Страница 21 из 34
— Вот она. Я знал, что она должна быть у меня.
Я схватил пластинку. Точно такая же.
— Будь добр, поставь ее, Стив.
Он поставил и тут же сказал:
— В 22 часа последние известия. Возможно, что-то скажут про тебя. Включить?
— Да, конечно. Предупреди, когда начнется. Сначала я хочу прослушать вот это.
Я внимательно прослушал пластинку, но она мне ничего нового не сказала. Это был голос Джонни Троя, но в зародыше, если можно так выразиться. Несомненно, пластинка, уступающая другим его пластинкам, которые были у меня. Но в то время он был гораздо моложе, не столь опытный, к тому же без лакировки Себастьяна и без электронного оборудования, которое так ловко сглаживает все шероховатости.
Я почувствовал разочарование, мне казалось, что все прояснится, как только я доберусь до пластинки. Обратная сторона была такой же. Но почему она понадобилась Кончаку? Или она чем-то отличалась от этой? Возможно, ему необходима именно она. Я рассматривал пластинку, когда Стив закричал:
— Начинается передача последних известий, Шелл.
Я включил радиолу, положил на стол пластинку и удобно устроился в большом мягком кресле возле приемника. Сначала шли международные новости. Как водится, «лягнули» Советский Союз. Кто-то должен отправиться в поездку по странам Ближнего Востока, кандидатура еще не определена.
— Хм, — подумал я, — все старье.
Но потом характер известий изменился настолько резко, что сразу же испортил мне жизнь.
Диктор обьявил:
— Через минуту Гарри Бэрон с сегодняшними новостями «В последнюю минуту». История о местном частном детективе Шелдоне Скотте, об убийстве и изнасиловании.
Он помолчал.
— Слушайте все!
Глава 13
Меня только интересовало, как будет преподнесено это дело. За себя я не волновался. Правда, я не дождался приезда полиции, но они знали, что я звонил им. По правилам, меня должны были сразу допросить в качестве основного свидетеля, потом я бы написал заявление.
И все же мне не понравилось, что сообщение об этом деле поручено Гарри Бэрону. Все началось нормально. Человек, назвавшийся Шеллом Скоттом, позвонил в голливудский полицейский участок и попросил, чтобы немедленно была послана карета скорой помощи в «Спартанский» отель. По мере того как Бэрон говорил, телевизионная камера показывала на экране сначала здание отеля, затем вестибюль и наконец мои собственные апартаменты. Голос Бэрона комментировал все, что демонстрировалось, через каждые две фразы упоминая мое имя. Полиция прибыла, проверила апартаменты мистера Скотта и обнаружила труп (соответствующие кадры). Фотография Сильвии. Затем Чарли Вайта, брата убитой. Коронер установил, что Сильвия Вайт была изнасилована, ей сломали шею. Все это произносилось без излишних эмоций, спокойно и весьма убедительно. У Бэрона в распоряжении было всего десять минут. Не было только сказано, кто же совершил такое зверское преступление. Конечно, даже идиоту становилось ясно, что Шелл Скотт может иметь какое-то отношение к случившемуся, но меня ни в чем не обвиняли. Даже упомянули о том, что в прошлом я часто содействовал полиции, что помогало мне, а не полиции. После этого началось самое главное.
«Вчера днем, — говорил Бэрон, — я сидел рядом с мистером Шеллом Скоттом в гостиной апартаментов Джонни Троя. Должен сознаться, что не стал протестовать, когда мистер Скотт принялся бередить старые раны, нет, свежие раны, ибо Чарли Вайт умер всего два дня назад, даже еще не был похоронен, почти насильно заставив Джонни Троя вспоминать о своем погибшем друге. Не проявляя ни малейшего сочувствия к переживаниям Троя, он напрямик говорил о самоубийстве и даже, смешно сказать, об убийстве. Я следил за тем, как мистер Скотт бесцеремонно оскорбил одного из наиболее блестящих звезд нашего литературного горизонта, молодого Рональда Дэнгера, автора „Ляг и умри“. Но достаточно. Я упомянул об этом лишь потому, что Джонни Трои теперь мертв, а все эти три истории, как будто, увязываются в единое целое. То, что мистер Скотт допрашивал Джонни Троя вскоре после гибели Чарли Вайта, изнасилование и убийство несколько часов назад Сильвии Вайт, сестры покойного, конечно, всего лишь совпадение. Но совпадение, которое требует объяснения. Я уверен, что мистер Скотт будет найден и сможет пролить свет на это ужасное дело. Если он слышит меня, я умоляю его явиться в полицию и объяснить загадку смерти Сильвии Вайт».
Неожиданно я переполошился, даже испугался.
Я знал, что случится далее.
И не обманулся в своих ожиданиях.
Юлисс Себастьян: «Да, боюсь, что именно я устроил встречу мистера Скотта с Джонни. Иначе бы он к нему не попал… Он находился во власти идеи, что Чарли Вайта убили. Сбросили с балкона его квартиры. И… мне действительно неприятно об этом говорить».
Снимок Бэрона крупным планом с микрофоном.
— Мистер Себастьян, разве вы не считаете своим долгом сообщить нам все, что вы можете? В конце концов, мы никого не обвиняем. Но мы должны ознакомиться со всеми имеющимися фактами.
— Да… видимо. Но мне не нравится…
— Конечно, мистер Себастьян. Это можно понять. Но вы сказали, что мистер Скотт был убежден, что Чарли Вайта убили…
— Да, похоже, что у него была идея-фикс, что Джонни Трои убил Чарли. Вы понимаете, в припадке гнева…
Снова Бэрон важно кивает головой.
— Понимаю.
Юлисс Себастьян трясет головой, приглаживает ребром правой ладони серебристые виски.
— Оглядываясь назад, я почти не сомневаюсь, что у него была — как психиатры это называют? — навязчивая идея. Но, конечно, мистер Скотт внешне был обаятелен. Приятный, остроумный…
Я поражался, слушая Себастьяна. Вот так спокойно и уверенно лгать.
— Но как, — подумал я, — как мне доказать, что он лгал? Мы были одни в его кабинете. Я не сомневался, что поверят не мне, если я обвиню его во лжи, несмотря на то, что люди, знающие меня, уверены, что я никогда не стал бы прибегать ко лжи для собственной выгоды. «Люди, знающие меня», не включая всех тех, кто сейчас смотрит эту передачу.
Я наблюдал за остальным в каком-то тумане, не вполне понимая.
На меня Бэрон потратил семь минут, все остальное уложил в три, и получилось это у него очень ловко.
Сразу после Себастьяна на экране показался доктор Витерс. Не психиатр, а психоаналитик. Минуты две — три объясняли, в чем разница.
— Да, мистер Скотт, так он мне представился, вчера навестил меня в моем кабинете. Мое профессиональное мнение (тут последовало длительное отступление о том, что он специально меня не обследовал, однако в силу долгого наблюдения за аналогичными субъектами уверен в правильности своего вывода), что он представляет типичный случай…
Поколебавшись, Витерс продолжил так:
— Он был исключительно взволнованным субъектом. Его основной проблемой, очевидно, был супидез с подавленным каннибализмом, который проявляется внешне в приверженности к насилию. Я не сомневаюсь, что если бы я мог наблюдать за ним более длительное время, я обнаружил бы доказательства прогрессирующего супидеза в явном конфликте как с ди-, так и с со-герепусом.
Я не сомневался, что доктор обнаружил бы, ибо он находил это у всех и у каждого. Его пациенты не подозревали, что у них имеются такие страшные отклонения от нормы, потому что они упрятаны в их подсознании, а вот он смог все обнаружить!
Закончил он свое выступление элегантно:
— Как специалист я нашел его весьма интересным субъектом. Исключительно вспыльчивым и горячим. Почти устрашающим, опасным для окружающих. И я подумал…
Розовощекое лицо доктора расплылось в улыбке.
— Если мне разрешат высказать личное мнение…
Лицо Гарри Бэрона.
— Конечно, доктор!
— Это одно из заболеваний или, скорее, нарушений человеческой психики, которые дуерфизм… может ликвидировать. Даже такой запущенный случай, как у мистера Скотта, вполне подается лечению, если бы он обратился к нам. Он избавился бы от своей враждебности, вспышек гнева, параксидных реакций и переполнился бы чувствами любви, понимания и миролюбия. Он бы потерял свою жуткую индивидуальность…