Страница 14 из 38
Я остановился около его стола и спросил:
— Где Рой Тоби?
Секунды три казалось, что он намеревается доставить мне неприятности. Но он пригляделся к моему лицу и сказал:
— Отсюда видно его кабинет. Он за той коричневой дверью в конце зала.
— Тоби на месте?
— Ага.
Я пересек уже половину зала, когда до меня дошло, что большинство парней перестали баловаться с тяжестями и сосредоточили свое внимание на мне. Я огляделся более внимательно.
Огромный зал наподобие виденного мною в «Мамзель». Но похожесть на этом и кончалась. Если в «Мамзель» было мягко, плавно и ароматно, то это заведение казалось грубым, угловатым и вонючим. Куда ни посмотришь — везде мышцы, море мышц, море, в котором парень вроде меня мог легко утонуть.
Некоторые из этих крутых мужиков, как я знал, работали на Тоби, значит, они были бы счастливы поработать надо мной для Тоби. Я сказал себе: под всеми этими мускулами обычные слабаки, — но это не очень-то меня успокоило.
Я продолжал следовать курсом на коричневую дверь. Где-то справа от себя я заметил парня, в котором на первый взгляд было не меньше восьми футов росту. Я пригляделся к нему и решил, что все же в нем было не больше шести футов шести дюймов. Огромный, мощный, красиво сложенный, одетый в гимнастические шорты, он поднимал и опускал штангу, весившую на вид несколько тонн, и его бицепсы, грудные и плечевые мышцы и куча других мускулов, казалось, корчились в муках. Меня начинало тошнить от всех этих мышц.
Здоровяк не спускал с меня глаз. Он был почти такой же беловолосый, как и я, но в отличие от моей короткой стрижки его волосы были длинны и даже любовно завиты. Поскольку я продолжал двигаться к заветной двери, он мягко опустил штангу и кошачьей походкой поспешил мне наперехват.
Он перехватил меня в двух ярдах от двери и вцепился в мою руку пальцами, похожими на пять маленьких удавов. Чего я, среди прочего, больше всего не люблю, так это когда меня хватают вот так стальными пальцами. Да и любыми пальцами. Поэтому я резко остановился, посмотрел вниз на руку, сморщившую рукав моего синего габардинового пиджака, потом в лицо типа, поудобнее расставил ноги и отвел назад сжатый кулак левой руки.
Я собирался просто-напросто врезать ему по челюсти, но тут он отпустил мою руку. Может, он увидел, что у меня сейчас дым из ушей пойдет. Может, просто передумал. Во всяком случае, он отступил на шаг и сказал:
— Куда это ты так торопишься, приятель?
— А тебе какое дело?
— Я — Флис. Джейсон Флис. — Он повел рукой, состоявшей, казалось, из нескольких сложенных вместе окороков. — Это заведение принадлежит мне.
Так это был сам «Золотой Мальчик»! Его настоящее имя — Джо Йойкс или что-то в этом роде, но в соревновании по бодибилдингу пару лет назад он завоевал титул «Золотого Мальчика Голливуда» — таков уж Голливуд — и поменял свое имя на Джейсон Флис. В этом тоже сказалось влияние Голливуда.
— Черта с два оно принадлежит тебе, — возразил я. — Тебе и Рою Тоби.
Он пожал плечами и ухмыльнулся:
— Положим, мне принадлежат сорок процентов. Тебе-то что за дело до этого?
— Через пару минут тебе, быть может, будут принадлежать опять все сто процентов. — Я сделал шаг к двери.
— Секундочку, приятель. Ты выглядишь слишком возбужденным. Все же кто ты такой?
— Шелл Скотт. Он прищурился:
— Не ты ли продернул Тоби в программе Рэндольфа?
— Я приложил к этому руку. Он усмехнулся:
— Скорее кулак. Я получил большое удовольствие от этой передачи. Не исключено, что мы с тобой в одной команде.
— Ты легко сможешь доказать это. Ответь мне на один вопрос. Я помню то время, когда ты завоевал титул «Золотого Мальчика» и открыл этот спортзал. Это казалось хорошим вариантом для тебя. Так как же ты оказался в одной упряжке с таким подонком, как Тоби?
Он пожал плечами, поколебался с минуту, котом ответил:
— Тоби захотел купить часть бизнеса, пока цена была подходящей. И он обещал убить меня, если цена окажется неподходящей.
— И что же он на самом деле тебе заплатил?
— Ничего. Нет-нет, все законно. Теперь, по крайней мере. — Он помолчал. — Его громилы, однако, заплатили мне… — Он дотронулся до шрамов на левой брови и на носу. — Вот этим. К тому же отпугнули трех мужиков, которых я пригласил работать здесь.
Я оглянулся. Четверо здоровых потных парней обращали на меня несколько преувеличенное внимание.
— В таких обстоятельствах, — сказал я, — вы должны печься о моем здоровье не меньше меня самого. Раз уж я так искренне ненавижу вонючие кишки Тоби.
— Слушаю тебя как прекрасную музыку.
— Значит, Тоби в своем кабинете? — Я кивнул в сторону двери.
— Точно.
— Там есть другой выход?
— Есть дверь, выходящая в проулок за спортзалом.
— Кто-нибудь приходил к Тоби в последние пятнадцать минут? — Флис покачал головой, и я поинтересовался:
— Знаешь его подручного Лемми?
— Конечно. Но сегодня утром его здесь не было.
— Ладно. Я полагаю, в зале торчат несколько парней Тоби, и они, чего доброго, последуют за мной в кабинет. Мне не хотелось бы, чтобы они помешали моей беседе с Тоби.
Он ухмыльнулся:
— Тоби не нравится, когда его беспокоят без особой нужды. Поэтому я просто обязан никого не пускать. — Он опять ухмыльнулся. — Подожди, пока я не отвернусь.
Он повернулся, подошел к своей штанге и нагнулся. Потом выпрямился, подняв штангу, и бугры мышц вздулись на его плечах и спине. Я приблизился к двери, повернул ручку и вошел.
Рой Тоби сидел за обшарпанным письменным столом в правом углу комнаты. На моих глазах он положил большую пачку зелененьких в металлический ящик, стоявший перед ним на столе. Когда я с шумом захлопнул за собой дверь, он поднял глаза и с гневом воскликнул:
— Сколько раз я должен говорить вам, ублюдки, что нужно стучать, прежде…
Тут он увидел меня, и нижняя челюсть у него отвалилась. Потом он медленно закрыл рот и сглотнул. Несмотря на озабоченность, появившуюся на его лице, выражение ярости ничуть не стало слабее.
На жирном лице Тоби постоянно пребывало выражение гнева. Нездоровое, несчастное, неприятное лицо, на котором вечно написана досада; жирное, обвисшее, красное лицо, которое сейчас покраснело больше обычного. У него имелись вдобавок жиденькие рыжеватые волосы, большой угреватый нос, глаза навыкате, полуприкрытые толстыми веками, похожими на капли плоти, оставшиеся от небрежно сделанной операции и свисавшие почти до зрачков. Он был толстым, отвратительно толстым мужчиной.
Тоби замигал и скривился при звуке захлопнувшейся за мной двери, выдвинул ящик письменного стола и сунул туда руку. Но к этому моменту я был уже рядом. Прежде чем он успел вытащить свою руку, я нагнулся и с силой задвинул ящик, зажав его кисть.
Тоби испустил вопль боли, медленно вытянул правую руку из ящика и прижал ее к груди, прикрыв ее пальцами левой. Я залез в ящик и нащупал армейский автоматический кольт 45-го калибра — можно сказать, стандартное оружие профессиональных бандитов.
Сильно сжав рукоятку пистолета, я сделал короткий размах и шарахнул стволом по подбородку Тоби. Он было попытался подняться из своего вращающегося кресла, но тут же рухнул обратно, испустив на этот раз рев не просто боли, но и ярости.
— Тебя удивило, что я жив до сих пор, Тоби? — Я опять замахнулся пистолетом и добавил:
— Мне следовало бы разбить тебе морду.
Он, видимо, решил, что я собираюсь выбить ему зубы, и так сильно откинулся на спинку кресла, что оно перевернулось. Тоби перевернулся вместе с ним и рухнул на пол. Ворча и задыхаясь, он попытался приподнять свою тушу.
— Оставайся на месте, — посоветовал я. — Так и лежи на спине. Спасибо, что схватился за эту пушку, дружок. Поскольку ты освобожден условно-досрочно, пушка плюс покушение на убийство дают полиции достаточно оснований, чтобы надолго засадить тебя.
Он перестал двигаться и наконец заговорил сквозь зубы, но гнев душил его до такой степени, что слова были почти неразличимыми.