Страница 108 из 125
Однако имел место печальный случай. Алла Дмитриевна, учительница начальных классов, осталась после уроков, сидя за своим столом, проверяла домашнее задание рябят. Это была женщина предпенсионного возраста. Неожиданно в двери кабинета кто-то настойчиво постучал. Учительница приподняла голову и увидела незнакомую женщину с большой хозяйственной сумкой. Поздоровавшись, женщина сказала:
— Мне поручили постирать занавески.
— Но ведь они чистые, их только недавно купили, — возразила учительница.
На что незнакомка, пройдя в класс, ответила:
— Новые они или старые, а стирать надо, тем более что мне уже заплатили за стирку.
Это притупило бдительность Аллы Дмитриевны, однако она поинтересовалась:
— А вы из прачечной или чья-то мама?
— Да, — произнесла незнакомка. — Мой сын Сережа здесь учится.
Затем она попросила преподавателя помочь ей снять и сложить занавески. Она пообещала принести их завтра, а если не успеет, то послезавтра. Попрощалась и ушла. Ни на следующий день, ни через день прачка не появилась. Позднее выяснилось, что из четырех классов мошенница унесла с собой более 100 метров ткани по цене 30 гривен за 1 метр. Школе был причинен ущерб на сумму свыше 3000 гривен.
Директор школы сделала вид, что об этом слышит впервые, сказав, что какие-то посторонние проникли в школу без ее ведома. Как такое возможно? Ведь школу охраняет вахтер, и еще есть вооруженные охранники, а это такие профессионалы, мимо которых не проскочит даже мышь без согласия руководства. В этой школе родительские пожертвования и деньги спонсоров пошли на благоустройство. И ничто не могло омрачить радость от обновленных классов. Хотя и произошел такой печальный случай.
Но бывает иначе. Известно, что в одной из школ Суворовского района директор на родительские взносы и пожертвования выстроила себе дачу в два этажа, а школа как нуждалась в ремонте, так и нуждается до сих пор. Денежные сборы продолжаются, а неотремонтированная крыша все течет. Родители не всегда могут достать деньги, которые требует школьное руководство, потому что многие еле сводят концы с концами, часто по несколько месяцев не получая зарплату. Но это не берется в расчет классным руководством. Их дети становятся изгоями, к ним другое отношение.
Сумма, требуемая от каждого ученика, в среднем составляет 1 доллар. Но если учесть, что в школе 1000–1500 учеников, то получается 1000–1500 долларов на ремонт, кроме помощи спонсоров.
Недавно в одной из школ была проведена новая акция — фотосъемка. Четыре женщины лет сорока, увешанные фотоаппаратами, фотографировали пятиклассников. И для того, чтобы на снимках дети выглядели эффектнее, им подкрашивали бесцветной помадой губы, причем подряд всем, даже мальчикам, нисколько не заботясь о гигиене. Вскоре одна из мам пожаловалась директору, что у ее ребенка герпес, а она не знает, кому предъявлять претензии.
Будьте внимательны! Кто знает, когда мошенники могут появиться в школе, где учатся ваши дети.
Глава CXIII
Кандальный гул тянущихся годов
На Люстдорфской дороге, в Одессе расположена женская колония № 74. Это мрачное место — обитель страданий для многих женщин, отбывающих там наказание за те или иные преступления. Место, полное многих тайн, скрывающих за высокими стенами.
Колония состоит из двух основных зон: рабочая и жилая. Жилая, рассчитанная в прошлом на 800 человек, сегодня вмещает от двух тысяч и более.
До 1992 года колония имела спортзал для осужденных, который был обустроен под жилой барак № 6, а из вечерней школы сделали помещение для 9-го отряда.
Отряды № 16 и 17 до 1997 годы были ВИЧ-отрядами, эти локальные территории были строго изолированы. В те годы мало изученная проблема распространения СПИДа привела к излишним негативным проявлениям со стороны контролеров. В барак заходили в перчатках и масках на лице. Уже в 1998 году, глубже изучив данное заболевание, изменили отношение и к осужденным.
Отряды № 5 и 3 называют пресс-отрядами, в них собраны нарушители режима. Там все заняты в цехе, поэтому в бараке всегда тихо, людям хватает свободного времени лишь на сон.
А также в лагере есть детский дом, где живут дети осужденных, рожденные в изоляции, они находятся здесь до трехлетнего возраста. Матери живут отдельно от своих детей, за детьми ухаживают другие зэчки. В 2001 году такая нянька уронила ребенка, на третий день малыш скончался.
Основное производство — швейное, это шесть пошивочных цехов и один закроечный. Там шьют камуфляжную форму по заказу из Киева.
Но главное — это заказы частных предпринимателей по пошиву одежды «ведущих модельеров Италии и Франции», которая в дальнейшем находит своих покупателей в рядах рынка на 7-м километре. Бывает, после окончания второй смены в 00.30, учитывая срочность заказа, просят добровольцев остаться поработать сверх нормы до 7 утра. Но не откликнуться на просьбу чревато, возможно лишение УДО (условно досрочное освобождение) для тех, кто его ожидает, и многие другие осложнения. Хотя осужденные лестно и доброжелательно отзываются о начальнике колонии и ее заместителе, происходит беспредел в отношении заключенных, как правило, со стороны работников оперчасти и контролеров. Ведь заключенные лишены возможности защищаться от несправедливости со стороны администрации.
В помещении библиотеки по средам за длинным столом собирается все руководство для принятия решений по вопросам нарушений и наказаний своих подопечных. В это время осужденная стоит в центре зала на круглом тряпичном коврике диаметром до полуметра.
Отрядная зачитывает присутствующим рабочую характеристику и с чувством выполненного долга в конце церемонии ожидает «приговора» от старших по званию. Отрядные и опера порой провоцируют конфликтные ситуации, чтобы показать, что они работают и не зря едят свой хлеб.
В колонии жизненно важно иметь теплые взаимоотношения как с осужденными, занимающими ключевые места, так и с работниками самой ЧИК. В отряде — это завхоз. Все происходящее в среде осужденных может быть донесено до начальника отряда. Также завхоз распределяет спальные места и накрывает столы в столовой.
Бригадир — это начисляемые проценты на работе. Если не будет 100 %, это отразится на зарплате (которая редко превышает 100 гривен, бывает и 7–10 грн в месяц). А также на комиссии можно не пройти на УДО.
Каптерщица — это удобное место в помещении для хранения вещей и продуктов на шести ярусных полках. Пачка сигарет в месяц — и ты не знаешь, что такое лестница и верхние этажи в каптерке.
Санчасть — это возможность за 2–3 пачки хороших сигарет или банку тушенки получить больничный лист на несколько дней.
Платежеспособные зэчки менее обременены проблемами в рамках окружающей действительности лагерной жизни.
Контролеры — это люди малого достатка, многие родом из районных центров. Они готовы за ширпотреб из швейных цехов и за деньги принести запрещенные предметы, такие как краска для волос, лак для ногтей, маникюрные наборы и т. д.
Заключенные женщины уделяют своей внешности огромное внимание, все долгосрочницы смертельно боятся рано состариться.
Сигареты и чай являются расчетным товаром за услуги, а также за основные вещи и продукты. Например: лак — 10 пачек сигарет; краска для волос — 15 пачек; поздравительная открытка — 2 пачки; конверт — 10 сигарет; сгущенное молоко и мясные консервы — 5 пачек сигарет каждая банка и т. д.
В зоне работают вольнонаемные — это механики швейного оборудования, сантехники и электрики. Один из таких имел в среде зэчек кличку Лобзик, он любил выпить. А при небольшой зарплате это всегда проблема. Нередко, он от матерых зэчек получал заказ — за плату занести в зону водку и краску. Не долго думая, он соглашался. За 25 гривен «лобзик» приносил в зону 1 литр спирта. Позже ему сделали более оплачиваемое предложение, его послали на Молдаванку, где он был встречен и хорошо принят. За 50 гривен он принес в зону 100 граммов «шалы» и 20 кубиков опия.