Страница 29 из 39
Старина Пити начал обход помещения, а я воспользовался своим карманным фонариком, чтобы осмотреться. Слева стояло несколько стульев, посередине — письменный стол со вращающимся креслом за ним. В левом углу стоял большой зеленый сейф, в паре футов у левой стены было два окна, выходящих в переулок, соединенный с Главной улицей. Большие окна были прикрыты спущенными жалюзи. Я подошел к окну, выглянул наружу. В нескольких футах слева от меня вверх и вниз по стене лепилась пожарная лестница, ее площадка была расположена прямо напротив двери в конце коридора, проходившего за стеной офиса адвоката. Я опустил жалюзи и подошел к старине Пити.
Он закончил осмотр сейфа с помощью своего фонаря и заключил:
— Черт, просто конфетка. Зубами можно прогрызть. Мы его вспорем.
— У него есть какая-нибудь сигнальная система?
— Ага, игрушечная. Я уже сунул «жучок». — И Пити взялся за дрель.
Она почти не производила шума, и через несколько минут он попросил:
— Дай-ка мне «консервный нож». — Я поднес ему секцию тяжелой изогнутой ваги с заостренным концом, и он заверил меня: — Все равно что открыть банку с бобами.
Я развесил уши и понадеялся, что минут через десять мы уберемся оттуда, однако на работу ушло больше часа. Присоединив кусок трубы к «консервному ножу», он отодрал стальной лист, потом забарабанил большим молотком по зубилу, отбивая куски огнеупорного кирпича и глины и производя при этом, как мне казалось, адский шум. В конце концов он встал, смахнул пот со лба и возвестил:
— Готово.
Настала моя очередь. Встав на колени перед развороченным сейфом, я посветил фонариком внутрь. В сейфе оказалась масса юридических документов, которые я переворошил, не находя ничего интересного для себя. Потом, уже во вскрытом стариной Пити металлическом ящике, я обнаружил завещание Эмметта Дэйна. Во всяком случае, завещание с подписью: «Эмметт Дэйн».
Четыре плотных хрустких листа с текстом, отпечатанным на машинке через два интервала. На последнем листе, подписанном «Эмметт Дэйн», стояли также подписи двух свидетелей, удостоверивших завещание. Ни одна из фамилий не была мне знакома. Сзади к завещанию скрепкой было прикреплено что-то еще. Я снял скрепку и посмотрел на то, что оказалось в моих руках. Полдюжины других юридических на вид бумаг, очевидно, принадлежавших Дэйну, с его подписью. Но было кое-что еще: пять глянцевых фотографий четыре на пять дюймов. Пять фотографий Дэйна с... Дороти Крэйг.
На каждой из них Эм и Дороти сидели вдвоем на трех — за столиком и на двух — в отгороженных нишах ресторана. На трех перед ними стояли бокалы с напитками, на двух виднелись остатки обеда. На снимках с бокалами Дороти была в черном платье с глубоким вырезом, на остальных — в штапельном с прямоугольным воротничком. И на каждой фотографии Дороти исхитрилась принять позу, свидетельствующую об их интимной близости: склонившись к Дэйну на одной, улыбаясь ему в лицо на другой, положив свою руку на его плечо на третьей...
В целом впечатление создавалось такое, что пожилой мужчина наслаждался редкими минутами общения с молодой и желанной женщиной. Вероятно, именно такого эффекта и добивались Барон и Дороти, когда делались снимки. Разумеется, на них Эмметт Дэйн просто обсуждал творящийся в Сиклиффе бардак с Лилит Мэннинг, как он думал. Любой же посторонний посчитал бы, что Дэйн обедал и выпивал со своей «невестой» Дороти Крэйг, которой он завещал позднее целое состояние.
Постепенно до меня дошло, что они спланировали все задолго до того, как Дороти голой резвилась ради меня в бассейне; заранее задумали убийство Дэйна, готовя всю эту бутафорию. По крайней мере, решил я, не мой приезд в Сиклифф привел к его смерти. Разве что Барон несколько ускорил из-за меня осуществление их планов, однако Дэйна они убили бы в любом случае. Людей убивают и за полтинник, и даже меньше, тут же речь шла о миллионе или более того.
До сих пор в офисе адвоката почти не было света, а сейчас мне пришлось пользоваться лампой-вспышкой. Мне это совсем не нравилось, но ничего не поделаешь. Пока я переснимал листы завещания Дэйна и полдюжины других документов, старина Пити рылся в сейфе. Слышалось его бормотанье:
— Похоже, ты будешь мне должен пару сотен, Шелл.
Я продолжал заниматься своим делом. Помимо четырех листов завещания был еще один лист — приписка к завещанию, в соответствии с которой определенная недвижимость переходила к Шелдону Скотту. Она явно была сфабрикована в спешке — после того как Барон решил окончательно убрать меня. Так и появился мой дополнительный мотив для убийства Дэйна.
— Эй! У меня странное ощущение, — напомнил о себе Пити.
Я бросил взгляд на него:
— В чем дело?
Он быстро провел лучом фонарика по жалюзи:
— Эти штуковины закрыты. Но наверху есть щели. И твои чертовы вспышки, должно быть, заметны снаружи.
Я выматерился. Мы таки не обнаружили щели при осмотре офиса. Я успокоил его, заверив:
— Я почти закончил.
— Поспеши-ка. Мне это совсем не нравится.
— Ты можешь сваливать. Нашел что-нибудь?
— Паршивые бумажки. Около сотни баксов. Я делаю ноги.
Он вышел из офиса и затворил за собой дверь. Сделав последний снимок, я собрал все бумаги и засунул обратно в сейф. Только я подобрал использованные лампочки для вспышки, уложил их вместе с фотокамерой в сумочку и повесил ее себе на шею, как в коридоре послышалось торопливое шлепанье ног.
Пока я засовывал вспышку в карман, бегущий проскочил мимо двери. Потом в коридоре раздались еще шаги и громкий вскрик. Сразу же за ним последовал взрывной треск нескольких выстрелов, не меньше дюжины. Я прыгнул к окну и откинул жалюзи. До меня донесся пронзительный вопль агонии, несколько выстрелов, потом все стихло.
Снова зашлепали ноги, прозвучали крики мужчин. Повозившись со шпингалетами окна, я поднял раму, наклонился и протянул левую руку, пытаясь достать поручень пожарной лестницы. Но до него оставалось еще около ярда, и я вспотел от натуги, прислушиваясь к шуму за дверью офиса. Я бросил взгляд на улицу и ощутил пустоту, отделяющую меня от асфальта, затем поставил правую ступню на подоконник и оперся обеими ногами, ухватившись для равновесия правой рукой за раму.
Я прыгнул влево, вытянув перед собой руки и вытаращив глаза на стремительно приближающиеся перила площадки пожарной лестницы. Разделявшие нас три фута показались мне целой милей. Заставляя себя забыть об окружающей меня пустоте, я летел, протянув вперед руки со скрюченными пальцами, которые в следующее мгновение вцепились в холодный металл. Ухватившись за перила, я подтянулся и приземлился на площадку.
Четырьмя этажами ниже луч фонарика пробежал по тротуару и нацелился вверх, в мою сторону. Я разглядел фигуры мужчин на тротуаре, когда луч фонарика вернулся вниз. Сзади себя я услышал, как распахнулась дверь офиса и туда ввалились несколько человек, и поспешно полез по пожарной лестнице вверх, к крыше. Поднявшись на один пролет, я бросил взгляд вниз и увидел свет, проникающий сквозь жалюзи на окнах офиса Гордона.
Я карабкался вверх по металлическим ступенькам с максимальной скоростью, на которую был только способен, сердце бешено колотилось, ладони взмокли от пота. Несомненно, копы! Выстрелы явно произведены из полицейских револьверов, а тот пронзительный, предсмертный вопль издал конечно же старина Пити. И я знал, что он уже мертв. Кто-то, видимо, заметил яркое сверкание моей вспышки и позвонил в полицию. Карвер наверняка проявляет особый интерес к офису Гордона и без сомнения явится сюда.
Шестой пролет, седьмой. Осталось лишь несколько футов до крыши. И тут меня накрыл луч света, выхвативший мою фигуру из темноты так внезапно, что я даже пошатнулся. Треснул выстрел, пуля с визгом срикошетила о металл рядом со мной и злобно пропела в воздухе. Я стремительно проскочил последние ступеньки и достиг верха, когда прозвучало еще несколько выстрелов и пули прозвенели, попав в пожарную лестницу. Что-то дернуло меня за куртку, когда я уже перекатывался через бетонную стенку, ограничивающую крышу. Железные ступеньки пожарной лестницы загудели под тяжелыми шагами.