Страница 11 из 75
В принципе, такое перетолкование мифов можно рассматривать как художественную иллюстрацию к вполне научной теории о протонной бомбардировке, или «панспермии», из космоса. Ситчин родился в России, вырос в Израиле, учился в Лондоне, изучал древние языки, так что в культурном аспекте легко заткнет за пояс многих любителей покопаться на эзотерической ниве. Уже менее интересны, на мой взгляд, такие авторы, как Э. фон Деникен, А. Элфорд, р. Бьювел, Г. Хэнкок, А. Войцеховский, Б. фон Виттенбург и другие. Они как-то слабее… Тем более, на фоне современного кинематографа.
Конечно, познавать историю можно не только чисто рационально. Сухой эмпиризм часто порождает не только непонимание предмета, но и собственные мифы. По поводу непонимания мне вспоминаются некоторые выступления лауреата Нобелевской премии по физике академика Виталия Гинзбурга. Рассуждая о Библии и религии в целом, он великодушно делал «скидку» на их культурно-историческое значение, придавая ему недвусмысленно «музейный» характер. Но тут же очень эмоционально требовал не смешивать объективную науку и «мракобесие». Иначе говоря, жить надо строго но науке, а сказки следует оставить детям. — Детскость и явная музейность такого, оторванного от жизни, прагматизма очевидны. Спорить же с подобным подходом столь же бесполезно, как пытаться разъяснить глухому от рождения величие баховских творений.
Другой, более просвещенный и изощренный вариант толкования традиционной истории представлен в серии документальных фильмов Би-би-си, посвященной загадкам далекого прошлого. Отмечу два из них. В первом рассказывается об исследованиях знаменитой Туринской Плащаницы и делается попытка доказать, что реальным создателем данного артефакта может быть не кто иной, как Леонардо да Винчи. Поначалу, ошарашенный количеством и специфической тонкостью приведенных в фильме доказательств, я готов был согласиться с чем угодно, но при повторном, внимательном просмотре уже мог позволить себе чуточку иронии.
Нет, авторы фильма не допускали «поэтизмов» а la Барашков/Скляров, скорей, наоборот — их подвели излишняя ученость и формальная логика. Сам Леонардо был выбран по причине своей «опережающей» гениальности… Хотя вроде бы Туринская плащаница — это и не совсем тот случай из судебной практики, когда преступником должен оказаться именно тот, у кого уже были нелады с законом. Для того, чтобы создать такую подделку, Леонардо пришлось бы не только технологически опередить свое время (например, наладить «фотодело»), но и духовно. Не таким уж абсолютно независимым от своей эпохи предстает он из реальной истории. А главное — Леонардо пришлось бы в итоге превзойти и наши сегодняшние возможности. Ведь то, как чисто технически воспроизводятся многие детали на Плащанице, современная наука решить не в состоянии.
В другом фильме, посвященном истории библейского Ноя, авторы, не допуская никакого символического прочтения, попытались «спасти» легенду: привести ее к некоему обыденному сюжету о плавании шумерского торговца по разлившемуся, на его беду, Евфрату. Куцая пуританская логика, времен Юма и Адама Смита, выглядывает из этой «миссии спасения», как пружина из дырявого дивана. Миф в подобных случаях заменяется не искомой «истиной», а расхожей идеологией, способной на мифы (и дела) гораздо более худшие…
Наверное, пора уже сделать небольшое отступление от современных трактовок и для сравнения посмотреть, как концептуально, т. е. в теории, понимали мифологическое устройство мира древние писатели и сами жители Древнего мира.
Несмотря Ц2 богатое воображение Таких авторов, как Захария Ситчин, большинство квазинаучных гипотез выглядит довольно пресно в сравнении с философскими фантазиями того же Платона. Последний не случайно поместил рассуждения об Атлантиде в своих, самых зрелых философских произведениях:
прежде всего, великого грека интересовала проблема идеального государства, теория строения божественного Космоса, возможность построить идеальное человеческое общество. Подробное описание Атлантиды и ее трагической судьбы понадобилось Платону для доказательства, что благополучие государства зависит не от богатства и военной мощи, а от праведного образа жизни граждан. Забвение нравственных принципов приводит общество к катастрофе. (За недостатком места не стану приводить здесь многочисленные в мифологиях разных народов истории о «загордившихся» и наказанных великанах.)
По мнению исследователя древнегреческой литературы Э.Д. Фролова, в описании сказочного острова синтезированы некоторые исторические детали, напоминающие о Сиракузах, о микенских или персидских городах, о богатстве Крита. Наконец, в судьбе Атлантиды можно видеть и отголосок действительных катастроф — страшного извержения вулкана, разрушившего остров Феру (в середине XV в. до н. э.), землетрясений и наводнений, погубивших уже во времена Платона греческие города Гелику и Буру (373 г. до н. э.). Платон был первым европейским идеологом и главное в его рассказе, как уже говорилось, — посыл философский и моралистический.
Однако нас интересуют здесь не только классические тексты, но и их «подтексты», тот культурно-исторический «багаж» и концептуальный кругозор, на которых они основывались.
Местонахождение Атлантиды Платона изначально связано с Западом и Атлантикой через известный Миф об Атланте, держащем небесный свод, и о Геракле, добывшем золотые яблоки юности в саду Гесперид. Имя Атлант происходит от Atlas — «несущий», так йсе называются горы в Западной Африке, и уже некоторые древние авторы отождествляли ее территорию с Атлантидой. Геспериды, в свою очередь, соотносятся с вечерней, западной, Венерой, и совершенно понятно, почему именно там росли яблоки, возвращающие молодость.
Естественным образом все фантастическое помещалось древними на края пространства или времени, и не только из-за дальности расстояния, а не в последнюю очередь в соответствии с направлением хода светил. Океан, как мифологическая стихия, окружал знакомую ойкумену и знаменовал собою места смерти, ночи, но одновременно и возрождения. К Западу относили Аид и Элизиум, там же было и место схождения земли и неба, потому там находилась соединявшая их Мировая Гора, отраженная в образе Атланта и в названии Геракловых Столпов. Крайний Запад настолько часто соотносился с местонахождением сверхнормальных вещей, что даже аргонавты, направлявшиеся, казалось бы, в совершенно другую сторону, не избежали его посещения. Кстати говоря, географический (и смысловой) переход от западной Атлантиды к северной Гиперборее не так уж парадоксален, вернее, тоже естествен, но этим вопросом мы займемся позже.
Вавилонский историк Берос в своем труде «Бабилоника» писал, что мировой потоп (гр. катаклизм) происходит тогда, когда при зимнем солнцестоянии планеты и звезды собираются в созвездии Козерога, а мировой пожар (гр. экпироза) приходится на ту же ситуацию в созвездии Рака в момент летнего солнцестояния. Производным от последнего можно считать встречающиеся в легендах разных народов истории о гибели древних родов и династий, в частности картины пожара дворцов и пиршественных залов эпических королей.
Любопытно, что при всей фантастичности и подчас — оккультной составляющей в трактовке темы Потопа и Атлантиды большинство современных исследователей (во всяком случае, те, кого издают широкими тиражами) придерживается старой позитивистской установки о конкретной историчности данных сюжетов. Эта установка наиболее заметна у Джорджа Фрэзера, автора работ «Золотая ветвь» и «фольклор в Ветхом Завете». Фрэзер, несмотря на им же приведенные многочисленные примеры Потопа у разных народов, с повсеместным присутствием в этих сюжетах моментов концептуальных, прафилософских (возникновение культурных благ, обычаев и этнопредков, т: е. последующего, социального и природного, состояния мира), склонялся к «естественной» точке зрения. Для него тема Потопа — результат преданий о былых природных катаклизмах. Однако отрицание философского мышления у древних говорит, на мой взгляд, только о бедности теоретического багажа у современных ученых.