел, что Элис брезгливо взглянула на дверь, поморщилась и пошла дальше. В конце коридора она остановилась и присела на подоконник, закинув туда ноги. Рюкзак оставила на полу. Минут через пять Элис заскучала. Она вздохнула, спрыгнула с подоконника и готовилась идти дальше. Эдди наблюдал за девочкой из-за колонны. Он твердо решил остановить ее и воспользоваться моментом, чтобы поговорить. Эдди выбрался из укрытия и пошел Элис навстречу, и они столкнулись. Элис подняла голову и удивленно взглянула на него большими ярко-карими глазами. Обрадованный Эдди забрался на подоконник и спросил:

– Прогуливаешь?

– Да, а ты?

– Хотел проверить, накажут меня за опоздание или нет. Потом увидел тебя и решил пропустить урок.

– Здесь всех наказывают, правила едины для всех, – напомнила Элис. – У нас контрольная по алгебре, я испугалась и решила не идти. Я не сильна в математических уравнениях и формулах, Келли очередную двойку влепит. Не понимаю, зачем туда идти? Знаешь, отец случайно встретил мадам Эдмон в больнице и предложил оплатить обследование с условием, что я поступлю в класс с углубленным изучением алгебры, геометрии и информатики. Зачем? Если мне это не интересно. Я хочу быть хореографом и открыть школу танца и сегодня в четыре часа у меня первый урок. Отцу соврала, сказала, что останусь на дополнительное занятие по геометрии.

Элис открыла рюкзак и достала расписание. Эдди наклонился и прочитал, что в четыре в школе танцев на углу Главного Проспекта у нее действительно состоится урок вальса.

– Твой отец? Кто он?

– Мистер Солли, владелец информационной корпорации. Он дружит с отцом Жака, заместителем председателя Большого Совета. Я знаю, что компания отца работает на службу охраны Золотого Дворца и обеспечивает информационную безопасность, – Элис рассказывала о знакомствах отца хвастливым тоном и свысока, словно пыталась задеть его, Эдди, но умолчала, что отец Жака, мистер Ходжес, помог ее папе укрепить влияние семьи Солли в Золотом Дворце. Она была наслышана о «дурной» репутации ботаника Эдди и переживала, что он может рассказать тайны отца личностям, которые могут принизить ее статус.

– Поздравляю, ты должна гордиться отцом, его корпорация двигает будущее, – сказал Эдди. – Не хочешь погулять по Городу? – вдруг предложил он и осекся. Затем продолжил, чтобы оправдаться за оплошность. – Наказание мы все равно заработали, нам нечего терять.

– Давай, – сказала она. – А ты, оказывается, не такой ботаник и неудачник, как говорит Жак. Ты часто прогуливаешь?

– Да, – соврал Эдди. – Я не силен в предметах по программе и с трудом здесь учусь. Мне помогает моя сестра.

Коридор и лестница оказались пустыми. Элис и Эдди, схватившись за руки и рассказывая друг другу веселые истории, благополучно выбрались на шумную улицу и побрели пешком к центру Города. Эдди пожалел, что отпустил водителя. Ходить пешком для него было непривычно, и он хотел произвести впечатление на Элис машиной мамы. Он обернулся, мысленно прощаясь со зданием школы, которое с каждым пройденным метром скрывал высокий забор и близлежащие дома.

– Правда, что вчера тебе подарил гитару «Анри – легенда»? И подписал ее? – вдруг спросила Элис и затормозила на перекрестке.

Эдди задумался и ответил:

– Да. Гитара у меня дома. Я не увлекаюсь музыкой и не знаю, кто такой «Анри-легенда». Ездил на экскурсию, потому что меня попросила Альберта, моя сестра…

– Да ну! – воскликнула Элис. – Жак поклонник Группы. Современную поп-музыку в стиле «Туртан» он не признает и всегда ставит дома записи из прошлого. Однажды я пришла к нему на день рождения… пораньше … Меня впустила его мама и проводила в комнату. Жак склонился над старым проигрывателем и включил одну из первых пластинок Группы. Я села на диван. Он в кресло. Жак махнул рукой, попросил отключиться и забыть моих любимцев Туртана, Лею и Жюли. Я подчинилась, закрыла глаза и прислушалась. Эдди, – тут она схватила его за руку. – Ты не поверишь, но с того момента современный звук меня раздражает. Я влюбилась в нежные гармонии, в необычный ритм, не как у других групп, чувственный голос и в интонации. Сара и Джес обвиняют меня в чудачестве, но мне все равно.