Страница 45 из 46
Падение привело меня в состояние шока. Я довольно сильно ударился головой об асфальт, перед глазами плыли черно-белые круги. Но я не потерял сознания. В голове у меня помутилось, но все же я что-то соображал. Я слышал топот бегущих ног, мне почудилось — но это уж из области фантазии, — что вдалеке завыла сирена.
Я никак не мог вспомнить, удалось ли мне дозвониться до дежурной части. В голове гудело, мысли путались. Снова защелкали выстрелы, одна пуля вырвала клок моей одежды. Я откатился подальше от дороги, пытаясь избавиться от тумана в голове и перед глазами. Все окружающее было окутано дымкой. Я понимал, что ко мне бегут люди, они уже близко; машина была совсем рядом. Я ругался, задыхаясь от ярости, мечтая о своем револьвере, на худой конец — о ружье с пустой обоймой: я бы воспользовался им как дубинкой. Мне бы сейчас автомат, пусть даже лук со стрелами, что угодно, лишь бы дать отпор этой кровожадной шайке, которая сейчас расправится со мной. Но мне даже не удалось приподняться или хотя бы подогнуть ноги, мысли путались, я не понимал, что происходит.
Вокруг меня внезапно засверкали огни, я увидел красную мигалку. А потом услышал завывание сирены и понял, что это радиофицированная машина, полицейский патруль. Затем вновь вспыхнула перестрелка, но, похоже, пули летели не в мою сторону. Сознание прояснилось, в голове внезапно вспыхнула пульсирующая боль. Сирена завыла прямо над ухом. Одна патрульная машина остановилась возле меня, а другая, объехав ее, направилась к воротам.
Одетый в форму сержант полиции поспешил ко мне. Луч света играл на пистолете, который он направил на меня. И тут я вспомнил, что слой грима по-прежнему надежно скрывает мое лицо.
— Уберите его, — с трудом проговорил я. — Меня зовут Шелл Скотт.
— Вы — Шелл Скотт?
— Да. Я звонил вам...
Он не дослушал меня. Наверное, посмотрев на мое лицо, решил, что я сильно ранен в голову. В нескольких словах я рассказал ему, что случилось, что происходит в данный момент. Он оставил меня на обочине и, подбежав к машине, что-то сказал водителю. Краем уха я слышал их переговоры по радио, но не мог сосредоточиться. Все плыло у меня перед глазами.
Потом сержант вернулся. Задав мне несколько вопросов, он окончательно разобрался в происходящем. Я рассказал ему о Квине, о мертвом клоуне, о бандитах, собравшихся в этом доме. И о бумагах, которые я распихал по карманам своего пиджака. Некоторые все еще лежали там. Другие валялись поблизости, их следовало подобрать. Снова завыли сирены, это подъехали еще две полицейские машины.
— А что касается этого клоуна, — сказал я, — его, конечно, убили по ошибке, это сделал бандит по кличке Барракуда, то есть Хеккер. Я дважды выстрелил в этот труп, а потом бандиты всадили в него еще с полдюжины пуль. Так что ваша криминалистическая лаборатория может сравнить пули, застрявшие в нем, с пистолетами, которые найдете в доме, и...
— Что?
— ...и задержите этих бандитов за надругательство над трупом, если ничего другого не придумаете. — Я лежал в грязи, но не мог пошевелиться. Я был ранен и лишился последних сил.
— С вами все в порядке? — спросил сержант.
— Меня ранили в ногу. По-моему, пустяки.
— Дайте-ка взглянуть. — Он склонился надо мной, осветив мою ногу фонариком. Я услышал треск разрываемой ткани. — Ничего, скоро будете бегать как ни в чем не бывало. — Он рассмеялся.
— В чем дело?
— Когда мы прибыли сюда, то решили, что это помешанные вырвались на волю. Какие-то адмиралы, пираты, гладиаторы, Тарзаны, не знаю, кто еще, даже какое-то косматое чудовище на задних лапах.
— Да, один из них очень похож на гориллу.
— Так вот, когда мы подъехали поближе, то увидели и вас в свете фар. И решили, что вы тоже псих. На вас наезжала машина, — они съехали с дороги вон там. — Он показал пальцем. — И человек десять-двенадцать бежали к вам с пистолетами в руках. И знаете, что вы делали?
— Ругался?
— Нет, — рассмеялся он, — вы сидели на заднице и бросали в них камни. Или, вернее, эту гальку. — Он поковырял носком гравий, на котором я лежал.
Это показалось мне ужасно забавным, и я расхохотался. Потом, заговорщически подмигнув, сказал:
— Что ж, им очень хотелось убить меня, — но, черт побери, я заставлю их заплатить за все!
— Конечно, Скотт. Успокойтесь.
— И это не галька. По-вашему, я псих? Это обломки скал. Такими они мне казались.
— А теперь, Скотт, постарайтесь расслабиться, — посоветовал сержант и вернулся к машине.
Так я и сделал.
Глава 20
Вот и вся история. После того как противник был окончательно разгромлен, «скорая помощь» доставила меня в ближайший госпиталь. Вероятно, в этой суматохе я не объяснил как следует полиции, что происходило на балу у Фрэнка Квина. Но, как выяснилось, был легко ранен только один полицейский. Два бандита получили серьезные ранения, их отправили в больницу; остальных согнали в кучу и без особых хлопот отвезли в полицейский участок.
Большинство гостей попало за решетку, им предъявили обвинение в половине преступлений, за которые полагается год тюремного заключения. Нашлись и такие, которым не помогли даже их ловкие адвокаты, поскольку полиция обнаружила два трупа: Джима Лестера и клоуна, который оказался рядовым охранником, явившимся на бал в этом костюме. Позднее я узнал от Барракуды, что он обнаружил клоуна вдвоем с маленькой брюнеткой в спальне, рядом с кабинетом Квина. Увидев костюм клоуна, брюнетку и то, чем они занимались, Барракуда автоматически решил, что перед ним Шелл Скотт.
Барракуда удовлетворил мое любопытство, объяснив и другие непонятные мне события. Я знал, что он видел меня в магазине «Костюмы двадцати веков», где я выбирал костюм для предстоящего бала; я знал, что он убил человека в костюме клоуна, подумав, что это я. Но не мог понять, почему бандиты Фрэнка Квина не сцапали меня, как только я приехал, если Барракуда заранее предупредил босса, что Шелл Скотт появится на балу в костюме клоуна.
Объяснение лежало на поверхности: Барракуда ни с кем не поделился своим открытием. И виноват в этом был сам Квин, который пообещал награду в десять тысяч баксов тому, кто убьет Скотта. К счастью для меня, Барракуда услышал об этом, не успев еще передать Квину столь важную новость. Боясь упустить награду, Барракуда поступил довольно разумно: приберег эту ценную информацию для себя. Теперь мне стало понятно, какой шок он испытал, увидев меня после того, как убил клоуна; было от чего сойти с ума, и дело не только в том, что я воскрес из мертвых, — он понял, что у него из-под носа увели десять тысяч баксов; согласитесь, такая неприятность кого угодно свела бы с ума.
Почему сообщение об обещанной награде с таким опозданием дошло до Барракуды? Потому что к тому времени, как он вернулся с границы штата Калифорния, — где до него наконец дошло, что «жучок» прикреплен к автобусу, — о десятитысячном вознаграждении знали все.
В ту ночь, когда прибыла полиция, раны также получили: Малыш Хэл, которому я всадил пулю в ногу, бандит, в которого я стрелял из пистолета Барракуды, и парень, получивший заряд дроби из двустволки Невады. В комнате, где лежали без сознания Фрэнк Квин и Барракуда, обнаружили, конечно, открытый сейф Квина, содержимое которого полиция по этой причине могла исследовать на законных основаниях. После изучения обнаруженных в сейфе бумаг было возбуждено много уголовных дел, на их фоне обвинение, предъявленное самому Квину, казалось весьма заурядным.
Не знаю, доволен ли Джей. Я выполнил свое обещание: лично вручил ему две последние фотографии, хранившиеся у меня. Он не попал за решетку, но унаследовал то, что осталось от банды, в том числе и Мод Квин. По-моему, он заслужил такой конец.
Попав в больницу, я сначала убедился, что полиция ознакомилась с подлинной историей Росса Миллера, и только после этого заснул сном праведника. Бумаг, которые я унес в карманах пиджака, и материалов, обнаруженных в сейфе Квина, оказалось достаточно, чтобы понять, как Квину удалось заманить в ловушку Миллера. Стало ясно, что в ближайшие дни суду будут предъявлены неопровержимые доказательства. Всегда можно отложить исполнение смертной казни, но нельзя исправить содеянное. В связи с вновь открывшимися обстоятельствами губернатор не колебался. Он распорядился отложить исполнение приговора.