Страница 61 из 64
Замотав головой, Уно с ужасом стал понимать масштабы творящегося беспредела в Таксонии. Только теперь он видел всю картинку.
- Потому что так делают все. Это не новый виток человеческой жестокости. В далекие античные времена и в средневековье в порядке нормы были вещи, куда хуже. Просто люди предпочитали не помнить, как их предки без зазрения совести и сомнений убивали младенцев. Как матери распоряжались, что девочку убить, а мальчика - оставить. Мы не сделали никакого прорыва. Следующий предохранитель - религия. Но о ней ты ничего не знаешь. В общем, нужно было отрезать участников эксперимента от любых религий: для вас нет ни Бога, ни души, ни Рая, ни Ада. Вы не знаете ничьих проповедей и понятия не имеете, что такое грех. Подробно не буду - потом узнаешь значение этих слов. Четвертый предохранитель - боязнь мести или боязнь причинить боль близким отпал сам собой. Созданное нами общество уничтожило этот предохранитель без нашей помощи. Хотя мы добавили чуть "перца" и штрафовали всех, кто хотел мстить. Что вышло? Люди, знающие один мир, где убийство - правильно и выгодно, кража - почему бы и нет, главное - талоны, от которых зависит твой статус. Это твой мир, Уно. Искусственный мир, жители которого и не подозревают, что могут быть иные ценности. А кто подозревает - тех мы забираем до того, как они начнут все нести в массы.
- Но зачем?! - растерянно воскликнул мальчик.
- Чтобы найти таких как ты. Тех, кто без подсказок, а вопреки всему найдут свет. И такие были. Были всегда. Это дало результат. Далее механизм совершенствовался, и людям давали толчок, как я дал тебе: я поставил на кон твою мечту и сказал, что ты должен убить. На кону стояло все, каждый твой друг и недруг твердили, что это будет правильно, я говорил тебе, что это правильно, но ты принял свое решение.
Ошарашенный такой горой информации Уно молчал и бездумно срывал травинки. Лишь порезав палец о тонкий листик, он зашипел сквозь зубы и с удивлением посмотрел, как алая капелька стекает по растению.
- Эксперимент перерос в единую схему. Да, пролилось немало крови, да были инакомыслящие, которые считали это неприемлемым. "Новому обществу" пришлось защищаться и идти на уступки вроде сотрудничества с организацией "Сверхразум" - теперь мы учитываем еще и интеллект. Проверки в первую очередь устраивают для умных вроде Лонни. Были тяжелые времена, бунты матерей, мировые конфликты. Мир был на грани Четвертой Мировой, но мы победили и изменили общество. Теперь мы живем этом мире, Уно. И оглянись - посмотри на него!
Послушно повернув голову, мальчик вновь всмотрелся в шумящий лес, вдохнул аромат хвои и сочных зеленых листьев. Присмотрелся, как порхают птицы, и почувствовал ту гармонию, которую пытался передать Сай.
- В мире теперь два типа городов: Таксонии и настоящие. Мы не делаем исключений ни для одного ребенка. Все в младенчестве были в городе Б и, лишь пройдя проверку, оказывались здесь. Я тоже прошел. Я был в том же положении, что и ты. И я смог принять правильное решение. Готов ли ты жить в этом мире и менять его?
От волнения Уно вскочил и зашагал по траве, чтобы хоть как-то успокоиться и собрать все мысли. Сай говорил такие правильные вещи! Такие логичные! Да и прекрасный мир вокруг подтверждал его теорию, но одно не давала покоя: они ведь совершали убийства! Те самые, которые сами осуждали!
- Ты задаешься вопросом, что как может быть, что мы сами убиваем? - как будто прочел мысли Сай и привстал. На его спину налипли травинки и комья грязи. - Мы вынуждены. Мы - девятый отдел, жертвуем собой. Идем против своей сущности. Ради меньшего зла.
- А совсем без зла никак? - жалобно уточнил Уно.
- Нет. Никак. Зло есть всегда, но мы вправе выбрать.
- Но ведь нельзя выбирать! Это неправильно!
- Здесь нет черных и белых решений. Это принцип наименьшего зла. Тебе не обязательно приносить себя в жертву и идти в девятый отдел. Оставь это тем, у кого хватит духа, и кто за безнаказанностью не потеряет человеческий облик. Ты должен будешь дать мне ответ, принимаешь ли ты, согласен с этим миром А или нет, но прежде - пойдем со мной.
Сай решительно встал и отправился в сторону высокого белого дома, утопающего в солнечных лучах. Белоснежное и такое чистое - этот цвет ассоциировался с чем-то светлым, да только душу мальчика раздирали сомнения. Он плелся к открытой двери и совсем не хотел покидать лес и поляну.
Оглянувшись у входа, мальчик посмотрел на птиц - как же ему хотелось взлететь и не отвечать на вопрос. Потому что ответа он не знал.
По белоснежным коридорам Сай довел Уно до одной ничем не примечательной стены и внимательно посмотрел на него. Больше смешинок в глазах не было - шутки закончились. Оказавшись в здании мальчик вновь ощутил ту давящую безысходность и наполненный слезами взгляд Альветы. Когда перед глазами не было цветущего мира, то все казалось куда мрачнее.
- Пора. Ты должен это увидеть. Помни все, что я тебе говорил, - тихо сказал Сай и в его голосе слышалось сочувствие. - Помни, что все могли умереть, если бы не мы. Ни у кого бы не было шанса.
Легкое постукивание, и стена расползлась в разные стороны, а перед взглядом мальчика возникло стекло. Подойдя поближе, он всмотрелся в маленькое помещение, где на деревянных лавках сидело множество людей: и молодые, и старые, и женщины, и мужчины в самых различных разноцветных одеждах - но не они привлекали внимание. Взгляды каждого были направлены на едва стоящего на ногах Джими.
Сироту шатало: он был бледен, испуган, а глаза были на мокром месте, хотя от него Уно совсем не ожидал слез. Вытерев потеки грязи с лица, Джими гордо вскинул голову и распрямил плечи.
- Он нас не видит.
- Что происходит? - непонимающе спросил Уно, видя как люди перешептываются, наклоняясь друг к другу.
- Суд. Ты пройдешь через это сегодня. Осталось лишь чуть подождать. Теперь слушай, - пояснил Сай и кивнул на действо за стеклом.
Рядом с Джими стал пожилой мужчина, держащий в руках непонятный металлический квадрат и водящий по нему скукоженным от времени пальцем. Глубоко посаженные глаза выцвели от времени и почти невозможно было угадать их истинный цвет, а морщины так плотно покрывали его лицо, что в складках терялись черты лица.
- Ему уже двести восемьдесят лет...
- Что? - воскликнул Уно, чуть не стукнувшись лбом о стекло. - Как это возможно? Больше пятидесяти ведь не живут!
- В городе А живут. Слушай.
Старик откашлялся и обратился ко всем:
- Подведем итоги. Из нарушений Джими предъявляется: двенадцать краж со взломом; тридцать четыре драки, одна из которых закончилась летальным исходом мальчика возрастом пятнадцать лет; участие в подпольных боях и привлечение новых людей для этого действа. По голосованию участников судебного процесса, Джими признан аморальным человеком, не достойным быть человеком А. Второй вопрос на повестке дня о дальнейшей жизни обвиняемого: так как Джими собирал информацию о людях А, крал книги, проникал на АЭС, негативно высказывался о существующем режиме и в конечном итоге проник в город А, то он признан потенциально опасным. Ввиду возможной в дальнейшем попытки бунта, вариант частичного стирания памяти по единогласному решению участников судебного процесса отклонен.
Уно еще не понимал, к чему все ведет, но напряженное лицо Сая говорило само за себя: для сироты не ожидалось ничего хорошего. С ужасом мальчик смотрел на своего друга. Тот старался стоять гордо, но плечи с каждой фразой сказанной сухими, бесчувственным голосом все опускались и опускались. В конце речи Джими понуро опустил голову и сжал ладони в кулаки.
- По голосованию, учитывая возраст обвиняемого, было принято решение о сохранении его жизни.
Облегченный вдох вырвался из груди Уно, и он буквально сполз на холодный пол, ведь ноги держать отказывались. Мальчик бы не пережил, если бы с другом что-то случилось - тем более, что это из-за Уно сирота оказался здесь. Подняв голову, мальчик вдруг заметил, что Сай с тем же мрачным лицом смотрит через стекло, заложив руки за идеально выпрямленную спину.