Страница 4 из 57
Малахов: Не вижу проблемы. Наоборот, общение с молодым человеком – стимул держать себя в форме.
Собчак: Мне кажется, что в такой паре вообще больше получает женщина, чем мужчина. И он это чувствует.
Малахов: Для мужчины это во многом тест. Когда я учился в Америке, то жил в общежитии. У меня была стипендия 200 долларов в месяц. Я ходил в самый дорогой универмаг города – просто посмотреть. А женщина, которая вела программу обмена, не могла понять зачем. Она считала, что если вы не можете себе это позволить, то и ходить не надо, это разрушает психику. Отношения со зрелой богатой женщиной – что-то вроде тех визитов в универмаг.
Соколова: Так стоит ли в него заходить?
Малахов: Каждый идет путем своих ошибок. Если бы у меня было другое воспитание, я, возможно, закрывал бы глаза на многие вещи. Однажды в юности я проводил экскурсию для норвежцев. Они подарили мне чистые, но не новые джинсы, майку и рубашку. Когда я принес их домой, родители возмутились, как я мог взять поношенные вещи у иностранцев. Мы бедные, но гордые.
Соколова: У женщин дорогие подарки брал?
Малахов: Писали, что она купила мне квартиру. Но это не так. Квартира была куплена на мои деньги. Она подарила мне машину.
Соколова: Ты на ней ездишь?
Малахов: Иногда. Но она стоит в ее гараже. И я готов в любой момент вернуть подарок.
Соколова: А теперь, имея этот опыт, ты взял бы подарок у женщины?
Малахов: На данном этапе – не взял бы. Потому что такие подарки не просто так, а за что-то или с перспективой. У меня сейчас есть серьезные отношения.
Соколова: А если бы их не было?
Малахов: Наверное, взял бы.
Соколова: Во время той истории ты чувствовал негативное отношение общества к тебе? Давление было?
Малахов: Мне было все равно. Я любил и знал, что мне хорошо, а все остальное не важно. Разумеется, доброжелателей было мало.
Соколова: А твоей женщине нравилось, что бульварная пресса интересуется вами?
Малахов: Мне кажется, она была шокирована таким вниманием. Потом это, наверное, переросло во что-то противоположное. Когда 20 фотографов тебя постоянно фотографируют, чувствуешь себя Викторией Бекхэм.
Собчак: Твоя бывшая подруга сейчас живет с барменом. Тебя не обидело, что ты оказался в таком непрезентабельном ряду?
Малахов: Просто меня поменяли на более бархатистое тело. Это неприятно, но это приходится признать. Я успокаивал себя тем, что она любила меня, а не мою популярность. Кроме того, с ней было интересно.
Соколова: А кто был инициатором разрыва?
Малахов: Она.
Собчак: Если бы мог создать образ идеальной женщины, каким бы он был?
Малахов: Это была бы моя ровесница. Разница в возрасте – серьезная работа.
Собчак: У меня только один раз были отношения с мужчиной моложе меня. Более естественным мне казалось тогда общаться с миллионером Шустеровичем, нормальная ситуация, все подружки так живут. Поэтому в отношениях мне было тяжело. Я чувствовала пульс времени, как будто я старушка, и у меня молодой любовник, и я за него плачу. И он когда-нибудь меня за это возненавидит.
Малахов: Я думаю, ты тоже попалась на этот миф – бедный молодой студент, вы гуляете, взявшись за руки... Он декламирует стихи...
Собчак: Это миф? А что же тогда реальность?
Малахов: Реальность – это сделка. Тебе предлагают сказку в обмен на твое бархатистое тело. Это если оно все еще бархатистое. В противном случае сказки вынужден сочинять ты сам.
Организованный бунт
Пламенный революционер Эдуард Лимонов рассказал о том, почему рядом с ним всегда самые красивые женщины
Соколова: Эдуард Вениаминович, до вашего прихода у нас с Ксенией состоялся небольшой литературоведческий спор. Шекспира обсудили. Гомера. Вас.
Лимонов: Польщен.
Соколова: Я сказала, что считаю вас блестящим русским писателем – единственным после Набокова. Но в жизни вы человек неприятный.
Лимонов: А я и не стремлюсь быть приятным. Если серьезно, я не знаю, хороший я или плохой. Со мной бывает очень легко. Но могу быть и тираном.
Соколова: Именно! Катя Волкова рассказывала, что вы ей джип покупать запрещали. Денег не давали. Тещу из дома выгоняли.
Собчак: Ладно тещу! А кто бросил беременную женщину с ребенком? Роскошную красавицу, которая родила вам – 65-летнему – сына! Это правда, что вы от беременной актрисы Волковой ушли к какой-то малолетке?
Лимонов: Отвратительная ложь! Меня мочат, как политика, с помощью моей личной жизни.
Соколова: Вы прямо какой-то роковой мужчина! В 65 лет, не будучи в списке Forbes, бросаете одну из красивейших женщин страны, а потом вся желтая пресса это обсуждает!
Лимонов: Давайте я раз и навсегда выскажусь на эту тему. Я надеюсь, эта моя правдивая версия приживется и будет распространяться. Во-первых, у меня 17 июля родилась дочь.
Собчак и Соколова: Поздравляем!
Лимонов: Мы решили с Катей назвать ее Александрой. Я поеду в ЗАГС и с удовольствием поставлю себе еще одну печать в паспорте. Мне так нравится, что у меня в паспорте Богдан, а теперь будет еще Александра. А с Катей мы прожили без единого скандала два года, в любви и счастье, а потом, видимо, у нее изменились жизненные ценности. В новый список ценностей я не вошел, не захотел жить по новым правилам. Меня заставить нельзя, я сам командир.
Собчак: И поэтому вы ее бросили?
Лимонов: Я вам эту тему развил, осветил, дальше сами.
Соколова: Ладно, попробуем. Только потом не обижаться. Может, все дело в фатальной возрастной разнице?
Собчак: Вы не думали, что в свои 65 вы для своей жены просто старик?
Лимонов: Господи, да что вы заладили про 65! Русские все-таки бесцеремонные люди. Нигде – ни в Америке, ни во Франции – вам не напоминают про возраст. Здесь – бесконечно.
Собчак: Мне 27, и меня этим практически попрекают!
Соколова: А я по их мерзкому счетчику вообще «ваганьковская».
Лимонов: Мне лично разница в возрасте никогда не мешала.
Соколова: Кстати, вспомнила! Я недавно прочла вашу колонку в одном дамском журнале. Не знаю, насколько искренне, но вы пишете, что с 30-летней женщиной жить нельзя, потому что у нее накоплен негативный опыт разрывов, ее бросило много мужчин.
Лимонов: Это упрощение. Мне позвонили из журнала и предложили написать текст. В первую очередь я, конечно, спросил: сколько вы платите?
Соколова: Ваша чудовищная алчность нам известна не понаслышке!
Лимонов: А что, я этим зарабатываю! Все честно. В той колонке речь шла о возрастах женщин. Я написал, что женщины после 30 очень красивы, красивее любого тинейджера, я их назвал щенками – she dog. Но душа имеет опыт. А совокупляешься именно с душой, а не с телом. Если перед тобой грустная неэнергичная или же агрессивная женщина, зачем иметь с ней дело? После этой статьи на меня обрушились все феминистки. В блогах это вызвало просто бурю. Вот в GQ я пишу, и никто меня не трогает.
Соколова: Вы у нас как-то беззубо пишете.
Лимонов: Потому что мужчины – существа хмурые, мрачные, кулаки в карманах держат. А женщины немедленно обиделись.
Собчак: Ваша концепция очень интересна. Но мне кажется, с женщиной после 30 несравнимо более интересно, чем с 20-летним мало что видавшим в жизни ребенком, годным только для секса. Вы согласны?
Лимонов: Не знаю. Я жил с разными женщинами. В том числе и с некрасивыми.
Соколова: У вас, кстати, в какой-то книжке есть смешной пассаж о том, что некрасивые лучше трахаются, потому что, бедняжки, стараются хоть чем-то понравиться.
Собчак: Вот так и женщины за 30.
Лимонов: Вы уводите меня туда, куда я не хочу идти.
Соколова: Такое ощущение, что вы нас боитесь. Да не будем мы спрашивать, сколько лет вашей нынешней барышне! Успокойтесь!
Лимонов: Давайте о литературе, о политике.
Собчак: Давайте. Мне кажется, склонность к юным натурам у вас не только в сексуальном смысле проявляется. Вы, по-моему, вообще любите иметь дело с щенками, а по сути с обладателями неокрепших мозгов. Их легко отправить хоть в койку, хоть в тюрьму.