Страница 30 из 55
— Уже лечу.
— … и ей есть, что тебе показать.
— Счастливо оставаться.
— Но только никто не должен знать, что ты поехал к ней. Тебе придется оставить машину за квартал до её дома, за углом и незаметно пробраться к ней.
— Вот как?
— Они с мужем будут ждать тебя в доме…
— С мужем?
— И объяснят тебе все на месте. К тому же они хотят тебе что-то показать.
— Ну даже и не знаю…
— Она не объяснила, в чем дело, а просто сказала, что случилось нечто ужасное. И это имеет отношение к тому делу, над которым ты сейчас работаешь, к делу Холстеда.
За этими словами мне послышался первый звоночек. Вообще-то в голове у меня и так уже раздавался слабый звон, сопровождаемый тупой болью и противным гулом, но этот звоночек с того света я услышал очень отчетливо.
Звонившая мне до этого неведомая девица с призывно-сексуальным голосом говорила примерно то же самое. И вскоре после того звонка Портер был изрешечен пулями.
— Так значит, никто не должен знать, что я поехал туда, а? — настороженно переспросил я. — И я должен незаметно пробраться в дом? А эта красавица случайно не оставляла никаких особых указаний, типа того, как избежать возможной засады…
— Она сказала, что тебе лучше войти со стороны улицы, что проходит позади их дома — понятия не имею, где это.
— Зато я знаю. Я был там сегодня утром. За домом у них растут кусты. Лучшего места для засады и не придумаешь.
— Ты должен войти через заднюю дверь. И так, чтобы тебя там никто не заметил.
— Замечательно. Еще какие-нибудь пожелания были?
— Подожди минутку. Сейчас, только загляну в блокнот. Нет… это все. Но она несколько раз подчеркнула, что это очень важно; и дело не терпит отлагательств.
— Ясно. Возможно они снова пытаются заманить меня в западню. Взять хитростью. Ха-ха. Вот так женек. Ну ничего, я им покажу. Фу ты, черт.
— Что такое? В чем дело?
— Нет, ничего. Просто голова немного болит. Ладно, спасибо ещё раз, Хейзл.
— Слушай, Шелл, с тобой действительно все в порядке?
— Со мной? Ха-ха, ну конечно же. Лучше и не бывает.
Глава 13
Я не стал парковать машину в квартале от дома Спорков. Потому что оставил её за два квартала.
Затем я открыл багажник “кадиллака” и принялся шарить среди хлама, который я обычно держу в нем. Среди прочего там было много разного рода электронной аппаратуры, микрофоны, “жучки”, инфракрасные приборы ночного видения и тому подобные мелочи, но в данный момент мне нужна была совсем другая вещь. Приподняв обшарпанный, поцарапанный арбалет, я, наконец, нашел под ним то, что искал — перку, тонкое долото для сверления дыр. Затем положил арбалет на прежнее место и ещё некоторое время стоял перед раскрытым багажником, глядя на него.
Вообще-то, арбалет — это средневековое оружие, один из типов которого когда-то использовался для стрельбы по противнику специальными стрелами. Но этот экземпляр достался мне от одного из моих приятелей, который в прошлом служил в морской пехоте и совсем недавно вернулся домой. В высших политических кругах ведется много разговоров о каких-то невообразимых атомных и водородных бомбах, но на практике, в зловонной жаре джунглей во время боя сплошь и рядом использовалось средневековое оружие. Мой приятель тоже пускал в ход этот самый арбалет, чтобы убивать врагов, не поднимая при этом лишнего шума. И на некоторых из подаренных им стрел до сих пор заметны следы крови.
Порывшись ещё немного в своих пожитках, я извлек из недр багажника легкую, но очень прочную складную стремянку из бамбука — её длину можно запросто регулировать, как это делается у обыной складной удочки — и моток “скотча”; а затем захлопнул крышку багажника и отправился к Споркам.
Конечно, не исключено, что они и не замышляли ничего против меня. Но, честно говоря, в это мне верилось с трудом. Слишком уж много людей роилось вокруг этого дела, и у меня сложилось такое впечатление, что все они поголовно были при оружии. Кроме того, даже если они и не замышляли ничего против меня, то дополнительные меры предосторожности никогда не помешают. Никто не выстрелит мне в спину, если я все время буду готов к этому.
Обманули меня однажды — ваша заслуга, мудро рассуждал я по дороге к дому, в котором жили Спорки; обманете во второй раз — это уже будет моя вина. Я никак не мог вспомнить продолжение, а именно, что гласит мудрость насчет третьего, четвертого и прочих разов.
Я не стал выходить на дорожку, ведущую к задней двери дома Спорков, а вместо этого прошел через задний двор соседнего дома. На случай, если за домом Спорков на меня была устроена засада. Если кто-то дожидался меня там, надеясь таким образом перехитрить. И убить. Здесь было довольно много растительности — в основном кусты — и я глядел в оба, но так и не заметил ничего подозрительного. Наверное я сам выглядел довольно подозрительно, воровато перебегая от одного куста к другому, но с этим ничего нельзя было поделать. К тому же очень скоро все этим перебежки начали утомлять меня.
Благополучно добравшись до боковой стены двухэтажного особняка, в котором жили супруги Спорк, я выдвинул на всю длину свою лестницу, аккуратно приставил её к стене и взобрался на небольшую веранду, на которую выходили окна одной из дальних комнат второго этажа. Оказавшись на ней, я попробовал открыть окно, но оно оказалось запертым изнутри на задвижку. Зато рядом, всего в нескольких ярдах, находилась дверь. Она тоже была заперта; но мне понадобилось лишь несколько минут, чтобы при помощи перки просверлить в дереве пониже дверной ручки четырехдюймовое отверстие, просунуть в него руку, открыть замок и войти внутрь.
Я оказался в просторном коридоре, пол которого был застелен ковром. Тихонько ступая, я прошел мимо закрытых дверей в самый его конец и оказался на верхней площадке широкого лестничного марша, ведущего вниз, к небольшой комнатке, откуда вела на улицу дверь парадного входа. Я стоял очень тихо, прислушиваясь к каждому шороху, и все мои чувства были обострены до предела.
Здесь, на втором этаже, царила мертвая тишина, но откуда-то снизу доносились приглушенные голоса. Справа от меня, у самого основания лестницы находился сводчатый дверной проем, задрапированный портьерами из синего бархата. Я медленно двинулся вперед, начиная спускаться вниз по ступенькам и держа перку наготове.
Затем остановился и склонил голову к плечу.
Выждал какое-то время, задумчиво разглядывая перку.
Затем понимающе покачал головой, отложил перку и достал из кобуры “кольт”, после чего продолжил свой путь вниз по лестнице.
Мне было велено войти в дом через заднюю дверь. Так что если на меня и замышлялось покушение, то судя по всему, злоумышленники должны были дожидаться именно там. Но долетавшие до моего слуха звуки доносились откуда-то из передних комнат дома. Что бы это значило?
Спустившись до середины лестницы, я снял ботинки и продолжил путь в одних носках. Так не только само мое продвижение стало тише, но и головная боль тоже как будто несколько поутихла. По крайней мере, в тот момент мне так показалось. В конце концов, существует же некая связь между головой и ногами. И я очень удивился, что прежде меня никогда не занимал этот вопрос — а сегодня это уже казалось непреложным утверждением. Затем мне открылась ещё одна истина: Скорее всего голова в большинстве случаев и болит именно потому, что ноги не дают ей покоя.
И тут я начал осознавать, что со мной творится несто странное. Мои способности к логическим размышлениям многократно возросли. А сознание стало ясным как никогда. Мне казалось, что оно становится прозрачным, как стекло. Я все ещё стоял, раздумывая над тем, что, наверное, именно мыслительная деятельность движет ногами спортсмена, когда доносившиеся снизу звуки снова привлекли мое внимание.
Я внимательно огляделся по сторонам. Теперь, когда сознание мое прояснилось, место действия представлялось мне уже в несколько другом свете.