Страница 76 из 87
Оказалось, что лечь на косметические процедуры, а уж тем более на операцию можно только по предварительной записи.
— Откровенно говоря, я не понимаю, что вам исправлять в лице и фигуре, — недоуменно произнесла статная женщина-врач с тяжелым подбородком, ведающая распределением мест в клинике, — у вас, слава богу, никаких изъянов нет. По крайней мере, я не вижу, а у меня, поверьте, глаз наметанный.
Я сразу поняла, как мне следует себя вести.
— Вы зна-аете, — протянула я мямлящим жеманным голоском, бессознательно подражая, кажется, Камилле Серебровой, — мо-ой муж, он недоволен моим носом.
— Носом? — вежливо переспросила та. — Обычно мужчин не устраивает другое: грудь или…
— А его не устраивает нос! — капризно перебила я. — И вообще, кажется, его ничего не устраивает! Ну взгляните на меня, что ж ему надо? Зажрался!
— Дело в том, что сейчас у нас напряженка, — сказала врачиха. — Места есть, но не хватает обслуживающего персонала. Два оперирующих хирурга в отпуске, и обслуживать всех желающих… Разве если неофициально, — понизила она голос, — но это будет несколько дороже.
Я пожала плечами:
— Ну, деньги не проблема. Муж сказал, что пусть меня это вообще не волнует. Сколько я должна уплатить?
— В зависимости от того, кто будет оперировать, — неопределенно произнесла та. — У нас хирурги экстра-класса, таких и в Европе немного, а оборудование — прямые поставки из Штатов. Так что…
— Знаете, — нагло заявила я, — когда я была здесь в апреле проездом из Швейцарии в Таиланд, мне рекомендовали доктора… гм… забыла фамилию. Звучная такая фамилия. Говорили, что он лучший врач в вашей клинике.
— Звучная? Не Мендельсон?
— При чем тут Мендельсон? Я уже замужем и…
— Вы не поняли. Мендельсон Михаил Борисович — это один из наших врачей. Не его вам рекомендовали?
— Нет. Русская фамилия. Звонкая такая… музыкальная.
— Есть Скрипник Андрей Григорьевич, — перечисляла врач, — как раз музыкальная фамилия: скрипка… Есть Кленов, хотя это больше биология. Сенников, Богданов, Золотов…
— Вспомнила! — провозгласила я. — Звягин! Звягин Викентий Викентьевич.
— Игорь Викентьевич, — поправила меня женщина, — к сожалению, он у нас больше не работает.
— Уволился?
— Можно сказать, что и так. Но зачем вам непременно он? У нас масса других врачей. А если вам так уж рекомендовали Звягина, то можете обратиться к доктору Сенникову. Это наш молодой специалист, он несколько лет ассистировал Звягину, а с нынешнего года оперирует самостоятельно.
— Сен-ников? — переспросила я. — Ассистент того… Звягина? Молодой, говорите? — И я потянулась всем телом, как сытая кошка. Врач покосилась на меня, и в ее глазах ясно читалось: «Блядовать на курорт приехала, да?» Я пожала плечами и кивнула: — Молодой — это хорошо. Только, может, он неопытный какой? Он самостоятельно… сколько?
— С июня этого года. Но никто не жаловался. В нашей клинике часто проходят лечение «звезды», так что случайные люди в персонал не попадают. Значит, доктор Сенников?
— Давайте его. И сколько я… неофициально… — я показательно скривила губы, — буду должна?
— Пока внесите первый взнос, — сказала та. — Полный расчет по завершении вашего пребывания здесь.
И она назвала сумму. Я внутренне содрогнулась, поняв, что даже трехдневное пребывание в этой клинике влетит мне в копеечку. Но, ничем себя не выдав, небрежно кивнула:
— А-ага. Никаких проблем. Можно сразу налом или карточкой?
— Как вам будет удобно, — ответила та.
Так я оказалась в клинике, где работал и был убит Игорь Викентьевич Звягин — в свое время известный в криминальном мире под прозвищем Доктор. Погоняло не мешало Звягину-старшему оставаться хирургом высокой квалификации.
Сделать операцию на нос выпало аж на третий день моего пребывания в клинике. Два предыдущих были отведены под подготовку, общий осмотр организма и косметические процедуры. Сюда входило такое разнообразие названных процедур, что даже не возьмусь их перечислять. По всей видимости, мне собирались накрутить счет на полную катушку. Впрочем, я зарегистрировалась по паспорту Савельевой А.М., так что ничего страшного…
Мне отвели одноместную палату, и в первый же день меня навестил высокий молодой врач с орлиным профилем и смешным сочинским выговором, который я не могла слышать без улыбки. Это и был доктор Сенников.
После процедуры первичного ознакомления с новой пациенткой доктор Сенников сказал:
— Ну что же, я буду навещать вас каждый день. Оперируемся послезавтра. Хотя не знаю, зачем вам потребовалось корректировать свою внешность.
— Нос длинноват, — брякнула я. — Муж сказал.
Сенников прищурился, а потом поспешно согласился:
— Н-да. Длинноват. Поправим. В Голливуд поедете!
«Что, в самом деле длинноват? — смешалась я. И тут же отругала себя: — Значит, босс там в больнице с пробитой головой кайфует, обвинение в убийстве и все такое… а я тут нежусь в элитной клинике и переживаю, что мне сказали, будто нос несколько длинноват! Причем перед этим я сама настаивала, что он именно таков. Ну, знаете ли, драгоценная…»
— Доктор, а это не больно? — проворковала я.
— Операция делается под общим наркозом.
— А общий наркоз — это больно? — последовал следующий гипертупой вопрос на засыпку.
— Общий наркоз для того и делается, сударыня, чтобы не было больно, — пояснил он. — Состояние вашего сердца вполне позволяет применять общую анестезию, так что нисколько не больно. А теперь мы обсудим, какой именно нос вы хотели бы получить.
И он вынул из принесенного с собой кейса кучу шикарных глянцевых проспектов, на страницах которых можно было бы найти сотни носов, губ, ушей и т. д. — любой формы и размеров. Мы принялись выбирать. Я бездумно ворковала, пытаясь произвести на Сенникова впечатление максимально глупой и недалекой особы. Мне кажется, это удалось. На втором получасе обсуждения он начал снисходительно улыбаться и посматривать на меня, кажется, вполне размягченным взглядом.
— Доктор, — сказала я, — я, честно говоря, ехала в вашу клинику, чтобы мной занимался доктор Звягин. А вас я выбрала потому, что вы были у него ассистентом. А доктор Звягин уволился, да? У вас мало платят?
— Нет, платят у нас прилично, — ответил он. — Так вы выбрали нос?
— Еще минуту. Я должна подумать. А вам как кажется, какой бы мне больше пошел? — спросила я и начала поправлять на груди симпатичный лиловый халатик, в которых ходили пациенты клиники. Халатик разъезжался, а под ним больше ничего не было.
Он убрал глаза и быстро ткнул пальцем в один из носов:
— Думаю, вот этот. По конфигурации носового хряща…
— Ой, не надо таких страшных слов, — пискнула я. — Я вообще боюсь медицинских слов. Они вообще такие колючие… как скальпель. Доктор, я только сегодня приехала из Африки, меня просили передать для него кое-что…
— У Игоря Викентьевича были знакомые в Африке? — спросил Сенников.
— Ну да, если я их там встретила. Такой милый мужчина. Он меня на верблюде катал… Ах, да! Так где же я могу найти Игоря Викентьевича?
— А его нет. Если хотите, передайте для него мне.
— Знаете, доктор, — сказала я, видя, что заход с этой стороны не удался, — я выбрала нос. Вот этот!
И я, не глядя, ткнула ногтем в один из глянцевых носов так, что порвала накладным титановым ногтем (отточенным, как бритва, и применяющимся в экстремальных ситуациях) страницу…
Операция должна была состояться вечером третьего дня моего пребывания в клинике. До наступления этого вечера я узнала много нового о своем здоровье. Диагностика в клинике в самом деле была поставлена блестяще. Мне дали массу не имеющих отношения к операции рекомендаций, и я, внутренне дрожа от напряжения, подумала, во сколько же обернется каждая из этих рекомендаций в итоговом счете, который мне предъявят по прохождении всего.
С доктором Борисом Сенниковым мы познакомились так близко, что перешли на «ты» уже на второй день. Он оказался очень милым молодым человеком и по собственной инициативе рассказывал многое из своей практики. Так как я сама была «левым» клиентом и в официальный отчет лечебницы о своей деятельности не входила, я полюбопытствовала: