Страница 16 из 27
Что меня заинтересовало или заинтриговало в тех новобранцах «Звезды»? Скажу честно: поначалу скорее всего то, что оба они из одного, и притом небольшого, шахтерского поселка. О Брайко я совершенно ничего не знал и, если быть откровенным, до той минуты, когда судья по явной ошибке не засчитал его гол, мальчишка и не привлекал моего внимания, хотя тем, что мы называем футбольными данными, природа его не обидела, может быть, еще и щедра была к нему.
Гораздо любопытнее был мне Поспеев. О нем я слышал и раньше, не одна команда приглашала его после армейской службы. Он успел прославиться и какой-то не слишком приятной историей и, что, конечно важнее, — манерой игры: то по-кошачьему мягкой и коварной, то резковатой и порывистой. Любопытен он был тем, что всей своей игрой утверждал: умею только это только так, если нужен такой, выжимайте меня, если требуете того, что не умею, я не научусь, не смогу.
А в Брайко было то, что позднее, если тренеры сумеют раскрыть, украсит игру и его, и команды.
Разумеется, не сразу я пришел к этим выводам, не по одному матчу составил свое мнение.
В раздевалке после игры происходило что-то такое, чего Алеша — новичок — понять не мог. Да и не мог он думать о других, потому что был занят только собой. А все ждали Соснору и старшего Каткова: зайдут они в раздевалку или нет? И, казалось, никому не было дела до его переживаний.
Вдруг чья-то рука легла на голову Брайко. Алеша поднял глаза, и вспыхнула надежда в его взгляде, когда он увидел человека, чья рука пригладила его растрепанные волосы. .
— Все будет хорошо, — сказал Свят и повторил столь же уверенно: — Все будет хорошо.
Алеша испытал странное чувство. Он ждал поддержки или хотя бы просто участия от тренера, ведь тот совсем недавно, беседуя с юношей, когда он приехал на базу команды, несколько раз мягко и дружелюбно потрепал его по плечу, или от кого-то из старших, игравших сегодня, от того же Неуронова, пожелавшего взглянуть на новичка, но никак не от ровесника. Хотя после всего, что произошло во время матча, вполне мог ожидать поддержки и участия именно от младшего Каткова.
У Алеши не было здесь друзей, он и не надеялся, что они появятся в первый день. Но день-то был каким! Пусть он прошел не так, как проходил в мечтах, но он все равно был и его не зачеркнуть. Никогда и никому.
Алеша даже не сразу понял, что Свят Катков приглашает его к себе домой: тот ведь сказал только, что поезд в шахтерский поселок пойдет рано утром, а ночь в общежитии, наверное, будет мукой — в одиночестве, в переживаниях…
Позднее, вспоминая тот вечер у Катковых, Алеша удивлялся: ни об игре, взволновавшей весь город, голе, взбудоражившем зрителей, ни вообще о футболе никто и слова не сказал. И хотя Алеше всю ночь снилась игра проснулся он совершенно раскрепощенным, словно никакой драмы накануне и не произошло. Однако все равно он мысленно вернулся к прошедшему матчу. Ведь сам старший Катков сказал, что судьба зависит именно от игры, а коль так, нужно всю ту игру многократно прокрутить в памяти.
Утром Свят еще более удивил Алешу.
— Не торопись на поезд. Я отвезу тебя. Брат соизволил уступить мне свою машину. На один день. Странно, что без скрипа. Обычно отрезает и все. Не бойся, я хорошо вожу машину. Не лучше брата, но — хорошо.
В то утро Алеша не задавал себе вопроса, зачем Святу Каткову понадобилось тащиться в шахтерский поселок, утонувший в зелени и в рыжей пыли, который встретил их сухим степным ветром, словно гнавшим из поселка вниз, к серому пруду, пыльные облака, одновременно пригоняя столько же пыли из желтой, засыхавшей степи.
Для Алеши здесь был дом — крашенный зеленой краской забор, яблоньки с еще не спелыми плодами, пахучие флоксы вдоль белой стены, выложенное красным кирпичом крыльцо, топот босых ног навстречу и звонкие, радостные голоса сестренок:
— Алеша приехал! Алеша!
А каким все это увидел Свят? Вопрос этот задал себе Алеша много позже, но и тогда, в солнечный, жаркий день, приехав домой после своего первого выступления в высшей лиге, он больше думал о Святе, чем о себе, потому что где-то в подсознании понимал, какой шаг ему навстречу сделал этот парень, уже прославившийся за полгода своей игры. -
— Мама, это Катков. Я рассказывал о нем.
— Я думала, он постарше.
— То его брат постарше.
— Мы ждали тебя ночью или совсем рано утром, Алеша. Как всегда. Потом решили, что ты не приедешь. Дела ведь у тебя должны быть? Батька на рыбалку пошел. Выходной у него сегодня как раз…
Вдруг из-за перегородки — голос сестры, прикованной к постели:
— Алеша.
Он с тревогой взглянул на своего спутника. Раздвинул простенькие портьеры.
— Здравствуй.
— С кем ты приехал?
— С товарищем Мы вместе… в одной команде. Он в основном составе. Это — Катков. Святослав. Ты видела по телевизору.
— Тот, который в каждой игре забивает?
— Ну да, тот.
— Покажи его.
Алеша опять с тревогой посмотрел на Свята Хорошо, что Свят легко отстранил его:
— Я покажусь сам.
— Он такой же, как по телевизору, — решила сестра.
— Здравствуйте, — Свят всегда удивительно спокоен на людях. Он и с вопросами Алешиной сестры справится легко, будто ко всему на свете готов.
— Алеша ведь тоже в основном составе?
— Да, — твердо сказал Свят.
— А разве правильно, что его гол не засчитали?
— Нет, — так же твердо ответил Свят. — Неправильно.
Алеша сжал локоть Свята. Портьера вздрогнула — и комнаты с цветастыми подушками не стало.
— Ей хуже, — сказала мать.
— Ничего, мама, я найду доктора, который поставит ее на ноги.
Свят сел на старенький, крепкий диван.
— А Поспеев далеко живет?
— Рядом, — поспешил ответить Алеша.
— Не надо говорить, что мы приехали.
— Так все равно узнают, — возразил Алеша. — Тут никуда не спрячешься.
Застрекотал под окном мотоцикл. Что-то сказала Алешина мать. Задиристый мальчишеский голос ответил ей. Опять треск мотоцикла.
— Сейчас батька приедет, — сообщила мать, заглянув в тесную гостиную.
Алеша пошел вслед за ней на кухню. Отдавая матери половину своей заводской зарплаты, он тихо сказал:
— Мама, я назад не возьму.
— Но, сынок — сразу же возразила мать, — лучше бы себе что купил.
— Мне много не надо.
— Да мы как-нибудь и без тебя… Тебе ведь самому надо, сынок.
Алеша вздрогнул, услышав насмешливый и сипловатый голос с крыльца:
— А нашего лобуряку не привезли?
— А разве он не приехал сам? — Голос Алеши предательски подрагивал: он-то ведь знал, что Поспеев просто загулял после такого удачного дебюта, — он и после неудач не унывает.
— Ну, придется братам взять его за хвост да потрясти. Только много чего такого вывалится — вот лихо.
С этим человеком Алеша не умел говорить, поэтому поспешил к Святу.
— Ты извини, что оставил тебя одного.
— Ничего, — улыбаясь, ответил Свят.
— Это про Васю Поспеева его отец спрашивает. Сейчас спрашивает, а как пить без просыпа — так не спрашивает. С шахты за пьянку выгнали. Газеты про него, про его рекорды писали, а он спился. Васе-то досталось — пока дома жил. Сколько раз у нас ночевал: боялся пьяного батьки. Тот, когда пьет, не человек вовсе. А Вася… Вася что: он же веселится.
— Ты тоже хотел бы, как он, — веселья?
Такого вопроса Алеша не ожидал. Такого безжалостного.
— Веселья? — Ответить надо было честно, потому что слишком много стал значить Свят для Алеши. — Иногда хочется. Но я так жить не буду, — поспешил Алеша. — Мне нельзя так жить. И я не хочу так жить, как он. Другим, может, и можно, а мне никак нельзя. — Дальше он не хотел говорить об этом, быстро перевел на другое. — Ты не обижайся. Весь день будут приходить и приходить — всем ведь интересно.
— На нас только посмотреть? — спросил Свят.
Алеша не успел ответить: в двери появилось рябоватое морщинистое лицо. Какая-то нескладная голова с нелепой прической у старого Поспеева. И опять он влезает туда, куда его никто не просит: