Страница 29 из 46
Глава 12
Блондинка выпрямилась, натянув все-таки трусики, что мне показалось совсем не лишним, и затем, выпятив грудь и не спуская глаз с Фарго, плаксивым голоском заныла:
— Ох, милый, ты мне ничего не позволяешь.
— Ну ты даешь, — ответил он недовольно, качая головой. Мельком взглянув на меня, он снова обратился к блондинке. — Малышка, — произнес он голосом, в котором явственно слышалось страдание, — когда, наконец, ты покончишь со своими бредовыми идеями о карьере в шоу-бизнесе? — И со словами: — Пошли, детка, вся компания ждет тебя, — он повернулся и направился к двери.
И вдруг остановился.
Он не просто остановился. Он застыл на месте. Он подергивался и дрожал, как собака, почуявшая дичь. Несколько секунд он стоял в нерешительности, потом медленно обернулся.
— Нет, — пробормотал он, — не может быть.
Я понял, что, несмотря на пуленепробиваемую толщину его черепа, до Фарго наконец дошло, что верзила в красном берете и с сигарой в руке, с разинутым ртом взиравший на проделки его красотки, совсем не тот большой простофиля, за которого он его принял.
Он забормотал себе под нос, качая головой из стороны в сторону, как железнодорожный семафор:
— Нет, не может быть. Наверняка ошибаюсь. Это не он. Бред какой-то, он не должен быть здесь. — Бормотание на секунду затихло, но голова продолжала раскачиваться: ее хозяин не знал, что предпринять. — Я схожу с ума. Мы с малышкой одни, здесь никого нет. Точно. У меня крыша поехала.
Итак, Фарго замер на месте, бормоча свои заклинания, и никак не мог прийти в себя — но я сам стоял как вкопанный. Правда, не так долго, как Фарго. Поэтому, когда я оказался за его спиной с поднятым над головой стулом, он все еще сетовал на то, что совсем потерял рассудок. Это был тяжелый стул, и я с размаху опустил его на раскачивавшуюся голову Фарго, которая тут же прекратила раскачиваться.
Он обмяк и свалился на пол, все его сомнения развеялись в одну секунду — но мои остались при мне. Я обернулся, подхватил свой чемоданчик, огляделся вокруг и двинулся к двери.
— Зачем ты так? — спросила блондинка, вытаращив на меня глаза.
Не отвечая ей, я поспешил к выходу.
Но услышал мужские голоса: ведь Фарго упоминал о «компании», которая ждала их; надо было сматываться как можно быстрее, даже если мне не дадут далеко уйти. В этом заведении, наверное, полно бандитов, и я понимал, что не пройдет и десяти секунд, как половина этих проклятых мафиози окажется здесь и протянет ко мне свои лапы, большие, черные лапы, и десятки пуль прошьют меня насквозь.
Перепрыгнув через неподвижное тело Фарго, я распахнул дверь, захлопнул ее за собой — и остановился в нерешительности. Больше всего мне хотелось, повернув налево, выскочить в ту дверь, через которую я проник сюда, а потом бежать сломя голову подальше от этого места. Но паника продолжалась не больше секунды. Повернув направо, я добежал до конца коридора и бросился вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.
Уже поднимаясь наверх, я услышал голос блондинки.
— Блистер! Спиди! — вопила она. — Бегом сюда! Слышите? Вы не представляете, что здесь случилось.
«Опять ошибается, — подумал я, — они-то как раз представляют».
Но к этому времени я уже добрался до площадки второго этажа гостиницы. Без осложнений я поднялся на четвертый этаж, вошел в 418-й номер и, закрыв за собой дверь, повалился в кресло.
Что ж, до своего номера я добрался, но не чувствовал себя в безопасности. Мне было неспокойно, как человеку, воспользовавшемуся не тем дезодорантом. Я надеялся на здравый рассудок бандитов; ведь, по логике вещей, я должен уносить ноги из этого отеля — и, конечно, я не остался бы здесь, будь на то моя воля. В этих рассуждениях имелся только один существенный недостаток: далеко не все бандиты обладают здравым рассудком.
Но даже если я и обрел временное убежище, вся моя ночная работа, похоже, была проделана впустую. Стоит только Квину услышать, что Шелл Скотт зачем-то оказался в кабинете Салливана, как этот гангстер прикажет обыскать дюйм за дюймом всю комнату. Даже при небрежном обыске мою телекамеру обнаружат, или Квин просто перенесет запланированную встречу в другое, неизвестное мне место.
Клянусь, мне ужасно хотелось узнать, что же происходит внизу, в кабинете Салливана. Возможно, в эту самую минуту головорезы обыскивают отель. Узнать бы, что они задумали, тогда...
Я стукнул себя по лбу. Что со мной? Если мне надо узнать, что происходит в кабинете Салли, следует всего-навсего включить телевизор. Более того, заодно и проверю, как работает мое устройство.
Гейб предупредил, что подсоединил мою систему к двенадцатому каналу, поэтому мне оставалось только повернуть ручку настройки, а потом включить магнитофон. Не обязательно прямо сейчас делать запись, но звук будет идти из динамика магнитофона. Сорвавшись с места, я подбежал к телевизору и включил его, подсоединив магнитофон к ресиверу. Пока трубка нагревалась, я смотрел на экран, затаив дыхание. Только когда замерцал свет и появилось изображение, я вздохнул полной грудью.
Все происходило у меня на глазах; мое кабельное телевидение работало — и работало прекрасно, на экране появилось четкое изображение, за исключением одного-двух смазанных дюймов в правом углу. Я увидел злые глаза и массивный нос Фарго, он сидел на стуле, которым я его стукнул, на лице выражение боли и недовольства, — с ним все ясно и понятно. Он сидел как раз напротив бара, а рядом с ним, поглаживая его по голове, стояла блондинка.
Во всей этой суматохе она так и не успела одеться, хотя все же натянула уродливый лифчик с рюшками, остальная одежда была все еще разбросана по комнате. На экране телевизора ее фигурка выглядела очень соблазнительно. Я так и замер, впившись глазами в экран.
Рядом со стулом на корточках сидел Спиди Гонсалес, а в двух шагах за его спиной стоял другой мужчина, в котором по его почти безносому профилю я узнал Блистера. На смазанном изображении в правом углу экрана мне удалось рассмотреть какую-то женщину, стоявшую около двери.
Я так обрадовался, когда увидел на экране своего телевизора эту сцену в кабинете Салливана и понял, что проклятая система кабельного телевидения все-таки работает, что сначала даже не слышал, о чем они говорят. Звук, доносившийся из динамика магнитофона, был слишком тихим, и я усилил громкость.
В первые секунды я отказывался верить своим глазам — а теперь не мог поверить своим ушам. Это было какое-то безумие, в котором начисто отсутствовал всякий смысл.
Фарго, с перекошенной от злости физиономией, говорил:
— Черт возьми, сколько раз повторять тебе, что ничего не случилось?
Я заморгал, потряс головой, увеличил немного громкость.
— Разве? — заговорила блондинка, но Фарго заорал на нее:
— Заткнись! Сказано тебе: помалкивай.
Я чувствовал себя не в своей тарелке. Какая-то чертовщина. Стукнул я Фарго стулом по башке или нет? Или у него крыша поехала, после того как он увидел меня и помахал своей башкой? Может, у него амнезия, может, он просто псих, а может, стесняется, — но если так, я смущен не меньше его. Подтащив кресло поближе к телевизору, я плюхнулся в него, не спуская глаз с экрана.
Фарго поморщился и потер затылок, потом обратился к Блистеру:
— Ты вместе со Спиди отправляйся в клуб, мы с крошкой придем туда через минуту.
Они вышли, закрыв за собой дверь. Фарго встал, повернувшись ко мне — то есть к телекамере, спрятанной в баре, — спиной.
— Что происходит? — затараторила блондинка. — Зачем ты наврал Спиди и Блистеру, что тебе вдруг стало плохо? Если хочешь знать мое мнение, тебе и сейчас плохо. Когда этот парень ударил тебя... поначалу-то я решила, он ударил тебя из-за того, что ему очень понравился мой танец, но, похоже, не из-за этого. Иначе он не удрал бы с такой скоростью. Но когда этот парень стукнул тебя...
— Заткнись. Ты и твой болван сведете меня с ума! Ох, крошка... — Он замолчал с тяжким вздохом, плечи его опустились. — Послушай меня. Знаешь, кто был этот парень?