Страница 28 из 46
— Ты смеешься?
— Если хочешь знать ее настоящее имя, оно звучит так: Мерибель Уэбстер. В отделе расследований хранятся данные и на нее, поскольку эта танцовщица, пользовавшаяся успехом в «Дионисии», нашем местном варьете, встречалась со многими подозрительными личностями. Впрочем, кажется, и с благонамеренными гражданами тоже. В том числе, возможно, и с тобой. — После короткой паузы он спросил: — Ты помнишь Хенни Огреста?
— Да. У него еще была кличка Каннибал. Хотя не такой уж он был на вид страшный. А в тот день, когда Каннибал покинул Лос-Анджелес, мисс Скарлетт О'Хара… Неужели правда?
— Правда.
— Не появилась на сцене «Дионисии», где она с такой радостью сбрасывала с себя предметы туалета.
Сэм кивнул:
— Похоже, так. Мы сейчас проверяем. Но только чтобы удостовериться. — Он показал на среднюю стопку. — Здесь то, о чем ты говорил: убийства, жертвы, погибшие от пуль. Все обнаружены мертвыми в первой половине дня, а убиты за три дня до возбуждения дела по факту пропажи человека, которое не было завершено. — Сэм показал на стопку справа. — А это — дела о пропавших.
— Очень хорошо, Сэм. Значит, это Хенни?
— Мы потеряли его след четыре года назад, в августе. Точная дата неизвестна. С тех пор о нем нет сведений. Как и о мисс Уэбстер. Но вот этот протокол может пролить свет. — Сэм взял в руки лежащую перед ним бумажку. — Молодой парень, Роджер Дэвид, полупрофессиональный бейсболист. Пропал тоже четыре года тому назад и тоже в августе. С тех пор никаких сведений о нем нет.
— А когда поступило заявление о его пропаже? И кто его сделал?
— Жена Дэвида. Она позвонила в управление двенадцатого августа, а на следующий день пришла и оформила заявление. Это было во вторник, тринадцатого числа. Как она сказала, муж ее вышел куда-то в воскресенье и домой не вернулся. Если это он, то, значит, он убит.
— Да, убит и похоронен в воскресенье ночью. Ну-ка, позволь мне домыслить остальное. Воскресенье… это одиннадцатое августа. Следовательно, труп жертвы преднамеренного убийства был обнаружен в понедельник, утром двенадцатого августа.
— Все верно. У тебя еще мозги не атрофировались. Только учти, этой жертвой оказалась женщина. Энн Эриксон, или миссис Куртис Эриксон, тридцати одного года, работала ассистенткой дантиста, убита четырьмя выстрелами по дороге на работу. Звонок дежурному поступил в семь ноль две утра в понедельник, двенадцатого августа. То есть в тот же день, когда позвонила миссис Дэвид насчет своего мужа.
Зазвонил телефон. Сэм схватил трубку, что-то чиркнул в блокноте и сказал:
— Хорошо, передай ему, что полицейское управление приносит свои извинения за причиненное беспокойство, и поблагодари, как только сможешь. — Он послушал еще и добавил: — Отличная работа, Джонни, между прочим. — После этих слов Сэм положил трубку.
Я поднял бровь:
— Вести о Скарлетт? То есть о мисс Уэбстер?
— Да. В четверг она, как обычно, выступила в «Дионисии» со своим номером, а на следующий день не появилась. То есть в пятницу, шестнадцатого августа.
— Неделю спустя. Чуть меньше, чем неделю. Да, вместо «Ж» вставь Огреста. Дня два Хенни потребовалось на размышления. Еще два, чтобы продать свою информацию мистеру «Д». Все сходится.
Сэм снова перекрутил пленку. Слушая, то Сэм, то я вместо букв подставляли имена. Теперь вся история выглядела намного осмысленнее. Когда запись кончилась, я сказал:
— Одним из тех бандитов должен быть Вик Пайн. Все семь лет, которые ты проверял, он служит у Лэша. Ладди провел с Эдди около трех лет, Рыкун — еще меньше. К тому же Вик повсюду сопровождает Лэша. Наверняка он участвовал и в той операции.
— Согласен, — сказал Сэм. Он пожевал сигару. — Может, стоит арестовать Маккиффера?
— И какое обвинение ты ему предъявишь?
— Да, верно. Улик маловато.
— Более того, если его схватит полиция, Маккиффер может полностью изменить свои намерения. А если он придет добровольно, то можно будет и смягчить ему наказание. Во всяком случае, не десять лет и не пожизненное заключение.
— До утра мне не удастся поговорить ни с прокурором, ни с начальником управления, — сказал Сэм. — Но утром я с ними обязательно встречусь.
— Ладно. Утро вечера мудренее. Прошлую ночь я почти не спал. — Я встал и так сильно потянулся, что в спине у меня что-то хрустнуло. — Что ж, дружище, — весело сказал я, — практически я раскрыл для тебя два убийства, разоблачил злодейские преступления и преступных злодеев, их совершивших, нашел тебе свидетеля, который выложит все, что знает, в интересах справедливости и собственного выживания, и даже доказал, что Каннибал сбежал со Скарлетт О'Хара. Не правда ли, звучит впечатляюще? Ну а теперь я отправляюсь домой и отключаюсь.
— Ну, если честно, ты, конечно, помог. Немного, — ухмыльнулся Сэм.
— Спасибо и на том, — воскликнул я.
Вышел, спустился на лифте вниз и забрался в свой «кадиллак».
Я устало повел своего железного коня в Голливуд, домой, в свой «Спартан-Апартмент-отель», в предвкушении крепкого, долгого, освежающего сна. Но моей мечте, разумеется, не суждено было сбыться.
Глава 12
Мне снилась соблазнительная индианка, которая исполняла танец со стриптизом. Исключительно для меня. Когда одежд на ней не осталось, она медленно приблизилась ко мне. Внешностью она напоминала одновременно Сильвию, Зину и индианку-нудистку, с которой я познакомился в «Солнечном лагере». Она остановилась почти рядом, глядя на меня с нескрываемым вожделением во взоре, и сказала: «Ты очень мужественный». — «А ты очень женственна», — ответил я. «Пойдем в вигвам», — сказала она. «С ума сошла», — ответил я. «Сейчас в танце я топну ногой, и зазвенят колокольчики», — сказала она и топнула ногой. И колокольчики зазвонили.
Но оказалось, что звонит телефон в гостиной.
Часы со светящимся циферблатом возле кровати показывали 22.50. Я проспал всего двадцать минут.
Я зажег свет, проковылял в гостиную и поднял трубку.
— Слушаю, — раздраженно, полусонным голосом, ответил я.
Голос в трубке был под стать моему:
— Скотт? Мне грозит опасность. Настоящая опасность. Я должен увидеться с тобой.
Мне показалось, что это Маккиффер, но я не был уверен. Голос дрожал, прерывался.
— Да, — ответил я. — Но я не знаю, с кем говорю.
— Это Мак. Маккиффер, черт возьми! Послушай. За мной увязались двое этих подонков. Вроде бы я отвязался от них, но не уверен. Звоню из автомата, дверь держу открытой, чтобы не зажегся свет…
— Не тараторь так. Что ты от меня хочешь?
— Приезжай сюда… ну, не прямо сюда, а куда-нибудь поблизости. Я… согласен немного уступить… в сделке, про которую мы говорили. Мне придется бросить свою тачку. Если они засекут меня в ней, мне крышка. Говорю тебе, эти гады собираются убить меня.
— Мак, успокойся. И не тараторь. Ты хочешь встретиться со мной? Так приезжай ко мне.
— Да ты не понял. Когда я подъезжал к дому, я заметил на другой стороне улицы машину с двумя парнями. Разобрать, кто они, я не мог, но был почти уверен, что это молодчики Эдди… Я развернулся, чтобы осветить их фарами. Так и оказалось. В машине сидели Ладди и Рыкун, чтоб им провалиться! Я рванул вперед, но заметил, что они повернули за мной. — Он перевел дух и продолжал: — Я уже думал, что оторвался от них, а они снова оказались сзади. Дважды я уходил от них, и дважды они меня настигали. Я вот думаю… может, они присобачили кое-что к моей машине.
— Да, понимаю, о чем ты думаешь.
— И вдруг эти гады на расстоянии запустят эту штуковину. А времени лезть под машину и осматривать ее у меня нет. Да и не знаю я, что надо искать. Я сейчас на Сайпресс-роуд. Остановился у бензозаправки. Она закрыта, но тут есть платный телефон. Оттуда и звоню.
Мне по-прежнему было не ясно, чего он от меня хочет, и я снова спросил его.
— Послушай, Скотт. Ради всего святого, приезжай и забери меня. Не сюда. Я пройду пешком с полмили дальше по дороге. Там и встретимся. Возле машины мне нельзя оставаться… — Он выругался. — Мне нужно сматываться отсюда!