Страница 39 из 51
— Вероятно, Кихар сможет найти вашу колонию, — вставил Лохмач.
— Колония меня не интересует, — продолжал Орех. — Я хотел узнать только одно: могут ли здесь оказаться другие кролики из вашей колонии. Теперь ответ ясен: это чрезвычайно маловероятно.
— Орех-ра, — обратилась к Главному Кролику Мушка. — А почему ты не спросил меня, не хочу ли я присоединиться к тем кроликам, которых увел за собой Крестовник, чтобы основать новую колонию? Я бы с радостью ушла с ними. Жаль, теперь уже поздно. Они ушли сразу же после наступления оттепели.
— Знаешь, мне и в голову не приходило спрашивать тебя об этом, — удивился Орех. — Видишь ли, вопрос был решен еще до наступления холодов и до того, как мы тебя нашли. Мы бы давно ушли, если бы не грянули морозы. Когда пришла оттепель, дело было продолжено без дополнительного обсуждения, вот и все.
— С Крестовником ушло так мало кроликов, — вздохнула Мушка. — На его месте я бы забрала с собой всю колонию.
— Но ты — не на его месте. Главный Кролик — он, а не ты, не так ли? — заметил Лохмач.
— Ах, я бы с радостью ушла с ним, — вздохнула Мушка, делая паузу. Помолчав, она продолжила:
— Орех-ра, я хотела бы сказать что-то очень важное тебе и твоей Аусле. Только в вашей колонии я никак не могу понять, кто входит в Ауслу, а кто — нет.
— Ну, это наша вина, — ответил Орех. — Понимаешь, мы пришли сюда вместе и вместе преодолели много трудностей. Вместе мы побили генерала Зверобоя. Поэтому нам никогда не нужна была Аусла, чтобы отдавать приказы и следить за порядком. Мы все поголовно в Аусле, и наш метод оправдывает себя. Так лучше всего.
— Да, действительно, так лучше всего, — подтвердила Мушка. — Вы довольны и сыты и прекрасно ладите друг с другом. И, как мне показалось, ни у кого здесь нет врагов.
— А что для тебя самое главное в жизни? — спросил Орех. — Говори, не стесняйся. Это очень серьезный вопрос, и мы выслушаем тебя до конца.
— Я уже говорила, что тревожит меня больше всего, — объяснила Мушка. — Это Белая Слепота. Никто из вас не понимает, что это такое, и не чувствует реальной угрозы. Никто из вас не видел кроликов, страдающих от Белой Слепоты, и не был свидетелем эпидемии, распространяющейся в колонии. Это ужас, которому нет названия. Белая Слепота — самая страшная болезнь для кроликов, самое кошмарное бедствие, которое может нагрянуть на них. Эта чума даже хуже Тысячи врагов, вместе взятых. Пораженные этим чудовищным недугом, кролики продолжают жить, превращаясь в жалких, несчастных калек. Я знаю, вы думаете, что у меня мания. Вас бы тоже мучили кошмары, если бы вы видели то, что довелось видеть мне. Я просто не представляю себе, как люди могут быть такими жестокими! Ведь это они наслали на кроликов Белую Слепоту! Вот что я скажу вам: ничего нельзя делать, ничего нельзя планировать, не думая о Белой Слепоте и о том, как ее избежать.
Мушка говорила так страстно и с таким напором, что ее слушатели впали в немое оцепенение.
Наконец Орех спросил:
— Ну, так что же ты нам посоветуешь? Что мы должны делать?
— Вы все в ужасной опасности! — воскликнула Мушка. — Ваша колония находится рядом с тропой, по которой ходит Человек! Никогда в жизни я не видела кроликов, которые сами нарываются на беду!
— О чем это она, Пятый? — спросил Орех.
— Тебе лучше знать, — отвечал Пятый. — Ты сам был на этой тропе. О том же самом я когда-то говорил Главному Кролику Сэндлфордской колонии, но он мне не поверил. А что из этого получилось, ты сам видел.
— Значит, Мушка права?
— Конечно, права. Но есть разница между той ситуацией и нынешней. Тогда я знал, что беда неминуема, что она грянет с минуты на минуту. А теперь я ничего подобного не чувствую. Нашему будущему ничего не угрожает. Но, по большому счету, она права.
— Так что же нам делать, Мушка? Что ты можешь посоветовать?
— Оставить это место, и чем скорее, тем лучше. Нужно немедленно перебраться в более спокойный и тихий уголок и там основать колонию. И чтобы рядом не было никаких людей! То, что случилось на днях — когда человек лежал на снегу, а за ним пришли двое других, — больше не должно повториться. Я бы не поверила, что такое бывает, если бы не видела все собственными глазами. Еще раз хочу подчеркнуть: кроликам нельзя жить в таком месте. Как только вы этого не можете понять?
— Послушай, Мушка, — сердито вмешался в разговор Лохмач. — Ты здесь без году неделя, а уже пытаешься всеми командовать. Кто ты такая, чтобы так себя вести?
— Простите меня, — извинилась Мушка. — Вы просили меня сказать, что меня беспокоит. И вы спрашивали моего совета. Я только ответила на ваш вопрос.
— Не приставай к ней, Лохмач, — отмахнулся Орех. — Я рад, что она высказала все свои мысли.
Обращаясь к Мушке, Орех произнес:
— Боюсь, моя дорогая, я никого не смогу отправить в новую колонию к Крестовнику — ни тебя, ни какого-нибудь другого кролика. Все было договорено с Лишайником уже давным-давно. Пока оставим этот разговор до лучших времен. Чувствую, что сегодня немножко потеплело, но предлагаю вам снова улечься всем вместе в одной норе, как и прежде.
Устроившись между Пятым и Лохмачом, Орех закрыл глаза. Однако он долго не мог уснуть, обдумывая слова Мушки.
15. Мушка покидает колонию
Abiit, excessit, evasit, erupit (Он ушел, удалился, бежал, вырвался).
— Орех-ра, она изо всех сил старается вырваться в лидеры, — сказал Лохмач. — Сейчас она этим занимается в «Улье», рассказывая кроликам о человеке на снегу и двух других, которые пришли за ним. Она без конца вдалбливает молодым, что они в большой опасности. Она грозит им Белой Слепотой и предлагает организовать новую колонию в другом месте, которую она будет возглавлять. Может, мне убить ее, пока она не успела нанести большего вреда?
— Нет, не делай этого, — оборвал его Орех. — Пока не надо.
— Ну и что же получается? — кипятился Лохмач. — Она привыкла быть лидером. Однажды она даже была Главным Кроликом, вернее сказать, Главной Крольчихой. Тьфу! Только представьте себе: крольчиха в роли главы колонии! Ее выкинули вон, и теперь она пришла к нам, чтобы снова занять такое же место.
— Скажи мне, а кролики из Сэндлфордской колонии прислушиваются к ее словам? — спросил Орех.
— Нет. Черноух не обращает никакого внимания. Но молодняк ходит за ней по пятам, и некоторые крольчихи из Эфрафы тоже развесили уши.
— Я бы хотел переговорить с Пятым и Смородинкой, — проговорил Орех. — Пускай Виллина и Росинка тоже присутствуют. Пойдем их поищем.
Лохмач и Орех обнаружили Виллину, Росинку, а также Тычинку в норе у Пятого. Они лежали рядом, фея друг друга телами.
— Лохмач, — обратился к приятелю Орех, — расскажи им все, что знаешь про Мушку.
Лохмач начал излагать факты, которые были ему известны, с каждым следующим словом распаляясь все больше.
— С ней надо кончать, — в ярости заключил он. — И чем скорее, тем лучше, пока она не наделала нам кучу бед.
— Постой, замолчи на минуточку, — вмешался Смородина. — Орех-ра, можно я скажу?
— Ну конечно, — поддержал его Орех. — И Пятый пусть говорит.
— Весь этот шум, как я понимаю, из-за Белой Слепоты. Вот Лохмач, например, думает, что Мушка намерена захватить место Главного Кролика, ведь когда-то она уже стояла во главе колонии и снова хочет командовать всеми. Но мне так не кажется. Даже если она никогда не встречалась с Белой Слепотой, но все же покинула свою колонию и пришла к нам, на то были причины. Между прочим, здесь она прекрасно уживается, не доставляя нам никаких хлопот.
— Да она уже была Главной Крольчихой в колонии «Грядущее», когда встретилась с Белой Слепотой, — добавил Лохмач. — А теперь снова стремится быть Главной. И вся ее болтовня о Белой Слепоте — чистый вздор. Она лишь хочет получить поддержку.
3
Cicero. In Catilinam (лат.) — Цицерон «К Каталине». Цитата из «Второй речи против Луция Сергия Каталины» Марка Туллия Цицерона.