Страница 22 из 38
Сидя на диване в гостиной, я докурил сигарету и допил виски. Поднявшись, я походил пару минут, потом сел на место. Я начал волноваться.
К восьми часам я допивал уже второй стаканчик виски. Где же Лита? Я уже нервничал всерьез. Восемь часов субботнего вечера — время еженедельной программы Джона Рэндольфа. Она поможет мне скоротать время, к тому же Рэндольф мог сообщить что-нибудь новенькое о Рое Тоби и даже упомянуть меня.
Я включил телевизор и нашел нужный канал. Пока телевизор нагревался, на экране появилось смазанное изображение мужского лица. Наконец послышался звук, и я сообразил, что это был не Рэндольф. Мужчина между тем говорил: «…который обычно выступает в это время». Он выглядел весьма взволнованным.
Мужчина продолжал: «В отсутствие мистера Рэндольфа новости и комментарии будут представлены Артуром Хэмптоном. — Он изобразил вымученную улыбку. — Итак, с вами мистер Хэмптон».
На экране появился мужчина лет сорока с пронзительными глазами. Он произнес «Добрый вечер» глубоким голосом и быстро заговорил о недавних событиях в Вашингтоне. Секунд через тридцать он сделал паузу для рекламы, и я убавил звук. Интересно, что помешало Джону Рэндольфу появиться сегодня вечером перед телевизионными камерами?
Насколько я помнил, еще ни разу за последние два года он не пропускал свою программу на телестудии. Должно было случиться что-то действительно чрезвычайное, чтобы он не смог появиться на телеэкране. Я постарался выкинуть все эти вопросы из головы и пошарил по карманам в поисках спичек, однако мой коробок уже опустел. Где, черт побери, Лита?
Я поискал глазами спички или зажигалку, потом подумал, что могу прикурить от плиты в кухне, и пошел туда. От входа в кухню я случайно бросил взгляд на дверь в спальню, но сейчас это получилось под несколько иным углом, и я заметил портрет в рамке. Этот портрет потряс меня настолько, что я поспешил в спальню и схватил его.
Сомнений не оставалось. Моргая, я пялился на это лицо. Откуда, черт возьми, он взялся в спальне Литы Коррел? Что бы это значило? Как увязать это со всем, что случилось чуть раньше? Я ничего не мог взять в толк.
Ибо с портрета на меня смотрело резко очерченное, жесткое лицо Дэниеля Брайса.
Глава 13
Что-то звенело у меня в ушах. Я был так удивлен находкой, что поначалу даже не понял происхождение звука. Потом сообразил, что звонит телефон.
Я бросил последний взгляд на портрет… На нем не было никакой надписи, но лицо, несомненно, принадлежало Брайсу. Поставив портрет на место, я прошел в столовую, где на подставке стоял голубой телефон. Его резкий звонок действовал на нервы. Когда я схватил трубку, мысли мои были все еще заняты портретом.
— Алло, — сказал я.
— Алло. Это Шелл Скотт?
— Да, это я. — Я нахмурился. Как мог кто-то знать, что я в квартире Литы? Я никому не говорил, что приду сюда, если не считать Литу. Но со мной говорил мужчина.
— Это Хэнк Роджерс, Шелл.
Хэнк работал в отделе по расследованию убийств голливудской полиции.
— В чем дело, Хэнк?
— Тебе лучше приехать сюда, Шелл. Не думаю, что эту новость уже передали по радио и телевидению. Кто-то убил Джона Рэндольфа. Нет сомнений, что это бандитское убийство…
Я прервал его:
— Рэндольф? Он мертв?
— Мертвее не бывает. Огромная пуля чуть не перерезала его пополам.
— Но при чем тут я? И откуда ты знаешь, где меня искать?
— Телефон нам дала женщина. Лита Коррел. Она у нас.
— В кутузке?
— Ага. Она была с Рэндольфом, когда он заполучил пулю.
— С Рэндольфом? — Я все еще туго соображал. — Она в порядке? Не ранена?
— Да нет. Ей повезло. Только немного истерична. Очень надеется, что ты ей поможешь. Сказала, что ты уже работаешь на нее. Так что приезжай сюда побыстрее, Шелл.
— Уже еду…
В голливудской тюрьме меня знают. Я поздоровался с дежурным сержантом и полицейским, которые уже ждали меня. Сержант провел меня к комнате для допросов и сказал, что с Литой там беседуют два офицера.
Когда я вошел, Хэнк обернулся и сказал:
— Быстро же ты добрался, Шелл.
Но у меня не было времени отвечать ему. Сидевшая у стола Лита вскочила, бегом преодолела несколько шагов, разделявших нас, обхватила меня руками и прижалась ко мне, почти рыдая.
— Шелл, о, Шелл, я так рада, что вы приехали. Это было так ужасно!
Я положил руки на ее плечи и сказал:
— Ну-ну, золотце, успокойтесь. Я пока даже не знаю, в чем дело.
Еще несколько секунд она прижималась своим теплым, мягким телом ко мне, потом отклонилась назад, посмотрела мне в глаза и ровно проговорила:
— Я видела, как его убили. Всего в нескольких шагах от меня. Пуля швырнула его через всю комнату, словно его ударила машина. Даже звук был похож.
Голос ее как-то потускнел, а глаза были неестественно округлены. По-видимому, она все еще была в шоке.
Я пока не совсем понимал, о чем она говорит, но вспомнил, как Хэнк говорил о том, что Рэндольф был убит самой большой пулей, которую он когда-либо видел. Должно быть, это действительно была какая-то необыкновенная пуля — все же Хэнк отслужил в полиции почти двадцать лет.
Когда Лита отступила от меня, я посмотрел на Хэнка и сказал:
— Может, ты все-таки просветишь меня? Он кивнул полицейскому Райли и вышел вместе со мной в коридор.
— Вот какая картинка, Шелл, — заговорил он. — Мисс Коррел все еще здорово расстроена. Оно и понятно. Мы выслушали ее уже пару раз, и в ее рассказе нет никаких противоречий. Но хотелось бы, чтобы ты побеседовал с ней наедине и расспросил ее еще раз. Хорошо?
— Конечно. — Я сделал паузу.
В комнату легко подсунуть микрофон, и Хэнк с Райли могли бы подслушать нас. Впрочем, я не имел ничего против. Поразмышляв с минуту, я сказал:
— Секундочку, Хэнк. Вы ведь не станете задерживать Литу, а? В смысле, ее не подозревают? Поколебавшись, он покачал головой:
— Не могу сказать, что она под подозрением, Шелл. Но подумай сам: это будет громкое дело, оно привлечет всеобщее внимание. И мы вынуждены быть очень осторожны.
— Это-то понятно. Но Литу вы ведь не задержите, а?
— Только до тех пор, пока не проясним ее показания. Это все, что у нас пока есть. Еще и пушка. Ты послушай ее историю. Может, сам решишь, что ей безопаснее будет остаться здесь.
— Может быть. Но ты-то мне ничего не скажешь для начала?
— Мы с Райли ехали по Лома-Драйв, когда поступил вызов. Какой-то тип слышал выстрел. Нам сообщили, когда мы выехали на улицу Горман — как ты знаешь, там дом Рэндольфа, — и мы рванули во всю прыть и успели первыми, меньше чем через две минуты после выстрела. Первое, что мы увидели, была эта дамочка — мисс Коррел, только тогда мы еще не знали ее имени, — распростертая на траве перед домом Рэндольфа. Ты знаешь, у него там газон?
— Ага. — Действительно, лужайка футов в пятьдесят шириной отделяет двухэтажный дом Рэндольфа от улицы.
Хэнк продолжил:
— Сначала я было подумал, что подстрелили ее. Но по всей видимости, она просто упала в обморок. Ну а когда она пришла в себя, то начала вопить, что Рэндольф убит, что его застрелили и тому подобное. Мы вошли в дом и нашли его. — Он встряхнул головой. — Что он был мертв, это точно. Кровь все еще сочилась из раны. Такова общая история, Шелл. Об остальном расспроси ее.
Он открыл дверь и подозвал Райли, а я зашел в комнату. Лита сидела у стола. Она подняла глаза:
— Мы уже можем идти домой, Шелл? Я присел на стул рядом с ней и ответил:
— Пока нет, дорогуша. Они хотят, чтобы вы поподробнее рассказали мне о том, что случилось.
— Я уже повторила им два или три раза!
— Знаю. И очень может быть, что придется изложить это еще раз. Кстати, как вообще вы попали в дом Рэндольфа? — Я улыбнулся ей. — Я-то думал, что у нас с вами свидание.
Она сделала попытку улыбнуться в ответ.
— Да, и я собиралась вернуться вовремя, Шелл. — Она вздохнула. — Незадолго до вашего прихода мне позвонил Рэндольф. Это было за час или два до его программы — у него же сегодня передача, вы знаете. Во всяком случае, должна была быть.