Страница 8 из 137
Конечно, это далеко не полный список архивных фондов и материалов, с которыми я ознакомился и использовал при написании этой книги. Однако я вынужден ограничиться упоминанием лишь этих, как самых, по моему мнению, главных, так как создание каталога по данной проблематике не входит в задачу моей работы.
Безусловно, официальные документы чрезвычайно важны. Однако сухие цифры и даты, а также казенный язык чиновников, занимавшихся военнопленными, не мог заменить воспоминания самих очевидцев происходивших событий. При подготовке книги я получил возможность использовать документы частных коллекций России и Финляндии. В частности, неоценимую пользу мне оказали личные архивы председателя Ассоциации военнопленных Финляндии Теуво Алава и финского режиссера-документалиста Реийо Никкиля, содержащие большое количество интервью, полученных у бывших финских и советских военнопленных. Кроме того, я использовал материалы личного архива бывшего советского пленного Николая Дьякова, находившегося в Финляндии в 1941–1944 годах, а также коллекцию материалов петербургского историка Виктора Степакова. Я также использовал интервью финских военнопленных, имеющиеся в моей коллекции документов.
ГЛАВА 2
ПРАВОВОЙ СТАТУС ВОЕННОПЛЕННЫХ
Многовековая история человечества есть в определенной мере история войн, военного противостояния различных народов и государств, пытавшихся с помощью оружия разрубить узлы возникавших межгосударственных противоречий. В ходе вооруженной борьбы неизбежно вставала проблема военнопленных, которую так или иначе необходимо было решать как при ведении боевых действий, так и после окончания войны. Более того, то или иное решение этой проблемы оказывало существенное влияние на послевоенное строительство новых межгосударственных отношений.
Разумеется, для решения проблемы военнопленных, когда ее масштабы были значительны, нужно было создавать какие-то специализированные, пусть даже и временные, организационные структуры и механизмы. Ибо действующая армия, в силу своего боевого предназначения, не могла заниматься людьми, взятыми ею в плен. Но коль скоро создавались структуры с особыми полномочиями и материально-техническими ресурсами, нужно было создавать и правовые основы их деятельности.
Существуют ли правовые основы обращения с военными людьми в плену, нормативные документы, регулирующие их содержание, обмен и репатриацию как на внутригосударственном уровне, так и на уровне мирового сообщества? Если существуют, то отражают ли они интересы самих военнопленных?
Нам нужно также знать, разрабатывались ли в СССР и Финляндии периода Зимней войны и войны Продолжения соответствующие нормативно-правовые документы? И если да, то чем они отличались от соответствующих международных актов?
На каждом этапе исторического процесса проблема военнопленных решалась по-разному, исходя из достигнутого уровня материально-технического развития общества и его духовно-нравственного состояния, уровня образования и культуры, нравственных качеств людей, стоявших во главе армий, государств, специализированных органов, занимавшихся вопросами жизни человека в плену.
Нельзя не содрогаться, читая некоторые страницы истории военнопленных. Многие века всех захваченных в плен просто убивали. Причем так же относились и к завоеванному населению. Не было деления пленных на военных и гражданских лиц. Не щадили ни женщин, ни стариков, ни детей. Иногда завоеватели оставляли пленных в живых и даже немного кормили. Правда, при этом их содержали хуже, чем рабочий скот. Но такая «милость» проявлялась лишь потому, что военнопленные были товаром — их продавали в рабство, и нужно было поддерживать хоть минимальное качество живого товара, нужно было, чтобы они как-то выдерживали передвижение до невольничьих рынков.
Но времена менялись. По мере развития ценности жизни человека как источника материального благополучия государства и общества, проникновения в общественное сознание и укрепления в нем гуманистических идей мировых религий народы стали понемногу осознавать, что эту проблему надо решать как-то более цивилизованно, что надо дать пленным хотя бы право на жизнь. Уже в Средневековье от этой проблемы нельзя было отмахнуться и в связи со значительным ростом ее масштабов. Войны в Европе велись непрерывно и нередко длились десятилетиями. Это и обусловило то, что на данном этапе исторического процесса проблема военнопленных стала переходить из разряда частных, попутных, малозначимых для общества, в разряд самостоятельных, перманентных, актуальных в аспекте конкретного практического разрешения.
Однако и в это время содержание и обмен военнопленными не регулировались на право вой основе. Не существовало более или менее развитой, утвержденной национальным законодательством, а тем более на межгосударственном уровне, стабильной нормативно-правовой базы. Проблему если и решали на каком-то рациональном уровне, то только на временной устной договоренности воюющих сторон. Причем всегда при господстве воли побеждающего или победителя.
Разумеется, все только что изложенное существовало как историческая тенденция. История знает и письменные документы. Например, в 944 году был заключен договор Руси с Византией, в котором устанавливались нормы выкупа соотечественников из плена. Но этот правовой акт просуществовал, во-первых, недолго, как и многие подобные соглашения между другими сторонами, относился к разряду единичных исторических явлений. Во-вторых, речь и в этом документе шла, по сути, о купле-продаже воинов. К тому же многих пленных, несмотря на договор, все равно продавали в рабство и даже убивали.
На процесс осознания необходимости правового регулирования содержания и возвращения военнопленных на родину существенное влияние оказывало нравственное отношение к ним общества, пославшего их на войну, а в этих рамках отношение самих воинов к возможному плену. Например, в Древней Руси воины нередко предпочитали смерть плену, «ибо мертвые сраму не имут». Но это был не только мотив героического поступка. Это была и нравственная дилемма, которую приходилось часто и многим решать. И то или иное решение определяло отношение общества к своим соотечественникам, попавшим в плен. Погибших оплакивали, а бежавших с поля битвы никто не жалел.
Но и тогда многие люди не забывали об обстоятельствах пленения. Добровольно сдавшиеся, предавшие своих товарищей, трусы и малодушные неизменно вызывали презрение и негативное отношение как гражданского населения, так и самих военных. Те же, кто попал в руки к неприятелю в результате ранения и физической невозможности продолжать сопротивление, вызывали чувство сострадания.
В конце средних веков мы наблюдаем заметный сдвиг к более человеколюбивому отношению к военнопленным, как к чужим так и своим. Это привело к тому, что проблемой вес шире и более основательно стало заниматься государство. Данное изменение можно заметить, например, по вкраплениям в национальное законодательство Московской Руси правовых положений, относящихся к сфере плена. В частности, в российском Соборном уложении 1692 года.
Из этого правового документа следовало, что пленных соотечественников нельзя было бросать на произвол судьбы, что государство стало проявлять определенную заботу о возвращении на родину своих плененных граждан. Отдельная глава Уложения была посвящена порядку их выкупа. В ней, в частности, отмечалось, что все города Московского государства и посадские дворы должны ежегодно собирать деньги на выкуп пленников. Более того, вернувшиеся из неволи крепостные крестьяне в качестве компенсации за перенесенные лишения получали вольную, то есть право на государственную компенсацию. Это компенсационное положение распространялось и на семьи вернувшихся из плена.
О сдвигах общественного сознания и политики государства в сторону более гуманного отношения к иностранным военнопленным можно судить и по Воинскому артикулу Петра I (1715). В этом документе уже довольно четко регулировались взаимоотношения Российского государства и вражеских пленных. Так, за убийство военнопленного на провинившегося налагалось суровое взыскание, то есть военнопленным гарантировалось право на защиту от произвола, обеспеченное нормативным актом. Кроме того, Артикул рассматривал и определял обстоятельства сдачи в плен своих солдат: то, что можно было поставить в вину плененному человеку, и то, что можно было зачесть ему в качестве оправдания. То есть, по существу, военнопленный соотечественник приобрел право на свою реабилитацию.